Малко бросился под акажу и почувствовал страшную боль в колене. Результат удара о рычаг ручного тормоза. Он засучил штанину. Колено сильно распухло, но, похоже, не было сломано. Мишель Кудерк в плачевном состоянии приполз к нему под дерево. Одно из стекол его очков оказалось разбитым, и он тряс головой, как пьяный. Малко увидел ужасный синяк у него на виске.

Дорога скрывалась под густой завесой деревьев.

Они бежали куда глаза глядят почти четверть часа. Кольт, украденный Брижжит у стражника, остался в «шевроле», и они были безоружны.

Западню организовали прекрасно: грузовик позволил им догнать себя как раз в том месте, где ему ничего не стоило столкнуть их под откос. А так как дорога была единстенная, он не мог бы их упустить. Это, несомненно, почерк Аристотеля. Трое пассажиров грузовика должны были при необходимости довершить это грязное дело…

— Где мы находимся? — спросил Малко. Кудерк пожал плечами:

— Не знаю. В этой дыре нет ни одного крупного нас-ленного пункта, одни деревни. Но на дорогу возвращаться нельзя, они, конечно же, ждут нас. Зайдем поглубже в лес. Негры ленивы, они не пойдут искать.

— Но нельзя же пройти пятьсот километров пешком, — сказал Малко.

Звук выстрела прервал его на полуслове, и пуля со свистом срезала листья над их головами. Оба инстинктивно распластались на земле.

— А, обезьяны! — выругался Кудерк.

Малко, превозмогая боль, встал. Прихрамывая, он устремился в лес, удаляясь от дороги. Если они останутся здесь, их убьют.

Они молча шли часа два. Время от времени лес сменялся колючим кустарником, режущим, как бритва. Кудерк шагал с застывшим взглядом, несколько раз он падал, и Малко приходилось его поднимать. Он бормотал какие-то несвязные фразы на французском и суахили и как-то странно смотрел на Малко.

Теперь солнце стояло высоко и жара была невыносимая. Они вышли на небольшую поляну, на краю которой рос огромный баньян.

— Заберемся под корни, — предложил Малко. — Нас будет не так заметно, и там не так жарко.

Кудерк молча повиновался и повалился на спину. Малко с грехом пополам устроился так, чтобы наблюдать за подступами к дереву.

Никогда в жизни он не чувствовал себя таким усталым. Морально и физически. Жужжание тропических насекомых опьяняло его, черные пятна плыли перед глазами.

Гнусная страна. Гнусная профессия. Гнусная командировка.

Он горько улыбнулся, глядя на громадный акажу, закрывавший ему обзор. Здесь было бы из чего сделать панели в его замке… При условии, что тащить их придется на собственной спине. Пока же он находился в самом сердце враждебной к нему страны, без оружия, без какой-либо помощи, с раненым в полубреду. Если он отсюда выберется, он заслуживает награды. О задержке с выполнением задания он не осмеливался даже подумать.

Совершенно необходимо, чтобы космонавты приземлились подальше от всякой цивилизации, чтобы никто не мог их обнаружить…

Малко с ненавистью посмотрел на лес: эти гигантские деревья, эта пышная растительность, эти тревожные звуки, — все это парализовало его. Это — не для цивилизованного человека. С мыслями о своем замке и снегах Австрии Малко заснул.

Когда он открыл глаза, солнце опустилось уже низко, и можно было подумать, что находишься в преддверии ада.

Малко разбудил Кудерка, спавшего с открытым ртом и стонавшего во сне. Их преследователи, конечно же, отстали. Нужно сделать попытку вернуться в Бужумбуру и искать пристанища у Брижжит.

— Что такое? — спросил Кудерк, просыпаясь. — О! Моя голова…

— Ничего. Нужно уходить.

Колено причиняло Малко меньшую боль. Он вытащил своего компаньона из-под корней и помог ему встать. Тот находился в плачевном состоянии. Глаза вращались за тем, что осталось от очков, цвет лица напоминал гипс, а по округлым щекам пролегли две грязные полоски от пота.

