В народе и среди ревнителей НЛП бытует «теория розовых очков». Дескать – на мир надо смотреть как на самое обалденное место на земле, доброе, чистое и светлое – и окружающая вас действительность такой и будет. Самое парадоксальное, что до поры все действительно так, теория работает, но затем – в какой-то миг – судьбе надоедает с вами играть и она выносит вас на берег жестокой реальности каким-нибудь особенно изощренным ударом. Ваш нафантазированный самый прекрасный на свете мужчина внезапно оказывается лжецом (для примера, ну вы же на Земле, гляньте клип Генри Роллинза «Layer») и изменщиком. Честные и неподкупные полицейские избивают вас до полусмерти и отбирают все деньги. Дружелюбные собачки стаей окружают и рвут на куски по-живому. Улыбчивые и радостные индийцы в каком-нибудь Гоа похищают и сдают на органы. Но сторонник теории розовых очков будет защищать ее до последнего вздоха. А на последпоследнем вздохе – начнет доказывать, какое все-таки говно окружающий мир, хотя на самом деле – мир-то ни в чем не виноват, он многолик, виноваты лишь такие вот построители всевозможных инфантильных теорий.

Просто помните: в окружающем вас мире с вами может произойти все что угодно и щепотка паранойи – всегда кстати.

Ну а Франног нацепил розовые очки и ринулся в бой.

– Побойся Шахнара! Что ты плетешь, Олег? – Мудрец негодующе затряс распатланной бородой. – Тэль убита ножом Рика? Ну и что? И на основании этого ты сделал вывод – несомненно ошибочный! – что Рикер – кровавый убийца и предатель? Да ты понимаешь… да как ты смеешь! Да он же…

Я не слушал. Старик все схватывает на лету, даром, что недавно был пьян, как портовый грузчик. И не просто схватывает. Сейчас он начнет доказывать… ох!

Так оно и случилось. Франног с места в карьер разразился тирадой о глупости моих подозрений, о том, какой прекрасный парень Рик, как он любил Тэль, жизнь за нее готов положить, и начал терпеливо, как желторотому школяру, объяснять, почему Рикер не мог – понимаешь, дурья твоя башка? – не мог быть причастным к похищению госпожи Нэйты, Нэйти, крошки моей, услады очей, маленькая моя, цветочек мой, они тебя похитили, забрали, увезли…

Глаза мудреца увлажнились, губы задрожали, он захлюпал носом и, наконец, разрыдался в три ручья, громко, аж печка задребезжала.

– Уреш… – Я нахмурился, потер тяжелый подбородок (такие подбородки обожают все женщины без исключений!). Я прагматик и считаю, что для женщин слезы – вещь неизбежная, но мужчине, тем более мужу, умудренному годами (старому пердуну, то есть), рыдать не пристало, а лучше бы заняться делом – например, лечь поспать.

– Гы-ы-ы-ы-ы… Кро-о-ошка! Мале-е-енькая моя-а-а-а!

У меня возникло необоримое желание «случайно» плеснуть на мудреца горячей водички, но в этот миг Франног сдернул с гвоздиков халат и громко высморкался в рукав:

– Бх-у-у-у-у!

Он рыдал и сморкался, утирал нос, глаза и снова рыдал. И я, несмотря на свою подлую сущность и общую черствость, вдруг понял, что рыдает он не столько по госпоже Нэйте, сколько от всего случившегося. И, конечно, в его плаче была и Мамаша Тэль, и Карух – безобидный, в общем, увалень, и Рик, в чью виновность Франног отчаянно отказывался верить, и он сам, седобородый мудрец, чья жизнь до недавнего времени текла тихо, размеренно. Штудии древних фолиантов в королевской библиотеке, споры в Академии с такими же маразма… эх, фанатиками-учеными, уверенность в завтрашнем дне и, конечно, баронские дети, которых Франног обучал различным наукам. Обучение Нэйты перешло в настоящую опеку над девушкой. Мудрец потому и отправился с нею в Фалгонар, что полюбил ее как родную дочь.

