I

Миссис Полдарк и мисс Полдарк уже неделю жили в Бовуде. Они выехали из Труро во вторник утром и прибыли в большое поместье в четверг к чаю.

Миссис Полдарк никогда прежде так не беспокоилась. Ей много раз доводилось встречаться с крупными землевладельцами, богачами и аристократами, но ничего похожего на этих. Теперь она куда лучше знала, как себя вести и как всё заведено, но сейчас, почти в первый раз в жизни, она была без Росса. Она не брала в расчет безумный прием у Бодруганов в начале девяностых, тогда она была в такой ярости и так задета, что ей было на всё плевать. Во всех остальных случаях Росс находился рядом. А сейчас он остался за миллион миль, а ей предстояло встретиться с людьми, которых она никогда прежде не встречала и не очень-то жаждала увидеть. Более того, она собиралась у них жить, и это усложняло всё еще больше, к тому же ее сопровождала камеристка, пусть милая и учтивая, однако служившая тягостным дополнением.

Но как бы ей ни было трудно, Демельза пережила бы всё, кроме одного. Сейчас она могла подвести не только себя, но и дочь.

Больше всего ее тревожил акцент. Как только она познакомилась с Россом, задолго до того, как он на ней женился, пока она еще работала на кухне, Демельза начала внимательно слушать его речь и попыталась скопировать. После свадьбы она научилась читать и писать, а ее острый ум впитывал всё, что говорил Росс. Но хотя Демельза старалась говорить грамматически правильно, и это у нее вполне получалось, она не обращала особого внимания на акцент. В графстве, среди тех, кто прекрасно знал о ее происхождении, казалось слишком претенциозным говорить с чуждым акцентом.

Разумеется, за годы он малу-помалу сгладился и теперь стал не так заметен. В Корнуолле — уж точно. Лишь во время редких визитов в Лондон Демельза замечала легкую картавость, в некоторой степени она имелась даже у Росса. Но его голос был звучным голосом образованного человека с едва заметной примесью регионального акцента. В голосе Джереми слышалось больше корнуольских интонаций, чем у Росса.

Клоуэнс обладала неосознанной способностью меняться в зависимости от окружения. Но матери часто не могут судить о дочерях объективно, как подозревала Демельза. Быть может, нашептывали ей ужасные подозрения, именно потому ее и пригласили? В первый вечер они, казалось, бесконечно ехали по огромному парку с оленями, а когда наконец прибыли, колеса тоже как будто бесконечно шуршали по гравию перед особняком с колоннами. Демельза решила, что там устроили большой прием или бал. Люди в вечерних нарядах расхаживали по саду и толпились в холле. Было еще светло, где-то играла музыка, тихими волнами прокатываясь между разговорами и смехом.

В Бате они сели в почтовую карету, и Демельзе хватило ума расплатиться заранее, чтобы не попасть в неловкое положение, занимаясь расчетами, пока лакей в ливрее забирает багаж. К ним вышли три дамы, Энид почтительно осталась в сторонке с одним из маленьких саквояжей. Последовали кошмарные и ледяные две минуты, пока вытаскивали багаж — в их сторону были направлены несколько любопытствующих моноклей и раздался шепоток из-за вееров. Потом по лестнице сбежал высокий и полноватый молодой человек.

— Дорогая мисс Полдарк! Миссис Полдарк, как я понимаю. Вы оказали нам честь своим приездом, мэм. Прошу меня простить за такое число гостей. Четверг — особый день. Прошу вас, входите, надеюсь, поездка была не слишком утомительной. Моя тетушка в доме и горит желанием вас поприветствовать. Вас застал в пути дождь? Хоукс, Харрис, займитесь горничной миссис Полдарк. Позвольте взять у вас этот несессер, миссис Полдарк. Слуги обо всем позаботятся. Какая удача, что вы прибыли как раз вовремя — к завтрашнему дню. Мисс Полдарк, позвольте...

В холле от группки гостей отделилась дородная и простоватая женщина небольшого роста. Она была одета в алый шелк, на золотой цепочке болталось пенсне, в руке она держала слуховую трубку. Леди Изабел Петти-Фитцморис.