«О Боже, — подумал Малко, — сделай, чтобы Аллан Пап не забыл о встрече!»

Из Бужумбуры он всегда сможет добраться до Конго.

— Я больше не могу, — простонал Кудерк. — Моя голова…

— Скоро станет полегче, — ответил Малко. — Не падайте духом!

Он подставил Кудерку свое плечо, чтобы помочь ему передвигаться. Тот оказался очень тяжелым. Только бы он не потерял сознание!

Они двинулись в путь, как вдруг резкий голос заставил Малко вздрогнуть:

— Стойте! Вы, оба! И повернитесь!

Голос принадлежал женщине. Мишель Кудерк замер, Малко обернулся. В десяти метрах, на опушке зарослей кустарника, девушка в черных кожаных сапогах и тропическом шлеме целилась в них из американского карабина, который она держала у бедра, с очень грозным видом. Малко заметил лишь ее голубые глаза и твердую линию рта.

— Бросьте оружие.

Малко не пошевелился, слишком удивленный, чтобы ответить.

Ствол карабина слегка дернулся, и звук выстрела заставил вспорхнуть стайку птиц. Пуля вонзилась в землю возле мужчин.

— Я не шучу, — повторила амазонка. — Бросьте оружие.

Она говорила по-французски с английским акцентом. Малко ответил ей по-французски:

— У меня нет оружия. Но…

— Молчать!

Молодая женщина говорила тоном, не терпящим возражений. Она обернулась и позвала кого-то на суахили. Тотчас же три высоких негра в набедренных повязках вышли из чащи и подошли к Малко и Кудерку.

— Я отведу вас на ферму, — проговорила молодая женщина. — Не пытайтесь сбежать. Потом сдам вас в полицию.

Малко вздрогнул:

— Вы с ума сошли! Она пожала плечами:

— Вы находитесь на моей земле. Я ненавижу торговцев алмазами. Вперед!

Один из негров, настоящий гигант, с силой толкнул Малко, тот повиновался и пошел, поддерживая Кудерка.

Покачивая оружием, незнакомка заняла место во главе колонны. Они ступили на лесную тропу, по которой продвигались минут десять, пока не вышли на открытое пространство — огромное поле сои, посаженной ровными рядами. Вдали виднелся большой белый дом.

Времени, чтобы действовать, оставалось немного. Малко окликнул:

— Мадемуазель!

Молодая женщина даже не обернулась. Тогда, оттолкнув троих негров, он бросился вперед. В два прыжка он догнал конвоиршу, схватил карабин и резко дернул. Потеряв равновесие, девушка упала на землю, шлем с нее слетел. Малко нацелил оружие на чернокожих. Те сразу остановились. Малко не произнес ни слова, но порой мимика вполне заменяет эсперанто.

— Кудерк, вы можете их посторожить?

Компаньон Малко вздрогнул. Оживление промелькнуло в его взгляде, когда он увидел карабин, направленный на негров. Он быстро подбежал к Малко и встал рядом с ним:

— Я их… Дайте мне это.

— Нет, — твердо сказал Малко. — Только припугните их.

Он передал оружие компаньону.

И вовремя, так как девушка поднялась с земли и бросилась на Малко. Он уклонился от удара сапогом, который, достигай он цели, мог сильно изменить его будущее.

Покраснев от злости, противница прокричала что-то на суахили. Негры попытались сделать какое-то движение, но ствол карабина привел их в чувство. Малко удалось схватить девушку за руки, и, несмотря на удары, которые она наносила ему ногами, он крепко держал ее. Она закричала:

— Мой отец убьет вас. Мерзавец! Сволочь!

— Кудерк, отведите их вон в тот дом. Мне нужно поговорить с этой молодой особой. Я к вам присоединюсь, — приказал Малко.

Маленькая процессия ступила на тропинку, негры открывали шествие. Девушка продолжала отбиваться и топать ногами. Когда группа удалилась на достаточное расстояние, Малко отпустил свою пленницу и быстро отступил. Но, очевидно, недостаточно быстро, так как тут же почувствовал жгучую боль пощечины.