– Бху-у-у-у! Гы-гы-гы… Гы-ы-ы-ы-ы… Моя де… девочка… малютка-а-а-а…

Нэйта и правда была сокровищем – редкостный сплав красоты, ума и… гм… непорочности, которая сквозила в каждом жесте, в каждом взгляде. Я даже слегка завидовал фалгонарскому принцу: субтильному типчику, который смог очаровать неглупую девушку каким-то загадочным образом. Брак, конечно, был политическим, нафиг Тендалу женщины, если он любит мужчин? Хм-м… Знали ли об этой его особенности при дворе Барнаха? Я-то вызнал от Вандоры, все спрашивал у нее удивленно – а что это принц оказывает мне какие-то знаки внимания, которые, скажем так, настораживают. Не поймите меня неправильно (а лучше – поймите правильно, да) – мне все равно, каковы сексуальные предпочтения у взрослого человека. Это, скажем так, его личное дело. Но совсем другое дело, если человек оставляет эти предпочтения, цепляет маску и начинает играть чувствами другого человека ради какой-либо выгоды.

А Тендал, похоже, именно это и делал. Общество в этом мире не настолько продвинуто, чтобы дойти до идеи заключения гомосексуальных браков, и наследнику престола, достигшему тридцати лет, нужна супруга – иначе в народе пойдет молва, да и прочие августейшие особы начнут коситься. Ну и потом, у будущего всевластного владыки Фалгонара тоже должны быть наследники.

Смекаете? Вы не в пропаданческом раю, где куча благородных рыцарей во главе с могучим магом-пропаданцем сражается со злобными колдунами. Сейчас вы имеете редкую возможность наблюдать реальный мир пропаданца. Наверняка он неприятен многим из вас: он злой, жестокий, парадоксальный, не очень дружелюбен, да еще эти девиации… И я не буду чесать ваше эго, когда вы наблюдаете мои похождения, не-а, не буду. Все будет так, как будет, а будет оно жестоко. О, я вижу, вижу – ваши ряды поредели, и в камбузе стало просторнее. Что ж, зато, кажется, девушек прибавилось? Подходите ближе, не стесняйтесь. Тут жарко, снимите блузки… Да и лифчики тоже можно снять.

Внезапно перед глазами встала галера… Пиратская галера с рострой в виде головы дракона все дальше уносит баронскую дочь… Может, сейчас с нею забавляются пираты? Не-е-ет! Она – девственница, а это товар, который можно быстро и очень выгодно продать. Неужели его будет продавать… Рикер? И почему я испытываю прилив злобы, когда думаю о нем?

– Чертов сукин сын.

Франног вдруг убрал ладони с лица. Глаза у него опухли и стали как щелки. Он высморкался и отпил из кружки воды.

– Вздор все это, – буркнул старик. – Вздор и разговаривать тут не о чем.

Я не отозвался. Пусть сомнения, посеянные в душе аскета, дадут всходы и заколосятся. А это случится быстро: Франног все же настоящий мудрец, а не выживший из ума старикашка.

Между тем, мудрец подковылял к бочке, черпнул воды и застыл, глядя в свое мутное отражение. Затем взял фонарь и поднес к бочке, всмотрелся как следует…

– Сын мой!

– Ась?

– Я зрю у себя на лбу странные знаки! Три странных знака, неведомых мне… Вот эти косые поперечины… Уж не колдовские ли се письмена?

Я кивнул:

– Колдовские. Заклятие на удачу из моего м… моей страны. Единственное, какое я знаю. В моем мире его наносят на стены домов и даже на заборы. Пока вы спали, я не удержался и написал его у вас на лбу, дабы вас, как и меня, постигла ныне удача, и глядите – так и оказалось: госпожа Нэйта жива.

– Ох-ох-ох! Тц-тц-тц!

– Уже можно смыть. Но начертание запомните – когда вас преследуют неудачи, когда на душе скребут кошки – просто начертайте это заклятие на ближайшей стене и счастье не замедлит явиться.

Франног сказал, что запомнит. Долго всматривался в начертание загадочных рун, затем протер лоб. Эх, страна непуганых идиотов!

Я смял лоскут рубахи и окунул в кастрюльку. Черт, как не хочется… Франног тут же кинулся помогать, хоть его и качало. Молча усадил меня на рундук, сполоснул руки, осторожно и со знанием дела стал промывать рану на предплечье. Я вздрагивал, иногда матерясь сквозь зубы: меч Грануаль вспорол плоть на ширину пальца, рана спеклась и адская боль пронзала тело всякий раз, как мудрец раздвигал ее края.

Наконец Франног промыл рану и туго перевязал предплечье.