— Дорогая миссис Полдарк. Мисс Полдарк. Как чудесно, что вы проделали весь этот путь, чтобы нас повидать! Вы наверняка утомились. Что? Увы, обед закончился час назад. Но мы найдем для вас что-нибудь. Что? Чиверс, прошу, отведите миссис Полдарк и мисс Полдарк в их комнаты и подайте легкие закуски. Что? Четверг — такой суматошный день. Но мы почти всё время заняты, так или иначе.

От другой группы к ним подошла хорошенькая девушка в мерцающем белом шелке и с отсутствующим видом взяла гостей за руки. Но на ее лице зажглась приветливая улыбка, когда лорд Эдвард представил их своей сводной сестре, маркизе Лансдаун. Не прекращая болтовню, их провели наверх, в большую спальню с видом на озеро и примыкающей к ней гардеробной. Поскольку в доме было много гостей, леди Изабел решила, что им будет достаточно двух смежных комнат.

Демельза оттаяла, эта пухлая маленькая женщина, напоминавшая ей тетушку Бетси Триггс, сразу ее тронула, тут же нашлись подходящие слова, чтобы выразить свою признательность и восхищение комнатами и видом из окна. Через полчаса, хотя им показалось, что почти мгновенно, Энид и другая горничная распаковали вещи и исчезли: спустились вниз перекусить, а Демельза и Клоуэнс удобно устроились на маленьких полукруглых стульях напротив друг друга за столом, где стояли блюда с половиной лосося, жареным каплуном, куском ветчины, силлабабом и сыром чеддер, ваза с фруктами и три бутылки рейнского вина.

— Ну что ж, вот мы и здесь! — провозгласила Демельза, лучезарно улыбаясь дочери поверх края бокала.

Клоуэнс была довольна, хотя оставалась спокойной и даже безразличной, и чуть съязвила:

— Похоже, голод нам не грозит! Вот было бы чудесно питаться прямо здесь!

— Первые впечатления, — начала Демельза, — разве настолько ужасно — учитывать первые впечатления?

— Только не в том случае, когда впечатления приятные.

— А у тебя они плохие?

— Нет, — рассмеялась Клоуэнс.

— Столько людей. Это дом или город?

— Лорд Эдвард объяснял, что по четвергам дом открывают. Мне не совсем понятно, что это значит, не считая того, что завтра толпа исчезнет. Похоже, на этот прием на открытом воздухе может прийти любой желающий. Лансдауны проводят в этом доме мало времени в году, вот и устраивают приемы, пока они здесь.

Демельза помогла Клоуэнс с лососем и положила кусочек себе.

— Как необычно — иметь столько собственности и так раскошеливаться! Боюсь, твой отец бы сказал, что неподобающе одной семье иметь так много. Все же признаюсь, я не думала, что при столь недолгом знакомстве можно произвести такое благоприятное впечатление, какое они произвели на меня.

Клоуэнс подняла бокал.

— Завтра все может поменяться, мама. А пока нам стоит выпить за первые впечатления.

— Что я с радостью и сделаю.

Они выпили.

— В первый раз в жизни, — заявила Клоуэнс, — или почти в первый — я будто бы взволнована!

II

Упоминание лорда Эдварда о том, что они «прибыли как раз вовремя — к завтрашнему дню» означало, что в пятницу все отправляются в Чиппехем, на скачки. Они выехали в полдень в двуколках, портшезах и нескольких неспешных четырехместных ландо, по дороге останавливались, чтобы подкрепиться и потратили на поездку четыре часа. Осмотрели лошадей — три были из конюшни Лансдауна — сделали ставки, во все глаза смотрели на гонки, подбадривая криками, выпили много белого вина. Демельза одолжила бинокль, чтобы лучше рассмотреть лошадь, первой выбежавшую из-за угла, а лорд Эдвард щедро делился биноклем с Клоуэнс.

