Вскоре меня, как и обещал капитан Эдвард Смит, подобравшего меня в океане лайнера «FANTASIA», пересадили на наш торговый грузовик. И я прямым ходом плыл на Родину. На Родину забывшую меня, своего блудного, шляющегося по океанам и заграничным портовым кабакам сына.

Это случилось 3 августа, и прямо, посреди Тихого океана и посередине палящего солнцем дня. Борт к борту. Часа в три дня, оба судна сошлись друг с другом. И, меня на спущенной с лайнера «FANTASIA» шлюпке, доставили на наш грузовик.

Мы шли, теперь во Владивосток. И меня включили на время в команду Российского судна. Без документов, так на основании как потерпевшего катастрофу русского моряка.

Наше встретившееся в Тихом океане судно их круизному лайнеру «FANTASIA» называлось «НОВОЗУБКОВСК».

Капитан «FANTASIA» объяснил ситуацию со мной капитану нашего торгового судна при передаче меня, прямо в океане, как жертву кораблекрушения. Он рад был, что наконец-то отделался от меня, как и сам судовой врач, Томас Эндрюс.

И вот я, освободившись от очередной вахты в дизельном машинном отсеке, стоял и любовался Тихим океаном. Я смотрел вдаль, куда-то туда за линию горизонта. Туда, куда каждый вечер садилось горячее тропическое солнце. Я плыл домой. И старался не думать уже ни о чем, кроме Родины. О моем Владивостоке. В котором, я уже давно не был. Еще со времен развала нашего Союза.

Я старался забыть свою случившуюся историю, но она была слишком яркой, чтобы ее можно было, вот так, просто забыть, как советовал доктор с иностранного пассажирского судна «FANTASIA» Томас Эндрюс. Слишком в ней было всего, такого, что можно было вот так просто забыть. Забыть то, что врезалось в память в мельчайших подробностях. И с такой силой, что я не находил себе теперь места.

Я так и не мог поверить в нелепость этой моей случившейся со мной истории. Слишком она полна трагизма и одновременно радости и счастья. Счастья такого какого я не испытывал в жизни никогда.

Этот корабельный доктор был прав, когда сказал, про то, что со мной произошло, что-то уникальное. Что-то из разряда вон, возможно, даже аномального. Но, что это было, я и сам не знаю.

Это странное лиловое свечение там, где нашли меня. И, дельфины, охранявшие меня, когда я был в этой странной отключке семеро суток от акул. И, вообще стоит ли верить в то, что сказал этот иностранец доктор.

Может то, что было со мной, было правдой. И все произошло за короткий срок. И разом закончилось, как и началось. Но, сама история казалась уже вымыслом. Слишком все в ней было необычно и скоротечно. Как то, словно все и для одного только меня. Даже такая безумная страстная любовь. Любовь посреди Тихого океана. Любовь к моей возможно пригрезившейся мне в том долгом беспамятстве красавице латиноамериканке Джейн. Любовь к ее родному брату Дэниелу, как и их такая вот в океане страшная и дикая смерть. Смерть, которую удалось избежать, только одному мне. Единственному выжившему на сгоревшем, почти посреди Тихого океана иностранном торговом судне «KAТНАRINЕ DUPONТ» русскому моряку, пережившему массу смертельных опасностей.

Меня осмотрел наш уже судовой доктор. И отметил то, что я вполне нормален и физически и умственно. Только кожные ожоги от чрезмерного пребывания на пассажирском иностранном лайнере на верхних палубах.

* * *

Я стоял, снова у бортового ограждения верхней иллюминаторной надстройки палубы судна. Рядом со спасательными на кранах и тросах шлюпками. Уже нашего торгового грузового судна. У самых ограждения ботовых перил. И смотрел на горизонт. Туда вдаль океана. В синеву раскаленного тропическим солнцем неба.