Сжав челюсти, с распущенными светлыми волосами, с лицом, горящим от гнева, она смотрела на него с ненавистью.

— Итак, вы собираетесь меня изнасиловать? — прошипела она. — Ну так давайте! Не стесняйтесь!

Малко понадобилась выдержка всех поколений его предков, чтобы не поддаться искушению.

— Я не собираюсь вас насиловать, но хорошенько отшлепаю, если вы продолжите свои дикарские выходки, — сказал Малко. — Вы не хотите меня выслушать?

— Нет.

Она бросилась в сторону, пытаясь убежать. Одним движением Малко вновь схватил ее за запястья и прижал к себе, избегая ударов ее сапог. Несмотря на жару, от нее исходил свежий и приятный запах ухоженной женщины. На секунду их тела соприкоснулись. Затем она, изогнувшись, стукнула его бедром.

— Мерзавец, развратник, я убью вас!

Все это стало надоедать. Малко сказал спокойным голосом:

— Послушайте, я не мерзавец, не развратник и не торговец алмазами. Я человек, которого совершенно необоснованно преследуют. Мне необходима ваша помощь. Я клянусь вам, что в моих поступках нет ничего бесчестного.

В ответ девушка вонзила зубы в руку Малко и сжала их изо всех сил. Он вскрикнул и выпустил ее. Она отскочила назад с нервическим смешком.

Малко был вне себя от ярости. Не задумываясь, он развернулся и влепил ей звонкую пощечину.

Девушка охнула. И вдруг ее глаза наполнились слезами, и она зарыдала.

— Никогда никто со мной так не обращался, — бормотала она.

В сильном смущении Малко не знал куда деться. Впервые в жизни он дал женщине пощечину. Он нежно взял правую руку своей противницы и поднес ее к губам.

— Прошу у вас тысячу раз прощения, — сказал он. — Я не имею привычки вести себя подобным образом, но мне грозит смертельная опасность, и совершенно необходимо, чтобы вы меня выслушали. Я не торговец алмазами, повторяю вам, и мне нужна ваша помощь.

Она посмотрела на него сквозь слезы. На этот раз Малко понял, что его слова дошли. Взгляд его золотистых глаз погрузился в голубые глаза девушки и больше не отпускал ее. Он почувствовал, что она пыталась опять восстать, но затем сдалась.

— Вы говорите правду? — спросила она.

— Я клянусь вам.

— Но как же…

Малко вытащил свой добытый в канцелярии суда бумажник и протянул ей визитную карточку с надписью: «Его высочество принц Малко Линж».

— Позвольте мне представиться.

Она прочитала карточку и ошеломленно подняла глаза:

— Вы действительно принц?

Вечный вопрос. Малко улыбнулся и слегка поклонился:

— К вашим услугам, мадемуазель…

— Анна. Анна Випкорд.

Малко впервые рассмотрел ее: почти мальчишеская фигура, с маленькой грудью и узкими бедрами. Но лицо очаровательно — крупный чувственный рот, маленький прямой носик и голубые глаза.

Она покраснела под его изучающим взглядом, он поспешил рассеять неловкость:

— Почему вы встретили нас так агрессивно? Я думаю, это не в ваших традициях?

Неприятное воспоминание мелькнуло во взгляде Анны.

— Меня предупредили. Неграм из соседней деревни сообщили, что двое белых — торговцы алмазами, — сбежав от полиции, спрятались на моей территории. Это не первый случай. Тогда я взяла карабин, слуг и отправилась искать вас.

— Я вижу.

— Если вы не торговец, что вы здесь делаете? — спросила Анна. — Здесь никогда не охотятся.

Деликатный момент! Именно в таких ситуациях Малко чувствовал свое превосходство над настоящими профессионалами, зажатыми рамками своих инструкций и не смеющими нарушить их ни в малейшей степени.

