Я сдуру, налетел на тот торчащий из красных кораллов горгонарий перевернутый вверх резиновыми колесами. Тот самый перевернутый велосипед. Совершенно случайно. Сам виноват, загляделся на задницу, опять своей любимой Джейн. И мечтая, снова о новой с ней ночи.

Я ударился об него боком, прямо о торчащее заднее колесо. Осыпав прилипший к нему белый донный ил.

— «Чертов велик!» — выругался про себя я — «Больно же!».

Я, аж, выпустил облако обильных выдохнувших пузырей отработанной смеси.

Джейн обернулась в мою сторону в очередной раз. И увидела, как я сунулся, боком о торчащее из красных кораллов колесо.

Она покачала сочувственно своей в маске головкой. И показала руками, что все ли в порядке. Я ей отсигнализировал, также руками, что все нормально, что переживу, и поплыли дальше.

Дэниел оторвался уже от нас на целых десять метров. И надо было его срочно догонять. Он плыл, не переставая работать ногами и ластами, и не оборачивался. На моих подводных часах было уже три часа дня.

Мы углублялись, в целую свалку обломков лежащих под нами. Множество вещей и прочего уже хлама оставшегося от самолета. Это все я Дэни видели в прошлом заплыве.

Теперь, Джейн и сам Дэниел это увиденное переносили как-то спокойнее, чем тогда, когда мы все перессорились из-за случившегося. Они, просто, мирно, и не дергаясь, спокойно плыли впереди меня.

Я догнал свою Джейн. И посмотрел на нее, стараясь заглянуть ей в лицо в ее глаза. И она, посмотрев на меня глазами черными, как бездна океана. Наполненными грустью. И протянула мне правую с маленькими пальчиками ручку. Я взял ее за руку и мы, усилив свое движение, и глядя друг на друга, догнали быстро Дэниела.

Джейн ухватилась за мою руку, прямо за мои руки пальцы. Сжав их с силой. И видно было, как моя красотка переживает, видя все это. Но, она смирилась с тем, что предстояло им с Дэниелом увидеть. И хорошо, тогда вместе со мной понервничав, взяла себя, как и Дэни в руки.

Первый раз, доплыв до первых обломков, Джейн перепугалась как женщина. А, теперь она держалась и плыла дальше. Она, теперь была со мной и Дэниелом. И ей было, теперь так страшно среди этого кошмара авиакатастрофы.

Я понял, куда Дэни нацелился. Он спешил к той части лайнера, которую мы, тогда из-за недостатка времени и гелиевой смеси не нашли. Это голова воздушной машины. Передняя часть самолета. Она должна быть, где-то впереди нас в той синеве воды. Где-то там, на краю обрыва.

Течение нас несло само к этому краю обрыва. Нас, постоянно, сносило в сторону. И подымало стоймя вертикально. И приходилось выравнивать свой маршрут, усиленно гребя ластами. Оно было очень сильным и буквально тащило нас в пропасть. Мало того, здесь был перепад высоты. И было еще глубже, чем до этого места. Уже было метров за двести. И давило на все тело. И особенно голову. Я ощущал всем своим телом это давление. И особенно дыханием. Глубина не давала свободно продохнуть. Все тяжелее становилось дышать. И смесь, уходила чаще из баллонов и фильтров в виде отработанного после глубоких вздохов газа.

Гелиевая смесь, хоть и позволяла дышать на такой глубине. Но, она уходила чаще, чем требовалось из-за глубокого и тяжелого прерывистого дыхания. Это все глубина и ее давление.

Я видел, как и Джейн боролась с глубиной. Она, тоже понимала, что здесь было гораздо опаснее, чем там выше на самом плато.

Я показывал Джейн, что долго на такой глубине находиться нельзя из своих познаний и опыта. В прошлом русского военного моряка подводника. Может, так случиться, что мы все втроем не сможем вынырнуть отсюда. Но, Дэниел упорно плыл в направление обрыва.

Мы проплыли хвостовую часть лайнера с хвостовым обросшим кораллами рулевым оперением с цифрами 747. То, что мы с Дэниелом, тогда видели и средний, отсек второго класса, покореженный обломок части корпуса пассажирского рухнувшего с неба в воду лайнера с надписью на борту «ТRANS AERIAL». Проплыли сквозь него. Мимо разбитых оконных иллюминаторов. И сквозь уцелевшие еще при ударе переборки и обшивку. Осматривая опять пассажирские с застегнутыми на замки ремнями безопасности в отсеке, уцелевшие, хоть и не все на своих местах кресла. Часть кресел лежала на дне разбросанной под нами, как мы их тогда и видели.

Мы проплыли насквозь эту часть погибшего лайнера. И устремились дальше, спускаясь все ниже и ближе к обрыву. Туда, куда в прошлый раз мы оба не дошли.