Первой же ночью, после того, как меня приняли на борт. И я оказался на «НОВОЗУБКОВСКЕ», еще до вахты, мне приснилась Джейн. Уже здесь на русском судне. Она шла по воде, прямо ко мне по самой глади Тихого океана. Шла ко мне во сне. Я не видел ее лица, а только видел, снова силуэт. Ночной на фоне огромной луны ее силуэт в лиловом свечении. И истошный прощальный крик дельфинов. Я помню, проснулся. И уже не мог заснуть, как не пытался. Это была настоящая изнурительная пытка. Я не как не мог отойти от моей любви и тоски по моей Джейн. Никак не мог, как ни пытался все забыть как бредовое наваждение.

И вот уже под вечер, после первой трудовой вахты, часов в пять, я вышел на палубу нашего грузовика. И смотрел вдаль в горизонт океана. Там была яхта. Яхта шла параллельным курсом с нашим судном. На фоне яркого раскаленного летнего солнца. Она светилась белыми из парусины парусами на одной единственной мачте.

Парусное, кажущееся маленьким. И видать не такое уж маленькое издалека суденышко. Шло параллельным с нашим «НОВОЗУБКОВСКОМ» морским курсом. Не сворачивая. И довольно далеко. Почти у самой линии морского горизонта. Где-то там, где, снова заходило яркое тропическое солнце. Очередным наступившим вечером.

Я старался его лучше рассмотреть и жалел, что не было в этот раз у меня армейского бинокля.

Это случилось 5 августа 2006 года. На девятнадцатые сутки моей морской мистической и любовной эпопеи. То была одномачтовая белая яхта. Так, по крайней мере, мне казалось. На самом закате летнего солнца.

Мне казалось, я видел мою яхту Арабеллу. Идущую бок, обок, с нашим Российским грузовым судном. Яхта возвращалась назад. И казалось, шла курсом в мой родной Владивосток.

— Невероятно! — произнес я, громко, перекрикивая шум воды за бортом. И шум самого нашего идущего на полном ходу судна, не отрывая взгляда от идущего параллельным с нашим судном курсом еще одного. Похожего на Арабеллу парусного скоростного суденышка.

— Что?! — прозвучал девичий молодой голос на русском — Что-то вы там, увидели?! — произнесла, перебивая шум волн, молодая официантка из корабельной столовой нашего торгового судна из состава команды «НОВОЗУБКОВСКА». Она работала в составе поварской бригады. И обслуживала весь рабочий состав в корабельной столовой нашего океанского груженого заграничными станками грузовика.

Еще в корабельной столовой я заметил ее заинтересованный ко мне женский взгляд. И перешептывания с поварихами. И ухмылки тех в мою сторону. К чудному русскому, свалившемуся неожиданно всем им на голову моряку утопленнику, найденному иностранцами в океане.

Скажу сразу, не все на нашем корабле отнеслись ко мне, более-менее, лояльно. Даже, сам Васильев Николай Демидович, капитан «НОВОЗУБКОВСКА», включив меня в свою команду судна. Это все моя работа на иностранных кораблях. Некоторые смотрел подозрительно и практически не общались со мной. Некоторые были более, менее радушными. И, даже сочувствовали мне, тридцатилетнему найденышу, чудом выжившему в кошмарной катастрофе.

Помню, как они все таращились на меня на верхней палубе нашего судна. Как на диковинное существо из океана. Они уже знали все про меня. Про то, как я проплавал без сознания семеро суток. И выжил в открытом океане, а не пошел на корм акулам. Как меня нашли иностранцы и отдали, теперь им. И что я из Владивостока, как и они.

Я молчал. И никому не рассказывал свою подробно историю. Так только пожар. И я в отрытом океане и все. Про Арабеллу, Дэниела и мою любовь Джейн я умолчал. Ни к чему выворачивать свою всем душу. Еще засмеют как ненормального.

И вот я увидел, казалось, свою яхту Арабеллу. И вздрогнул от испуга и повернул голову в сторону молодой, довольно миленькой на личико светловолосой лет, наверное, двадцатидевяти, тоже как моя призрачная Джейн, или может тридцати девицы.

— Простите! — произнесла она — Я напугала вас! Простите меня!