– Надо бы зашить, – сказал он. – Обязательно надо смазать целебной мазью и зашить, иначе будет гноиться. Я сведущ во врачевании и должен сказать…

– Вы же чародей, вот рана – промытая, заговорите ее. Иголок для штопки у нас нет.

Франног посмотрел на меня виновато.

– Сын мой, у меня совсем не осталось сил… Сегодняшнее заклятие, кое я на тебя наложил, выпило меня до дна.

– Тьфу ты… Дурацкое заклятие удачливости!

Франног вдруг смутился и притворно закашлялся.

– Ну да, ну да…

– Что «ну да»? Так и говорите: ослаб, врачебное заклятие прочитать не могу!

– Ох-ох, сынок, твоя правда…

Я встал и усадил мудреца на свое место.

– Ладно, спасибо за заботу, Франног.

Вымыв кастрюльку, я поставил ее на плиту с новой порцией воды. Головная боль унялась, однако пробудился зверский аппетит.

Я захрустел сухарем, не глядя на мудреца. Он выбрал верную тактику – молчание. Франног смотрел в пол и прихлебывал из кружки. И думал.

– Ты что-то там увидел, – сказал он наконец. – Что-то увидел в каюте. Что-то такое, что натолкнуло тебя на мысль о виновности сводного брата Нэйты. Что? Его метательные ножи в груди Мамаши Тэль? И на основании этого ты решил, что Рикер – кровавый убийца? Ерунда, чушь, не верю. Ты не столь глуп, хотя иногда и кажешься круглым болваном, особенно когда беседуешь с госпожой Нэйтой… Это только надо видеть твое лицо!.. Естественно, ты понял, что ножи могли воткнуть эти проклятущие меркхары. Тогда что же заставило тебя… Постой, я сказал – ножи?

– Сказочно! – подтвердил я, понимая, что мудрец выбрался из леса на дорогу.

Франног вскинул голову, в его глазах загорелась искра понимания.

– Ножи… – пробормотал он. – Ножи, так… Дело в количестве ножей… Олег, ты хочешь сказать, что увидел три ножа?

Я кивнул.

– Не больше и не меньше.

– Святые небеса! – откликнулся Франног. – Но все равно, это еще ничего не доказывает!

– Зато вызывает подозрения… Уреш, кому я вру: я просто уверен!

– А я – нет! Надо все обдумать, взвесить!

Я издал губами неприличный звук.

– Взвешивать будете на базаре. Три ножа – три смертельные раны. Сердце, горло, глаз.

Франног подумал, оглаживая бороду тонкими пальцами, спросил угрюмо:

– Ну и зачем ему это?

Я дернул здоровым плечом.

– Зачем? Кабы я знал! Между прочим, я пытался это выяснить у вас! Ведь кто-то же должен был нацелить пиратов на «Выстрел»! А после такой улики, как ножи, сложить два и два проще простого… Мы снаряжались тайно, тайно, понимаете?.. Сами знаете: пошли барон «Выстрел» в сопровождении эскадры, Меркхар еще верней атаковал бы нас! Пираты просто с ума посходили за последние годы… Мы надеялись проскользнуть… И на тебе! Но где тут мотивы Рика – я не могу сообразить. Драхл, как мне хочется вина! Хоть того шмурдяка, что пили матросы!

– Ни слова о вине, Олег!..

– Уреш, я и забыл, что вы запойный! Ну, тогда хотя бы пива!

– А я бы испил чаю со смородиновым листом… Ох, как все это странно… Все-таки надо было отправить Нэйту через горы Абнего, хоть там и бушуют горцы Фарама…

– Пока горцев не прижмут к ногтю, через перевалы хода нет, вам это известно, Франног.

Чудодей мелко закивал.

– Ох-ох-ох… Ладно, я признаю, что нас предали. Если выстроить все известные нам факты в логическую цепочку…

– Давайте обойдемся без цепочек, ладно? Да, предали. А почему – это я пытался выяснить у вас.

– Ну да, ну да…

– И не выяснил. Рикер – на пиратской галере. Нэйта с ним. Все. Точка. Подпись. Печать. Ночь расспросов закончена. Пора спать.

Франног взглянул на меня жалобно и растерянно:

– Но как же… Как быть с Нэйти?

Я посмотрел в проем окна – звезды мерцали на гладкой поверхности моря. Как быть? Да никак… Пусть плывет себе… с попутным ветром!