Неожиданно там впереди в мутной синеве выделился силуэт, похожий именно на нос самолета. Он лежал огромной остроносой массой. И, по всему было видно, что это то, что мы как раз и искали. Там, почти на самом краю опасного и отвесного обрыва в океанскую трехкилометровую бездну.

Как он туда не свалился? Не понятно, что его удержало от падения в трех километровую пропасть. И Дэниел спешил туда. Дэни, словно, чувствовал где надо искать. И он ускорил свое движение, и мы последовали за ним.

* * *

Мы были на месте. Мы нашли то, что искали. Это был носовой отсек самолета. Первая его половина, оторванная при ударе о воду. Огромная громоздкая часть БOEING 747. Состоящая из пассажирского отсека первого класса, и надстройки над ним пилотной кабины.

Рубка пилотов. То место, где был погибший отец Джейн и Дэниела, и его товарищи пилоты. Там должен был быть сейф командира самолета, и бортовые черные ящики. Они находились в специальном мини отсеке в кабине пилотов под замком. И если, они не выпали, а они не выпали, так, как кабина наверху над пассажирскими отсеками первого класса лайнера была относительно целой. Зато, низ был в сильно деформированном и развороченном состоянии, И это возможно, и затормозило носовую часть самолета на самом, почти краю пропасти. Этот кусок пробороздил расплющенным о воду брюхом донный ил и кораллы, соскальзывая по черным, торчащим со дна скалам и камням. И, буквально, зарылся этим превращенным в месиво развороченного металла днищем на краю пропасти. Видимо, на него и пришелся основной удар о поверхность воды.

Затем самолет разломился и растерял свои части по краю океанской бездны.

Мы туда, даже, тогда не доплыли и уплыли, так и ничего не предприняв, так как не было времени и надо было уносить ноги. Иначе рисковали умереть под водой от удушья, и просто утонуть.

Джейн толкнула меня в бок своим сжатым маленьким девичьим кулачком правой руки, пока Дэниел смотрел, куда-то вверх. На разгромленные переборки и покореженные оторванные деформацией корпуса отсеки и перегородки. На поваленные одно на другое пассажирские, вперемешку с упавшими чемоданами и сумками, кресла. На свисающие защитные аварийные сцепленные замками ремни.

Джейн указала мне вниз пальчиками правой своей руки на дно, туда, где что-то блестело, но, из-за глубины и воды издали по цвету было, почти неотличимо от самого дна среди искореженного брюха лайнера.

Там, внизу был грузовой отсек Боинга. И там лежала груда слитков. Одно на одном в куче, и по сторонам по отдельности. Прямо россыпью по всей носовой части самолета.

Это было золото. То самое, золото, о котором была речь. И это были не слухи. Те самые, десять тонн чистого золота мистера Джексона. Я видел это золото своими глазами через маску. И не верил своим глазам. Целое многомиллионное состояние лежало под нами на самом дне среди искореженных обломков самолета. Среди расколотых деревянных ящиков, крышки, которых лежали отброшенными в стороне от удара днища самолета о песчаное дно плато.

Я вдруг, вспомнил о той черной яхте, что преследовала нас и тех морских гангстерах. Мне стало, даже не по себе. Я понял всю опасность, связанную с этим пресловутым найденным нами золотом. Я стал оглядываться, дико со страхом по сторонам, опасаясь под водой возможного контакта с преследователями. Потому, что у них, тоже были вполне естественно акваланги. И они, могли быть, где-нибудь поблизости. И даже следить за нами. Могли и напасть в любой момент, когда им будет нужно и выгодно.

Я покрутил головой по сторонам, всматриваясь в синеву воды каменистого в кораллах обширного плато. Тоже, самое, сделала и Джейн.

Она поняла меня с полуслова. Поняла, глядя на мое движение головы и поведение.

Золото обнаружила моя красавица Джейн. Если бы не Джейн, я бы этого не заметил. И тем более, Дэниел. Тот, вообще был занят мыслью о черных ящиках. И, о том, что он увидит в кабине пилотов, где должен был быть его мертвый отец.

Джейн оставив меня первой, опустилась вниз ко дну грузового отсека. Она подняла один из слитков и показала мне. Это действительно было золото. Целый слиток.

Джейн провела рукой, по остальным лежащим большой кучей слиткам, сметая девичьими пальчиками песок с них. И я увидел блеск желтого драгоценного металла.

Я резко помахал ей руками, показывая, чтобы она не делала этого, и им не светила, вдруг за нами наблюдают, где-нибудь среди черных камней в зарослях водорослей и красных горгонаревых кораллов. Она поняла, что я ей хочу сказать, когда показывал руками о возможном присутствии еще кого-то рядом. Она отплыла от золота в сторону. И, снова, поднялась ко мне и Дэниелу.