Она подошла ко мне совсем близко, и смело прислонилась молодым девичьим плечом правой руки к моему левому мужскому плечу. Я был в легкой измазанной мазутом в машинном отделении белой майке. И утреннее горячее, встающее над горизонтом солнце, крепко уже прижигало мои открытые, почти полностью плечи и мускулистые моряка руки.

Я промолчал. Только, снова уставился в ту сторону океана, где видел свою, вероятно преследующую меня по бурлящим волнам парусную белую одномачтовую яхту.

Ее там уже не было. Это было снова видение. И я, потупив взор, теперь смотрел с горечью только в бушующую за высоким, теперь железным бортом синюю рассекаемую нашим кораблем воду.

— Простите меня! — еще раз повторила, громко перекрикивая шум волн, на верхней рабочей палубе незнакомая, пока еще мне судовая официантка.

— Ничего! — произнес я, тоже громко, чтобы она услышала — Все нормально!

— Я слышала, вас подобрали в океане! — прокричала она мне, через шум океанских волн.

— Да, это так! — прокричал я ей в ответ, глянув искоса на ее миловидное молодое женское личико.

— Меня зовут Татьяна! — она произнесла и назвала первая сама свое имя.

Она захотела познакомиться со мной поближе. Еще в столовой она проявила ко мне интерес, не отрываясь нагловато разглядывая меня. Мое лицо живого утопленника. Ее недвусмысленный интерес ко мне был виден по ее поведению.

— Звягинцева Татьяна! — она добавила — Вы видели меня в столовой нашего судна! Я здесь работаю официанткой!

— Я помню! — произнес я — Я видел вас!

И присмотрелся еще раз к молодой девице.

С виду обычная русская девица. Тоже, довольно и даже очень привлекательная и подзагоревшая на тропическом солнце, как здесь многие русские моряки этого русского грузового судна. Она стояла, приблизившись максимально ко мне. И касалась локтем своей оголенной загоревшей до бронзового загара девичьей руки к моей руке. Тоже, голой. Освещенной утренним ярким солнцем, ниже плеча, как и все, что было не закрыто от его лучей. Тоже, успевшее подзажариться на круизном подобравшем меня в океане пассажирском американском лайнере.

Я дернулся от прикосновения девичьей руки. Скорее не от самого прикосновения, сколько от неожиданности.

— Вам больно?! — спросила она, громко, жалея меня.

— Что?! — переспросил я ее.

— Больно?! — повторила девица — От моего прикосновения?! Рука болит?!

— Да, нет! — ответил громко я — С чего, вы взяли! Просто, я немного испугался!

— Вы, не очень-то похожи на пугливого человека! — произнесла сильно смуглая от плотного и ровного солнечного загара русоволосая синеглазая как гладь океана девица по имени Татьяна. В белоснежном кружевном фартуке поверх коротенького светлого тельного оттенка до колен платьица.

Она развернулась, узкой такой же точь-в-точь, как у моей исчезнувшей навсегда любовницы Джейн. Спиной к Тихому океану. И, прислонилась к поручням бортового ограждения верхней иллюминаторной корабельной надстройки. Раскинув по сторонам полуоголенные из-под короткорукавого короткого до колен своего платьица бронзового плотного ровного оттенка девичьи руки. Положив, левую, миленькими девичьими пальчиками мне, на мою, правую схватившуюся крепко. И нервно от присутствия рядом, так близко молодой женщины за поручни руку.

— Вам, пока здесь не очень уютно — произнесла, приблизившись, к моему правому уху, уже не так громко Татьяна — Это вы еще не привыкли. И, мало с кем, здесь знакомы. Надо вас отвести к медику! — произнесла хоть и громко, но заботливо и ласковым голоском она, склоняясь, почти впритык к моему левому уху. И, почти касаясь его своими полненькими женскими губками, чтобы было слышно сквозь шум океанских волн.

— Это еще зачем? — ответил, вопросительно ей я.