Пикник на свежем воздухе и общая атмосфера гонок великолепно подходила для знакомств, никого особо не волновало, кем является его или ее сосед, пока все внимание было сосредоточено на безупречных чистокровных животных. Как ранее призналась Демельза в слуховую трубку леди Изабел Петти-Фитцморис, она никогда еще не была на скачках, но это свидетельство упущения молодости чуть позднее затмил тот факт, что она знает толк в лошадях и животных в целом, особенно по части болезней. Клоуэнс познакомилась с двумя молодыми дамами: достопочтенной Эленой Фэйрборн и мисс Флоренс Гастингс, слегка отстраненной и покровительствующей; тем не менее, день выдался приятным и очень познавательным.

На приеме, посвященном скачкам, присутствовало около двадцати человек, а учитывая упоминания оставшихся, похоже, в доме жили еще с полдюжины гостей. Было бы непросто за такой короткий срок точно определить, откуда все эти люди, бродившие по дому после завтрака — то ли это гости, то ли члены семьи, то ли дворяне, то ли высший эшелон прислуги. Попытки разделить людей на приеме по возрасту или полу не предпринимались. Вместе с маркизой насчитывалось двадцать шесть человек, так что вероятность привлечь внимание была ничтожной. Высокая, светловолосая и привлекательная леди Лансдаун порхала вокруг в свободном ниспадающем наряде, но когда ей предоставлялся случай приблизиться к конкретному человеку и заговорить, смотрела в глаза с обезоруживающей прямотой и без лицемерия.

Вдобавок еще и Эдвард. Клоуэнс захотелось, чтобы помимо матери здесь присутствовал и отец, потому что там, где суждения Демельзы были прирожденными и интуитивными, не хватало его бодрящих предубеждений для придания картине глубины. Если бы он сказал что-то совершенно неподобающее, Клоуэнс могла бы оценить собственные суждения.

Демельза решила, что прием на открытом воздухе — это заранее продуманный ход со стороны Фитцморисов. Все провели день с большим удовольствием, даже выиграли деньги — Клоуэнс аж восемь гиней, но немного и проиграли — Демельза, к примеру, четыре гинеи. Разгоряченные и расслабленные белым вином, все стали разговорчивей, не слишком обращая внимание на чье-либо положение в обществе. Утомленные вином и солнцем, насладившись сытным обедом в Бовуде без необходимости наряжаться, дамы вскоре начали зевать за веерами, вернулись изрядно уставшие и рано улеглись спать.

Но все же день выдался необычным, а следующий за ним более обычный день вполне отвечал опасениям Демельзы.

Завтрак около половины десятого — на два часа позже обычно принятого у Полдарков. В половине одиннадцатого священник, мистер Магнус, прочел молитву в холле, после чего все перебрались в великолепную библиотеку, чтобы обсудить планы на день или послушать предложения как провести время. В этот день, в субботу, все молодые люди отправились на охоту или рыбалку до пяти часов. Они привыкли откладывать обед на более позднее время, а ужин и вовсе перестал иметь значение. Новый вид обеда назывался ланчем, он служил неким мостом между завтраком и главной трапезой в половине седьмого, когда всем следовало принарядиться.

Итак, в субботу для шестнадцати дам, предоставленных самим себе, наступили испытания. К счастью, хорошая и теплая погода не вынуждала сидеть дома, играть в карты, вышивать или вести светские беседы. Пешие прогулки или в экипаже являлись частью обычного пребывания в Бовуде — гуляли кругами по парку, а в экипаже совершали более широкие круги, по дороге осматривая всевозможные достопримечательности. Предложения, куда именно можно сегодня отправиться, женское общество встречало восторженными возгласами.

На зеленом пологом склоне на противоположном берегу озера виднелся дорический храм. Поездку устроили так, чтобы добраться туда примерно к часу дня, слуги подали холодные закуски, а дамы уселись в плетеные кресла под зонтиками, ели, пили, болтали и восхищались видами, цветами и водоплавающими птицами.

— Скажите, мисс Полдарк, — заговорила мисс Гастингс, когда ей подали вино, — чем вы занимаетесь в это время дня у себя дома? Клянусь, мне одной было бы не интересно всем этим наслаждаться!

— Когда летом погода хорошая, — ответила Клоуэнс, — у нас с мамой обычай, иногда вместе с папой и с братом, когда они дома, пойти поплавать.

— В море? — удивилась мисс Фэйрборн. — Как необычно! Но разве это не вредит... цвету лица? А в остальное время вы ничем не заняты?