Одна вещь была абсолютно ясна. Анна держала жизнь Малко в своих руках. И он чувствовал, что даже незначительная ложь с его стороны могла бы нарушить возникшее между ними хрупкое доверие.

Конечно, разведчик никогда не должен раскрываться. Но мертвый, он принес бы небольшую пользу ЦРУ.

Малко и Анна все еще стояли на тропинке лицом к лицу. Он отыскал ее взгляд.

— Анна, сколько вам лет?

— Но… двадцать пять…

— Способны ли вы хранить тайну? От всех, даже от вашего отца? Хранить до конца ваших дней, где бы вы ни находились?

— Да.

— Садитесь.

Она повиновалась, и они уселись на краю тропы. Малко вкратце рассказал о своем прибытии в Бурунди и о произошедших событиях, опустив эпизод с Жиль.

— Но почему торговцы хотели вас убить? — спросила Анна.

— Потому что все убеждены, что я приехал в Бурунди для покупки контрабандных алмазов. Теперь вы единственный человек, знающий истинную причину моего приезда. Я прибыл в командировку по заданию американского правительства и ищу двух мужчин, которые должны находиться на юге страны. Я непременно должен их отыскать.

Анна удивленно посмотрела на него:

— Но почему нельзя вас послать в официальную командировку?

Он объяснил ей, в каком печальном состоянии находятся дипломатические отношения между Бурунди и страной, которую он представляет.

Анна покачала головой:

— Я не понимаю. Юг — это дикий бездорожный край. Их самолет упал?

— Что-то вроде этого, — ответил Малко. — Они также находились в секретной командировке, неприятной и опасной, но очень важной для их страны.

Девушка пыталась усвоить все, что поведал ей Малко. Она подняла голову и застенчиво спросила:

— Но тогда вы… шпион?

В ее голосе сквозила едва уловимая нерешительность. Чувствовалось, что это слово для нее ассоциировалось с чем-то гадким.

— Это слово, которое мы никогда не произносим, — признался Малко. — Скажем, я работаю на службу информации.

Она покраснела.

— Простите. Я обидела вас. Я не хотела. Инстинктивно она положила свою руку на его. Через секунду она резко поднялась: —Пойдемте. Мой отец будет беспокоиться, не зная, что со мной.

Вдоль тропинки рос толстый бамбук. По дороге Анна объяснила Малко, кто она такая.

— Мой отец владеет этой плантацией уже тридцать лет, — сказала она. — Сам он родился в Родезии, а моя мать бельгийка. Он не хочет отсюда уезжать. Во всяком случае, после революции в Бурунди продать ничего нельзя. Белые не хотят покупать, а африканцы не в состоянии платить. Поэтому мы остаемся. Впрочем, я люблю эту страну. Я думаю, что не смогла бы жить в Европе. Я там была всего два раза.

— Но здесь вы совершенно изолированы? В голосе Анны промелькнула горечь:

— Конечно. Каждые два-три месяца мы ездим в Родезию или Конго за покупками или повидаться с друзьями. В Кассаи есть и другие плантации вроде нашей. Время от времени мы встречаемся. Я не люблю покидать отца. Моя мать умерла, и мы остались одни.

— А негры?

Она пожала плечами:

— Пока все в порядке. Удаленность от Бужумбуры спасает нас от мелких неприятностей с властями. Самые опасные — это негры из племени трибу, которые постепенно дичают и совершают грабительские рейды. У нас есть несколько чернокожих, преданных нам из своих племенных интересов. Мы вооружили их. Я боюсь, что в один прекрасный день нам придется бежать, как это было в Конго или в Кении, но я еще не привыкла к этой мысли.

Они вышли на великолепную лужайку, зеленую, как в Ирландии.

— Гордость моего отца, — объяснила Анна. — Ею постоянно занимаются шестеро слуг.

Позади лужайки виднелся один из самых странных домов, виданных когда-либо Малко. Большой верандой и колоннами он напоминал американский колониальный особняк, но его отличали странные круглые окна. По бокам, словно у миниатюрного замка, были пристроены маленькие башенки.

