Прошли еще одни сутки в Тихом океане. И корабельные часы главной залы лайнера показывали 1 августа 2006 года и десять вечера. Лайнер задержался и простоял в каком-то не очень большом островном населенном островитянами архипелаге целых девять часов. С самого утра, как только сюда прибыли. В архипелаге очень похожем, на тот, который я видел в своих тех странных обморочных спасительных видениях. Вместе с моей красавицей Джейн и ее братишкой Дэниелом. Все было до жути очень похоже, на те, тропические рыбацкие острова. Где мы все вместе отдыхали. Где Дэниел ремонтировал двигатель нашей яхты Арабеллы. А, моя ненаглядная красавица Джейн, купалась вдоль барьерного островного мелководного рифа с красивыми коралловыми рыбами и черепахами.
Я, стоял у борта, у самого ограждения верхней смотровой палубы, и смотрел на похожее, как в моей памяти поселение рыбаков и ловцов жемчуга. На их такие же из пальмовых листьев стоящие, прямо на воде на столбах домики. Словно, все как будто было только вчера. Словно, все начинает воскресать, снова из моей бессознательной памяти и утерянных в океане красивых воспоминаний.
Как все было, похоже. Один в один. Даже этот крик альбатросов и чаек над головой, как на нашей яхте в бурлящем океане. И я видел там себя гуляющим вместе со своей любовницей и красавицей Джейн по песчаному из белого кораллового песка пляжу. Прямо по берегу. И по самой воде.
Я вспомнил тот брошенный пальмовый домик. Домик, наполненный до самого верха и крыши пальмовыми листьями. И, где и как я с Джейн занимался любовью. Где-то там мы оставили, тогда нашу из брезента сумку с бокалами и закуску к спиртному. Пообещав друг другу вернуться туда и забрать ее вместе, когда все закончиться.
Я вспомнил тот разговор между нами о том, что я хотел бы остаться здесь на этих островах. И рыбачить. И, тоже собирать жемчуг. И Джейн была не против. Ей, тоже эти нравились места. Рай среди океана.
Было прохладно. Особенно под наступающий вечер. Я вдохнул свежего порывистого воздуха с океана и повернулся на парадной верхней палубе у борта лайнера. И увидел Джейн. Увидел ее спину и гибкую как у русалки или восточной танцовщицы узкую талию.
Она шла сама по себе, прогуливаясь, как и я по палубе, среди отдыхающих и любующихся с корабля местными красотами океана.
Джейн шла от меня по палубе спиной в том черном своем вечернем платье. Но, это была точно Джейн! Она встала у бортового ограждения прогулочной палубы лайнера. И, смотрела, куда-то вдаль океана. С распущенными по плечам длинными черными, как смоль вьющимися змеями длинными волосами. И это была, точно она!
— «Джейн!» — меня ошарашило, прямо в голову — «Не может этого быть!».
Это было очередное видение. Видение среди бела дня.
Она, снова пошла по палубе, стуча высокими на шпильке каблуками. И мелькая икрами загорелых до черноты красивых ножек.
Ошеломленный увиденным. Я поспешил за ней, вослед. Торопясь догнать любимую. Не знаю, что это было. Призрак или наваждение какое-то. Я, просто сошел в этот момент с ума. Забыв про все на свете. Я устремился за любимой, любуясь ее милыми загорелыми, почти черными от загара того ножками в черных туфлях на высокой шпильке.
Джейн шла не особо торопясь. Шла, виляя своим крутым женским широким задом и крутыми бедрами. Полными изумительными в тех туфлях икрами своих умопомрачительных ножек. Она шла, завлекая, словно, специально меня. И я шел за ней.
Точно, как тогда, там в моем бессознательном призрачном покинувшем навсегда меня красивом мираже. Словно, напоминая о себе, снова. И дразня меня. Сводя с ума. Как на той нашей призрачной яхте Арабелле. В первую наступившую ночь. В той песчаной мелководной лагуне незнакомого островного атолла. В тот бушующий за пределами атолла шторм. Когда сильный стихии ветер, срывал с пальм песчаного острова листья. И швырял их в океан. Я вспомнил странное спокойствие в том атолле. И тихую саму лагуну. В которой, практически не было волн. И, потом тишину. Луну и звезды. Звезды на ночном небе, после резко оборвавшегося шторма. И мою красавицу Джейн в главной каюте Арабеллы с бокалом французского вина. И первые признаки проявления нашей короткой, но страстной уже любви. В наших словах и глазах. И, именно это черное, такое же точно, черное до колен вечернее ее платье. И эти туфли на Джейн, идущей впереди меня красивых до безумия ногах.
Я даже вспомнил, как Джейн коснулась меня своим левым бедром ноги, как бы невзначай, соблазняя меня.