— Вовсе нет, — ответила Клоуэнс. — Обычно все утро мы занимаемся домашним хозяйством, а поскольку привыкли рано обедать, до трех часов, то приятно окунуться в море хотя бы на полчасика. Выходишь бодрой и... свежей.

— Какая занимательная картинка, — зевнула мисс Гастингс. — Но признаюсь, это довольно неудобно.

— Принц-регент в Брайтоне оборудовал все по последней моде, — добавила леди Лансдаун. — Вам повезло, что ваши купальные кабинки так близко, мисс Полдарк.

— Ох, у нас нет купальных кабинок.

Наступила полная тишина.

— В Пензансе есть купальные кабинки, — продолжила Клоуэнс, — но это в тридцати милях.

— Не томите, откройте же нам тайну, — взмолилась мисс Фэйрборн. — Вы пользуетесь накидкой?

— Пользуемся, — ответила Клоуэнс, — но редко, ведь дом совсем рядом. Достаточно накинуть плащ.

— Но в таком случае, разве за вами не могут подсматривать местные простолюдины?

— Те несколько простолюдинов, которые могут подсмотреть — наши арендаторы.

Молодец, подумала Демельза. Что ж, моя дочь любит называть вещи своими именами.

— Как занимательно, — произнесла мисс Гастингс. — Дом рядом с морем можно использовать как кабинку для купания! Надеюсь, море ведь вас не затопит?

— Иногда морские брызги долетают до окон. Но это совсем не опасно, уверяю вас.

— А когда вы купаетесь, — не унималась мисс Фэйрборн, — скажите, что вы надеваете на голову, чтобы волосы не намокли?

— Ничего не надеваем, — сообщила Клоуэнс. — На солнце волосы быстро высыхают.

Все охнули.

— Хм! Но разве они не становятся безобразно грязными и липкими?

— Совсем немного. Позже их легко промыть.

— Некоторые пьют морскую воду, чтобы улучшить здоровье, — вставила леди Лансдаун. — Это было повальным увлечением примерно год назад.

Демельза начала волноваться, вдруг у Клоуэнс спросят, какого рода наряд они носят. Лично ей не нравилось купаться голой или в странных жакетах и нижних юбках из модных журналов, но у нее был собственный наряд, напоминающий греческий хитон без рукавов, короткий и перехваченный в талии веревкой. Она поняла, что такой наряд вызовет у присутствующих дам глубочайшее потрясение.

После ланча все посетили пещеру Отшельника, сырую и убогую, по сравнению с разнообразными пещерами, созданными морем на краю пляжа Хендрона; затем роскошный оглушительный водопад в три яруса, искусственный, как и озеро, но от этого не менее красивый. Еще там находился склеп Лансдаунов.

Дамы входили и заходили из экипажей в развевающихся платьях и с яркими зонтиками, похожие на порхающих бабочек, смеялись, болтали и наперебой восхищались особенностями и красотами каждого пейзажа. Полдарки отнюдь не скучали, все действительно было красивым, необычным или любопытным, но чувствовали себя как-то неловко, потому что некоторые дамы высказывались излишне высокопарно, неестественно, выражая радость и восхищение. Демельза и Клоуэнс по-прежнему не всегда находили нужные слова. Раз или два Демельза успела вставить замечание, но это оказалось непросто.

Обед в субботу был главным событием дня и прошел по всем правилам — впервые после их возвращения. В четыре дамы ушли отдыхать и готовиться к обеду, к шести спустились в лучших нарядах и вели светскую беседу, прежде чем отправиться из библиотеки в столовую. Леди Изабел пояснила Демельзе, что в недавние времена пары просто шли из малой гостиной в столовую, но эту традицию забросили, поскольку слишком мало места для надлежащего «шествия». С другой стороны, это дает преимущество: если мужчины будут сильно шуметь после обеда, то в дальней библиотеке дамы не услышат.

Поскольку еще ни разу в жизни Демельза не тратила больше получаса на подготовку даже к самой важной церемонии, то первый час у нее ушел на послание Россу, а в оставшееся время она помогла Энид с Клоуэнс.