Выкрашенный в белый цвет, дом выглядел, словно декорация к мультипликационному фильму.

Позади находились деревянные строения — ферма и жилища негров. Все это имело очень опрятный вид и стояло строго в ряд. Можно было подумать, что находишься в Европе, если бы не гигантские деревья, росшие повсюду в изобилии.

Перед домом Кудерк, все еще с оружием в руках, три негра и неизвестный образовали живописную группу.

— Мой отец, — указав на неизвестного, сказала Анна.

Это был атлетически сложенный мужчина с коротко подстриженными волосами, на загорелом лице которого резко выделялись голубые глаза. При виде Анны он улыбнулся, но было видно, что тревога его еще не прошла. Дочь поспешила его успокоить.

— Папа, — объявила она, — нам наплели небылиц. Это порядочные люди, но у них возникли сложности с властями в Бужумбуре.

Месье Випкорд улыбнулся еще раз и протянул Малко Руку:

— В таком случае, месье, вы желанный гость в этом доме. Можете оставаться здесь, сколько вам угодно.

Должно быть, в молодости он был очень красив. Правильные черты лица до сих пор были полны обаяния. Он крепко сжал руку Малко. Тот представился и извинился за вторжение.

— Я не в состоянии надолго воспользоваться вашим гостеприимством, — уточнил он. — Я должен как можно скорее продолжить свой путь.

Месье Випкорд был джентльменом. Он не спросил Малко, чем вызвана эта поспешность.

— Вы выглядите утомленным, — заметил он. — Я приготовлю вам две комнаты, чтобы вы смогли немного отдохнуть.

Мишель Кудерк попеременно смотрел то на Анну, то на Малко. Казалось, он испытывает желание ущипнуть себя, дабы убедиться, что это не сон. Ведь он оставил их почти дерущимися, а сейчас они готовы броситься друг другу в объятия. Этот человек с золотистыми глазами всегда преподносит ему самые неожиданные сюрпризы. Но с головой творилось что-то неладное, и Кудерк с трудом воспринимал происходящее вокруг. Положив карабин на стол на веранде, он позволил одному из слуг проводить себя до предназначенной ему комнаты.

Малко сел в кресло из тростника. Слуга принес поднос с бутылкой джина, тоником и стаканами. Все трое выпили, после чего отец Анны извинился и ушел.

Анна и Малко остались одни. Алкоголь хорошо подействовал на него. Но он дорого дал бы сейчас за бутылку русской водки. После всех этих приключений Малко действительно нуждался в передышке.

Анна прервала молчание:

— Когда мы едем на юг?

Малко посмотрел на нее, одновременно обеспокоенный и тронутый.

— Анна, вы знаете, что это означает? Это очень опасно. Есть люди, которые пойдут на все, чтобы меня уничтожить. В Бурунди я вне закона, беглый заключенный.

Анна пожала плечами и налила себе полный стакан джина.

— Вам приходилось когда-нибудь охотиться на носорогов?

— Нет.

— Ну ладно, это, конечно, не так уж опасно. Хотя я убила двух носорогов без чьей-либо помощи. Впрочем, ваш приятель не в состоянии двигаться дальше, а одному вам не проделать и ста миль. В деревнях люди говорят только на суахили, и белый человек, не знающий страны, — соблазнительная добыча…

— Но ваш отец…

— Я скажу ему, что собираюсь проводить вас в Бужумбуру.

— Что он подумает?

— Вы ему понравились. В противном случае он бы уже давно выставил вас отсюда.

Подошел слуга и положил в стакан Малко кусочек льда.

— Можно подумать, что находишься в лондонском клубе, — заметил он. — Они здоровы вышколены.

Анна рассмеялась от всего сердца и указала на одного из слуг:

— Видите вон того? Он пришел прямо из своей деревни. Три месяца назад, когда он только появился, это был настоящий дикарь. В первый день я сказала ему: «Ты должен сварить суп для собаки». Я отправилась на охоту, а когда вечером вернулась, он ждал меня, сидя на корточках. С гордым видом он подвел меня к котлу, где кипело кошмарное варево: он взял мою таксу, убил ее, разрезал на куски и сварил! Что я могла ему сказать?