— Вы, просто до ненормального возбуждены. Я позабочусь о вас — произнесла она, уже чуть ли не шепотом. И, дыша жарко с придыханием мне в само ухо. Касаясь его своими жаркими губами.

— Пойдемте, провожу. Иностранцы не очень об этом позаботились — Татьяна произнесла — Как только, вы терпите эту боль. Пойдемте. Я вижу по вашему виду и глазам, что у вас что-то болит.

— Откуда вы знаете, что у меня болит? — снова спросил удивленный таким неожиданным разговором я.

— Поверьте, женщина знает — ответила Татьяна — Это видно по вашим красивым, но тоскливым мужским глазам. Я буду вашей заступницей, здесь и защитницей на этом корабле.

Она, улыбнулась мне. И, взяв меня за правую руку, оторвав ее от поручня бортового ограждения судна.

— Пойдемте! — произнесла громко, перекрикивая шум волн она. И, повела меня с собой вниз в нижние помещения нашего грузового русского судна.

— Они так, и не поняли ничего — произнесла, снова тише Татьяна — А, я все вижу. Я женщина. И все понимаю и вижу.

Она повернула свою с аккуратно стриженой челкой на девичьем лбу и забранными в длинный хвост, темно-русыми волосами, молодую женскую головку. И, снова повторила — Пойдемте. Пойдемте. Я провожу вас.

И пошла дальше. А я пошел, сам не понимая, почему за ней. Понимая, что речи не идет ни о каком докторе.

Татьяна влюбилась в меня. И это было по ней видно. Еще в корабельной той столовой, когда меня кормила и не сводила глаз с меня.

И вот, теперь, я шел за ней. И смотрел на девичью узкую гибкую ее спину. И туго подпоясанную пояском белого кружевного фартука, как у моей Джейн талию. Точно такую, же тонкую как у русалки или восточной танцовщицы. И мне казалось, что все, словно повторялось как в моем том бессознательном долгом бредовом спасительном сновидении.

Я смотрел на загорелые такие же, как и все ее тело, крутыми овалами красивые. Не менее, чем у моей в ушедших бредовых бессознательных грезах любовницы Джейн ноги. Ноги с красивыми полненькими икрами на высоких каблуках светлых туфлей.

Я шел и сравнивал мою ушедшую в неизвестность любимую Джейн с этой молодой, лет двадцати девяти или тридцати, красивой, тоже русской девицей.

— Меня зовут, Владимир! — крикнул сзади ей я.

— Что?! — она, переспросила, громко перекрикивая шум волн. И обернулась. И сверкнула своими синими как Тихий океан глазами.

— Владимир, меня зовут! Ивашов Владимир! — снова я громко произнес, догоняя эту официантку из корабельной столовой Татьяну. Сказал это как-то сам. Сам не понимая, как это получилось.

Она посмотрела на меня. И, взяв меня за правую руку своей девичьей молодой подзагоревшей до черноты на ярком тропическом солнце полуголой рукой. Подскочив ко мне. И сжав девичьими маленькими пальчиками мои мужские пальцы.

— Очень приятно — она произнесла тихо, почти касаясь моего лица своим загоревшим, почти черненьким личиком.

И прижалась ко мне своей красивой полной с торчащими возбужденными сосками из-под ее легкой официантки одежды женской грудью. Татьяна, осторожно поцеловала меня в губы.

Я схватил девицу за гибкую как у моей призрачной Джейн талию. И прижал к себе овальным животиком к своему животу. И впился в ее девичьи красивые полненькие губки. Прислонившись плотно своим лицом к ее смуглому загоревшему сильно девичьему личику.

Татьяна обняла меня обеими теми своими в бронзовом, почти черном солнечном загаре девичьими руками за шею. Не взирая, на мазут и грязь на моей белой майке машинного отделения.

Я помню, как обнял ее. Прижав к себе полной женской с торчащими как у моей Джейн сквозь лифчик купальника сосками. И, ниже за ее широкую женскую ягодицами попку и крутые девичьи под коротким светлым платьицем девичьи ляжки и бедра. Прижимая ее девичий овальный к себе с круглым под одеждой пупком животик. И волосатый с промежностью лобок. К своему возбужденному детородному сдавленному в моих плавках члену. Задирая подол до самых ее узких на бедрах тельного цвета плавок.