До сих пор их наряды выдерживали «осмотр». На скачках их одежда оказалась более мрачных тонов, чем у других, а сегодня не хватало лент и кружев, ну да ладно. Этот вечер куда более важный. Если верить Россу, то здесь сплошь одно сумасбродство, ничего более. Хорошее воспитание — вот что имеет значение, взгляды, остроумие и утонченность, в которых, Росс был уверен, им нет равных. Ему легко говорить, он родился с полным представлением, какое место занимает в мире, не всем даровано такое преимущество. Почему бы ему не приехать и не вывести в свет собственную дочь на приеме в высшем обществе?

Что ж... Кэролайн заставила их потратить средства, а когда оказалось, что госпожа Треласк совершенно не знакома с последними модными веяниями или просто лишена идей, Кэролайн обеспечила ее этими идеями. Итак, Клоуэнс спустится к обеду в платье в греческом стиле из прекрасного индийского муслина. Платье со шлейфом и отделкой из серебряной бахромы. Рукава госпожа Треласк назвала «черкесскими», а верхняя часть платья напоминала укороченную сорочку. Волосы оставили прямыми, но с мелкими завитками у лба, и вплели ряд жемчужин неправильной формы. Она надела белые атласные туфельки с серебряными пряжками. Она выглядит настолько прекрасной, что едва можно поверить, решила Демельза.

Что касается Демельзы, то, как и подобает матроне среднего возраста, ее платье было скромнее, из скандинавского голубого атласа, отделанного тесьмой и с нашитыми спереди по всей длине серебряными пуговицами.

Когда же наконец они спустились, Демельза шла в паре с мистером Магнусом, священником, а Клоуэнс — с Эдвардом. Обед прошел хорошо, за ним последовали музыка и карты, но в этот вечер джентльмены начали зевать, и в скором времени все вновь удалились на отдых.

В воскресенье повторилось то же самое, за тем исключением, что джентльмены остались дома, все сходили в церковь. Вечером же Клоуэнс вел под руку сам лорд Лансдаун, оказав ей большую честь, а ее мать — полковник Поуис-Джонс, приехавший в отпуск из Португалии залечивать раны, полученные в сражении у Барросы. Острый слух Демельзы вчера вечером уловил, как полковник поинтересовался, что это за женщина, и высказал замечание о ее чертовской привлекательности, а значит, по всей видимости, их поставили в пару по его просьбе.

Невысокому, аккуратному и подтянутому полковнику было лет сорок пять. Волосы коротко острижены — «уже привык к этому, и вши не заедают, мэм» — его поношенный вечерний наряд уже лоснился, кожа имела желтоватый оттенок — «благодарю за это Индию, мэм», но глаз по остроте не уступал задиристому петушку, да и вел он себя аналогично. Не то чтобы под крышей этого респектабельного дома могло что-нибудь случиться, но намерений он не скрывал.

Темноглазая Демельза с чувственными губами и чистой кожей была как раз в его вкусе. То, что возраст ее дочери приближался к восемнадцати годам, еще больше добавляло огня. Что касается чувств миссис Полдарк, то она знала много Джонсов и считала эту фамилию принадлежностью простолюдинов, однако приставка «Поуис» имела некое таинственное кельтское значение, которого Демельза не сумела распознать, хотя и сама происходила из кельтов. Похоже, Поуис-Джонсы некоторым образом были потомками Глендуров и Лливелинов из валлийских королей [12].

Полковник рассказывал об этом за обедом, а Демельза одновременно слушала и старалась не терять из виду Клоуэнс, пока та беседовала с хозяином. Теперь Клоуэнс надела уже другой вечерний наряд — из алой парчи, который выгодно подчеркивал цвет волос и кожи. Они привезли только пять платьев для Клоуэнс. Кэролайн сказала, что этого хватит, но Демельза была не слишком в этом уверена.