Они от души посмеялись. Анна уже на треть опустошила бутылку джина. Глаза ее блестели, она не имела ничего общего с той тигрицей, которой впервые предстала перед Малко. Она потянулась и взглянула на его потрепанный и запачканный костюм.

— Мне нужно переодеться и умыться. Я приказала слуге принести вам один из костюмов моего отца. Вы с ним одного роста. Пока.

Наступила ночь. Малко пошел в свою комнату и принял душ. Вода даже из холодного крана текла теплая. Старый вентилятор, заменявший кондиционер, уже давно дышал на ладан. Малко растянулся на кровати и сразу же уснул. Колено почти не беспокоило его.

Его разбудил стук в дверь. Обернувшись полотенцем, Малко пошел открывать. За дверью стоял слуга, убивший собаку, и улыбался во весь рот.

— Мисс Анна хотеть… видеть мистера, — сказал он на ломаном английском.

Малко натянул рубашку, брюки и последовал за ним. Слуга проводил его на второй этаж. Постучав, он посторонился, чтобы пропустить Малко, закрыл за ним дверь и исчез.

Это была, очевидно, комната Анны с большой кроватью под розовой противомоскитной сеткой и маленьким комодом сандалового дерева.

Но Анны в комнате не оказалось.

Малко собрался выйти, решив, что слуга ошибся, но в этот момент голос девушки остановил его:

— Малко, я здесь.

Он увидел приоткрытую дверь, толкнул ее и замер на пороге.

Анна лежала в изящной позе в ванне старого образца, обмотав голову полотенцем. Ее миниатюрная фигурка почти полностью выступала из воды. Неплотная пена доходила до ее сосков, и остальные части тела отчетливо виднелись под водой. В глазах ее плясали чертики. Она протянула руку:

— Входите и закройте дверь.

Малко послушался. Решительно, Африка преподносила сюрпризы. Совершенно непринужденно Анна сообщила:

— Я люблю, когда мне трут спину в ванне. А вы? Держите эту мохнатую рукавицу и снимите рубашку, а то забрызгаетесь.

Малко медленно расстегивал пуговицы на рубашке. Когда он наклонился, взяв рукавицу, Анна провела рукой по своей груди и прошептала:

— Тебя послал мне сам Господь Бог.

— Почему?

— Я просила у него красивого любовника.

Малко добросовестно тер спину девушки. Она закрыла глаза, мурлыкая от удовольствия, как кошка. Потом Анна взяла его руку и положила себе на грудь.

— Потри здесь тоже.

Где была дикарка, готовая его растерзать? Очевидно, алкоголь разрушил все барьеры. Алкоголь и Африка.

Малко ощутил, как она дрожит от прикосновений грубой волосяной рукавицы. И он, в свою очередь, несмотря на усталость и заботы, почувствовал желание. Его рука тяжело легла на нежную кожу, и Анна открыла глаза.

— Иди ко мне.

Так как Малко колебался, она схватила его за пояс и потянула к себе. Потеряв равновесие, он упал в ванну прямо в брюках.

Анна молча приняла его. Он чувствовал, как сжались ее мускулистые бедра. Брызги летели во все стороны. Несмотря на неудобство позы, Анна бешено забилась. Затем она расслабилась, вытащив одну руку из воды и обняв другой Малко. Она закрыла глаза. Намотанное вокруг головы полотенце раскрутилось, волосы намокли.

Малко слегка пошевелился и поцеловал ее в уголки губ. Он заметил, что возле красивого рта легли две горькие складки, старившие ее.

Он выбрался из ванны и стащил мокрые брюки. Анна смотрела на него сквозь полузакрытые глаза.