– Советую за нее помолиться. – «И забыть». Но это я вслух не произнес.

– И… и все?

– А что еще мы можем сделать, Франног?

Мудрец даже привстал в негодовании.

– Догнать! Отбить! Захватить!

– Гнаться за пиратами на корабле без руля и ветрил? Вы оригинал.

Франног тяжко осел на рундук.

– Ох… Прости, сынок, но я должен употребить все силы для ее спасения!

– Без меня.

– Как?.. Как так – без тебя? Почему? Ведь Барнах назначил тебя ответственным за ее жизнь!

– Да плевал я на Барнаха.

– Но присяга! Долг!

– Чихал на них обоих. Я, если помните, вообще драпаю из Селистии в Фалгонар, ибо совратил женку герцога.

Франног даже привстал в негодовании.

– Как… как же так… мастер Ков! Олег! Твои люди погибли! Хотя бы ради них ты должен отомстить пиратам с Меркхара!

– Они взрослые ребята. Со своей головой на плечах. – Кое-кто, правда, уже без головы. – Знали, на что шли.

– О боги! О Шахнар! Я знал, знал что с тобою не чисто, я подозревал!

Я облокотился о косяк, меряя чародея взглядом.

– Да я вам больше скажу, Франног. У меня сейчас душа нараспашку. Я трус и подлец, каких поискать. И мне глубоко плевать на всех, кроме самого себя. Я знаю, что на Меркхаре госпожу Нэйту ожидает страшная участь, но мне, Франног… мне абсолютно плевать.

– Лжешь! Лжешь, мелкая сявка!

Картинка, замри! Я вижу, как вытянулись ваши лица. Кое-кто спешно покинул камбуз. Девушки заохали. Субтильный парнишка в футболке с надписью «Меня зовут Климушка» выпрыгнул в окно. Да елки-моталки. Ну вы же с самого начала видели, кто я и что собой представляю! Подумайте крепко: вы хотите следовать за мной дальше? Дальше будет еще хуже, и мне не раз придется проявить свой характер: трусливый, как у зайца. А в финале… ну, в финале вы будете удивлены, даю слово. Впрочем…

Лицо мудреца исказилось в гримасе. Он вскочил и сгоряча хватил кулаком по раскаленной плите, обжег кулак и опрокинул кастрюльку. Вскипевшая вода разлилась по камбузу. Изрыгая проклятия, я на цыпочках запрыгал к выходу, чувствуя кончиками пальцев нестерпимый жар.

Франног с необычайной резвостью забрался на рундук с ногами.

– Я ведь знал, знал, Олег, что с тобой что-то не так! Ах ты тля поганая, сучий ты потрох!

– Разбойный жаргон из ваших уст уместен так же, как бабочки, выпадающие из задницы слона, да и откуда вы его знаете?

– Я понял с самой первой нашей встречи, что ты… ты…

– Да уж, и потому принесли самый дешевый букет.

– Что?

– Ничего. Уже поздно, день был тяжелый, потому давайте спать.

– Нет! Нет, Олег! – Франног привстал на рундуке, макушкой касаясь низкого потолка камбуза. – Нет! Стой, я сказал, мелкая сявка!

Я медленно развернулся в дверях.

– Не заставляйте говорить вам бранные слова, Франног. Не стоит. Я иду спать.

– Я знал, что с тобою что-то не так! И потому сегодня… нет, уже вчера, да-да, да-да, прочел заклятие! Стой! – Голос мудреца сорвался на визгливое рычание. – Ты думал, это простое заклятие на удачу? О, нет! Это кваэр. Он связывает две жизни в одну! Жизнь того, на кого заклятие направлено, и жизнь того, кто заклятие произнес! Теперь, если что-то случится со мной – ты умрешь тоже. И эта опасность будет висеть над тобой до тех пор, пока я не сниму заклятие. Но я не сниму его, пока ты не поможешь мне освободить Нэйту! Ты слышишь, Олег? – Франног вопил, глаза его швыряли молнии, борода распалась на космы. – Ты меня слышишь?

Я его слышал.

Меня взяли за одно место и принудительно хотели сделать героем.

Теперь вы понимаете, почему эта глава так называется? Старый хрыч решил проникнуть на остров и вызволить девицу!

Только с моей, с моей помощью!