Молодой маркиз Лансдаун выглядел куда привлекательней своего брата, хотя, пожалуй, слишком суров, и шея чуть длинновата. Но в целом приятный человек — умный, рассудительный, он понимал свое положение в той мере, какой определялись его обязанности. Немногим более года назад он был лордом Генри Петти, членом парламента от Камелфорда, с ожидающей его заметной, но не обязательно успешной карьерой члена парламента. А потом из-за смерти сводного брата, не оставившего наследника, появилось все это. Титул маркиза, большое поместье и другие владения, три места в парламенте, доход в двадцать шесть тысяч фунтов в год. У любого перехватит дыхание.

А младший брат? Едва ли будет настолько богатым, но обеспеченным точно. Что еще можно пожелать для своей дочери? Но, конечно же, не положение в обмен на счастье.

Но какой у нее еще есть выбор? Есть ли необходимость для нее принимать решение так рано, еще до восемнадцати? Будут ли ее просить принять решение? Может, лорд Эдвард пригласил и других юных леди. Может, неделя закончится объявлением помолвки с достопочтенной леди Эленой Фэйрборн, дочерью лорда Тьюксбери (сейчас он как раз с ней любезничал). Или с мисс Флоренс Гастингс, кузиной графа Сассекса. Но разве приемы устраивают только ради того, чтобы выбрать невесту? Почему молодые люди не могут просто встречаться, не вызывая при этом глупые толки?

— Простите? — переспросила Демельза Поиус-Джонса.

— Ваш муж — военный, как мне сказали. А племянник служит в 43-м полку, да? Чертовски отличное подразделение, эта Легкая дивизия Крауферда. Его прозвали Черным Бобом. На реке Коа только она и спасла положение. Хотя Веллингтон в тот день разозлился на Боба. Ваш муж еще за границей?

— Нет, вернулся домой несколько месяцев назад.

Поуис-Джонс разочарованно хмыкнул.

— Вы должны приехать ко мне после того как погостите здесь. Это всего в одном дне езды на запад, в Раднордшире. Или полтора дня в почтовой карете, так будет удобней.

— Весьма любезно с вашей стороны, полковник. Но вы же сами видите, я с дочерью.

— Должно быть, вас выдали замуж еще ребенком, мэм, но черт побери, берите и ее! У меня двое ленивых сыновей, глядишь, они слегка оживятся при взгляде на нее. Или на вас. Черт побери, именно на вас, мэм...

— Муж ждет меня...

— Ох, что за вздор о мужьях? На что они нужны после десяти лет брака? Только чтобы дать вам фамилию, положение в обществе и жилье. Просто для мебели, больше ни на что не годятся.

— А вы разве не из их числа?

— Был, мэм, был. А потом дамочка упорхнула с моим кузеном. Вот ведь юный олух, надеюсь, он получил по заслугам. А завтра...

— Завтра? — подняла брови Демельза. — Кто говорил про завтра?

— Я, сию минуту. Вы должны поехать со мной на прогулку.

— Это приказ?

— Да.

— Как солдату 43-го полка?

— Черт побери, да, если вам угодно.

— Полковник, я не могу. Подумайте о моей репутации.

— Ваша репутация, мэм, в компании офицера и джентльмена находится в надежных руках. Не бойтесь.

— И вы считаете, что хозяйка дома это одобрит?

— Чертовски в этом уверен.

— А моя дочь?

— А ей-то что? Только не говорите, что она так беспокоится о матери. Для детей это несвойственно.

— Она обожает отца.

Полковник Поуис-Джонс пожал плечами.

— Всё равно противоестественно. Ненавижу семейные узы. На мой взгляд, мэм, после рождения ребенка супругам следует разделяться.

— Так делают сливки.

— Сливки?

— Корнуольские сливки. Сначала их подогревают, а потом отделяют.

— Я знаю, чего вы хотите, мэм.

— Чего же? — вызывающе спросила Демельза.

После недолгих раздумий полковник всё же не осмелился сказать то, что намеревался. Он надулся.

— Вы мне не доверяете. Вот в чем дело. Думаете, я какой-то разбойник из болот Уэльса, покушающийся на вашу честь, вот как вы думаете!

Демельза отломила кусочек хлеба.

— Что касается первого, то нет, сэр. А что касается второго, разве это не так?

Полковник забрызгал кусочками пищи салфетку, пытаясь скрыть смех.

— Боже мой, конечно да!

Элегантный обед продолжился.