— Ты меня, наверное, принимаешь за сумасшедшую или одичавшую без мужчины женщину, — проговорила она тихим голосом. — Возможно, ты прав. Но здесь мы живем иначе, чем в других местах. Никогда не знаешь, будешь ли ты жив через неделю. У меня была подруга в Касаи, два года назад ее арестовал патруль катангских жандармов. Она была моего возраста. Все, что она могла сказать им, чтобы не быть в конце концов зарезанной, было: «О'кей, только без касок и не все разом…» Поэтому, если хочешь переспать с мужчиной, нечего ждать, пока он начнет за тобой ухаживать. В любом случае завтра мы поедем вместе.

— Я не считаю тебя сумасшедшей, и я понимаю тебя, — сказал Малко. — Но я очень хотел бы принять пристойный вид. Вдруг войдет твой отец.

— О'кей.

Анна выпрыгнула из ванны, завернулась в купальный халат и исчезла. Вернулась она с белым полотняным костюмом и рубашкой и бросила их на свою постель.

— А слуги? — спросил Малко.

— Слуги? — Она искренне удивилась. — Для меня они значат не больше, чем мебель. Впрочем, они думают, что все белые женщины шлюхи.

В мгновение ока Анна надела белье и застегивающееся спереди на пуговицы полотняное платье. Затем подошла к Малко и поцеловала его.

— Видишь, теперь мы выглядим вполне пристойно.

Обед кончился. Жорж Випкорд оказался не слишком разговорчив. С блуждающим взглядом он односложно отвечал на вежливые попытки Малко завязать беседу. В то же время Малко безрезультатно бился над лесной курицей, приготовленной в соевом соусе, абсолютно несъедобной. Они обедали на веранде, и вокруг них мириады невидимых насекомых наполняли звуками воздух.

Анна с большим достоинством поддерживала типично английский разговор ни о чем. Несколько пядениц, привлеченных светом, медленно кружились под лампой.

Слуга подал безвкусный кофе. Жорж Випкорд поднялся и извинился, объяснив, что ему завтра очень рано вставать. Анна и Малко расположились в креслах. Бесчисленные звезды ярко сияли в неправдоподобно фиолетовом небе. Справа виднелись огоньки деревни, где жили чернокожие рабочие. Ферма освещалась от электрогенератора.

— Меня беспокоит Кудерк, — сказал Малко.

— Почему?

— Не знаю. После аварии он какой-то странный. Я только что заходил к нему в комнату. Он не хотел идти обедать, жалуется на голову и постоянно что-то бормочет. Такое впечатление, что он в шоковом состоянии.

Анна пожала плечами:

— Пусть хорошенько выспится. Завтра ему будет лучше. А если он серьезно болен, мы оставим его здесь.

Что поделаешь. Нужно уезжать и продолжить дело. В Африке теряешь счет времени. Иногда ему казалось, будто он уже месяцев шесть в Бурунди.

— Ты действительно хочешь ехать со мной?

— Да.

Ответ был произнесен тоном, не терпящим возражений.

— Тогда ты должны ехать завтра утром. Я и так уже потерял массу времени.

— Как хочешь. «Лендровер» готов. Пойдем спать.

Глубокой ночью, когда Малко лежал на большой кровати, а голова Анны покоилась на его плече, они вдруг услышали шум мотора.

Анна вздрогнула и села на постели.

— Угоняют машину!

Она мгновенно оделась. Малко последовал за ней в одних брюках. Когда они выбежали из дома, два красных огня удалялись по дороге. Анна побежала в гараж. Один из «лендроверов» исчез. Малко заглянул в комнату Кудерка.

Там было пусто.

Анна и Малко столкнулись в холле. В стойке для оружия не хватало ружья.

— Он взял ремингтон, — сказала тихим голосом Анна. — Для охоты на слона. Но почему? Нужно скорее задержать его.

Малко положил руку ей на плечо:

— Нет. Оставь. Это ничего не даст. И я, кажется, знаю, почему он уехал. Пойдем, я объясню тебе.

Они поднялись в комнату на втором этаже. Вновь, кроме насекомых, ничто не нарушало ночную тишину. Отец Анны даже не проснулся, а может быть, просто не захотел ничего слышать.