— «Моя красавица Джейн!» — ударила кровь в мою голову — «Ты ли это? Или, просто призрак, пришедший из моего сознания, чтобы свести меня окончательно с ума!» — думал я, и слышал, как дико и страстно по новой, забилось, в моей мужской груди. Мое страдающее по любимой сердце.
— «Откуда ты явилась!» — стучало в моей голове — «И зачем, любовь моя?!»
Я спешил догнать ее. И схватить за руку, пока мое видение не исчезнет.
И я схватил ее за руку. Голую до самого плеча. Руку, такую же красивую, покрытую ровным, почти черным загаром. Я схватил свою красавицу Джейн за руку. И, она обернулась, напугано уставившись на меня.
— Кто вы! — произнесла напугано красивая незнакомка. Незнакомка так похожая на мою ненаглядную любовниц Джейн. С такими же черными, как смоль длинными вьющимися локонами как змеи до самой задницы волосами. И маленькими золотыми сережками на хорошеньких и миленьких ушках. И эта такая же, как у Джейн моей тонкая исцелованная шея, как и ее трепыхающаяся в моих руках молодая полная с точащими сквозь платье сосками девичья грудь.
— Что вам нужно?! Кто вы?! — прокричала практически мне в лицо напуганная та незнакомая мне девица — Отпустите руку! Наглец!
И девушка выдернула свою загоревшую до черноты из моей правой руки свою, тоже правую руку.
Я стоял и молчал, ошарашенный таким потрясающим идеальным сходством. Стоял, и молчал, не зная, что и ответить.
Она, резко обернувшись, ушла с верхней парадной палубы лайнера, куда-то вниз, затерявшись среди толпы туристов и отдыхающих иностранцев. А, я так и стоял опешивший и приходящий, постепенно в себя от своей ошибки. Стараясь успокоить себя. И проглатывая свои набежавшие, вновь на глаза горькие слезы.
— Джейн! — пролепетал, почти про себя я — Что ты сделала со мной Джейн?! Моя любовь! Моя спасительница!
я стоял и плакал на глазах у всех. И все смотрели на меня и не понимали, что со мной происходит. Я был разбит. Разбита была вдребезги моя душа. И мне все это было уже не вернуть.
Не вернуть Джейн. И не вернуть Дэниела. Не вернуть то, что я потерял навечно. Потерял свою единственную в беспутной русского моряка жизни любовь. Любовь, в своих тех бессознательных призрачных, почти при смерти в океане видениях. Любовь, которой ни стоил, даже на одно мгновение, этот гребанный продажный с потрохами мир. Который мне, теперь казался, куда более иллюзорным, чем тот, который у меня отняли.
Мир, канувший в бездну океана. Канувший безвозвратно. И оставивший во мне неизгладимый отпечаток. Потусторонний мир, который мог, только родиться в самом океане. Призрачное наваждение бессознательного моего состояния, вызванное внезапной роковой трагедией унесшей многие жизни в том пожаре и катастрофой моего грузового судна. Все что я мог видеть, все было, просто наваждением. Наваждением иной реальности. Реальности наложенной на эту настоящую реальную реальность. Наваждением, среди бушующих океанских волн, дельфинов и молотоголовых акул. Когда меня нашли в океане, доктор Томас Эндрюс с пассажирского круизного лайнера «FANTASIA» говорил о каком-то странном лиловом свечении вокруг места катастрофы и об акулах и дельфинах.
Что это было на самом деле, никто не знает. Я и сам не знаю.
Кто-то берег меня и охранял тогда семеро суток. Может, моя любимая Джейн. Может, Дэниел. Может, сам Посейдон. Кто?
Может, это было соприкосновение двух миров, рожденных моим бессознательным состоянием души. Души впавшей в предсмертную каталепсию на двенадцать суток.
Я ни как не мог себя убедить в том, что то, что я пережил, было порождением психической травмы. Что я лицезрел в бессознательном состоянии, просто долгую семисуточную иллюзию, находясь в состоянии предсмертной каталепсии по шею в океанской воде, под палящим тропическим солнцем. И луной и звездами каждой холодной ночью. Среди обломков «KAТНАRINЕ DUPONТ». Без спасательного жилета среди ящиков и бочек. И прочего мусора с затонувшего при пожаре судна. Над пятикилометровой океанской бездной. Окруженный дельфинами и акулами. Я лицезрел свою бессознательную и одновременно в полном сознании иллюзию. Настолько для меня реальную. Что она была целым отрезком живой и осязаемой моей жизни. Жизни в каком-то отдельном параллельном мире. Мире, соприкасающемся с нашим миром. И из которого, я выпал, оказавшись в итоге вот здесь. Точнее там, где и был раньше, вернувшись назад во времени и пространстве. И безвозвратно, потеряв тот иллюзорный мой красивый, хоть и опасный, но дорогой и ставший родным мне мир. Мир моей красавицы Джейн. Мир моего друга Дэниела. Мир дружбы, любви, приключений и счастья.