Я ощутил теплоту ее безукоризненно красивых ног. Чувствуя запах всего ее женского молодого красивого тела.

Я захотел ее. И это факт. А, она, вонзила своими острыми ноготками цепкие пальчики в мою плоть, целуя меня с тяжелым сексуальным дыханием.

Оторвавшись от моих губ, она произнесла — Я знаю, куда мы сейчас пойдем, Володя.

Уже глядя возбужденно и сексуально и дико в мои синие с прозеленью мужские глаза своими, тоже синими, как океан глазами.

— Куда? — спросил, как бы, не понимая, ее я.

— Пойдемте, скоро начнет темняться — произнесла Татьяна.

И, снова, схватив меня за правую руку своей рукой, сказала дрожащим возбужденным голосом. И горя необузданным страстным желанием

— Я знала, где тебя найти. И знала, что найду, все-таки тебя, любимый Татьяна радостно и со счастливым взором в глазах произнесла — Правильно все было мне предсказано, что любовь найду в океане.

— Идем — уже сказала, словно мы с ней давно знакомы, Татьяна и потащила меня, почти бегом за собой с верхней палубы вниз, вовнутрь, иллюминаторной надстройки русского торгового грузового судна. Она, потащила меня по длинному узкому коридору между отсеками и каютами, куда-то еще ниже спускаясь по лестницам в жилые отсеки всей судовой команды.

Я, почти бежал за ней следом за этой молодой судовой официанткой. Глядя на ее тонкую красивую девичью молодую шею. И над миленькими ушками девицы, пряди ровных русых вверх забранных в длинный хвост волос. И, такие же, точно золотыми колечками сережки. Я смотрел на волосы не черные как смоль, а русые, почти как у меня. Слегка выгоревшие до белизны местами, видимо, тоже на тропическом солнце. Волосы, такой же молодой и красивой, как и моя навсегда исчезнувшая Джейн шатенки.

Я смотрел на впереди, почти бегом идущую красивую молодую официантку Татьяну. Но, так и не мог высвободить свое больное и страдающее сознание от воспаленной и мистической любви. Любви к призрачной своей женщине. Женщине любящей безраздельно своего единственного мужчину. Женщину, которую мне, теперь придется забыть.

Если, только это я смогу, когда-нибудь сделать. Женщину в смерть, которой мне придется поверить, как и в ее не существование. Я смотрел на девичью гибкую узкую спину. И перетянутую туго фартуком официантки Татьяны талию. На красивую загорелую до черноты шею. И забранные на самом темечке волосы, синеглазой шатенки. Я смотрел на ее красивые, загорелые до такого же, почти черного оттенка. Вихляющие из стороны в сторону широкими женской задницы ягодицами крутобедрые с красивыми коленками, мелькающие ляжками и тащащие меня за собой на скоростном буксире полненькие икрами ноги. Девичьи ноги, мелькающие передо мной из-под короткого светлого, почти телесного оттенка платья. И белого столовского затянутого туго на ее гибкой девичьей талии кружевного как у школьницы старшеклассницы фартука. Эти женские красивые на каблуках, таких же светлых туфлей полные в икрах мелькающие передо мной ноги. Ноги, так похожие на ноги моей ненаглядной красавицы Джейн.

— Моя малышка Джейн! Джейн! Где же ты Джейн? — вырвалось само собой у меня вслух. Как-то произвольно, глядя на официантку из корабельной столовой Татьяну.

— Что? — спросила, повернувшись и остановившись, глядя на меня красивым обворожительным и одновременно вопросительным и несколько удивленным, не понимающим о ком я, синим взором девичьих глаз Татьяна.

— Да, так — произнес, смутившись и немного растерявшись, я. И повторил — Так ничего. Ничего.

Конец фильма

Киселев А. А.

30.01.2015 — 02.10.2015 г.