Я дернул за руку Дэниела, но тот отмахнулся от меня, и поплыл вверх к рубке самолета. Я не знал, что теперь, делать, плыть туда, или сюда. И показал Джейн быть внизу у золота, а сам пошел за Дэни. Вдруг ему сейчас понадобиться моя помощь.

Но, моя красавица Джейн, не захотела спускаться. И оставив груду драгоценного металла, стала подыматься, следом за нами наверх к пилотной кабине.

Дэниел уже был там. Он светил фонариком и плыл по рабочему верхнему отсеку пилотов и стюардов, углубляясь внутрь его, где было довольно темно в направлении самой кабины пилотов. Я последовал за ним.

Мы плыли осторожно, и медленно, мимо самолетных стоящих целыми кресел. В которых сидели пристегнутыми скелеты людей. Это единственное место, где сохранились люди. Или, точнее то, что от них осталось. Просто, голые скелеты стюардесс и стюардов, пристегнутые ремнями безопасности, как и все пассажиры. От которых не осталось, там внизу в останках самолета совершенно ничего. Как будто их и не было совсем. А, может, так оно и было. Может, этот рейс, был спецрейсом. Но, тогда, чьи были те набитые вещами до отказа чемоданы и все вещи, разбросанные среди обломков самолета? А, чей был, тогда тот чертов велосипед? В который я въехал с разгона боком.

Нет, пассажиры все же были, и это была братская их общая с пилотами и стюардами могила. Этакий, теперь общий могильник.

Скелеты сидели в креслах недвижимо, словно, спали вечным, теперь мертвым сном. Запыленные песком, они смотрели, куда-то все вперед своими пустыми глазницами на черепах вместо глаз. Некоторые из них сидели неровно и сползли вниз, но ремни безопасности не дали им у пасть с кресел. И они, склонив головы набок, также смотрели, куда-то вперед, в сторону пилотной кабины. Так вот приняв свою смерть при крушении небесного их пассажирского большого лайнера.

Дэниел доплыл до рубки и взялся рукой за рукоятку двери. Он подергал ее. Она была заперта изнутри, и это стоило ожидать. Летчики всегда закрывались в момент полета изнутри. Но, могло и заклинить при ударе о воду и каменистое дно плато. Ясно было, дверь придется взламывать.

Дэни посмотрел на меня и показал, что так ничего не выйдет, и надо было с собой взять, что-нибудь, чтобы взломать эту дверь.

А, я ему показал, что Джейн нашла золото Джексона. Он, правда, сначала не понял о чем речь. Все было на одних жестах руками. И мы посмотрели на время. Время оставалось на возвращение назад.

Черные, как и у моей Джейн глаза Дэниела вспыхнули. Он понял и, тоже повертел головой по сторонам. Потом соглашаясь со мной, что пора уходить, снова и ни с чем, только прихватить с многомиллионной кучки слиток два золота.

К нам подплыла Джейн. Она взяла меня за руку, и в ее черных глазах был снова ужас. Она видела мертвецов, и ей было страшно. Джейн задергала меня за руку, показывая на то, чтобы мы покинули это место.

— «Моя девочка! Моя Джейн!» — жалел я ее — «Эти покойники, это не для ее женских красивых, как ночной океан глаз!».

Дэни и сам это понял. И показал, что надо уходить. Времени оставалось только на подъем. Только, только, чтобы вернуться. Было уже, почти четыре вечера. И смесь уже, почти вся была израсходована.

* * *

На обратном пути мы подобрали слиток золота. Джейн об этом позаботилась и прикрепила его к своему аквалангу. Наконец мы достигли конечной точки обратного маршрута, с трудом работая ластами сопротивляясь течению. Мы достигли, почти скального узкого пролома и вертикальной вверх стены ведущей к верхнему плато.

В этом месте опять было как то опять одиноко и пусто. Никого вокруг, только, белое песчаное дно и синяя вода, и давящая давлением глубина со своим сильным течением, стремящимся нас троих унести в океан. Мы быстро пошли на подъем, когда достигли точки своего спуска.

Мы, освещая обратный путь фонариками, не стали доходить до скального пролома, а сразу зацепились за спущенный невдалеке от него, на лебедке, прямо с борта нашей яхты, наш веревочный проводной фал эхолота сонара руками и поднялись медленно на поверхность. Правда, веревка с кабелем от глубоководной аппаратуры, как и нейлоновая на веревке сеть, лежали уже в другом месте, ближе к самому пролому. Это говорило о том, что яхту повернуло ветром на одной якорной цепи. И мы сразу не поняли, куда это все делось. И даже, был напуган происшествием. Но, все было нормально, и мы все поочередно, друг за другом. Осторожно задерживая дыхание на выдохе, и меньше вдыхая остатки гелиевой смеси.

Мы пробыли дольше, чем раньше. И надо было быть более осторожным при всплытии. Декомпрессия есть декомпрессия. Баллоны ничего уже не весили и были совершенно пусты. Мы подымались, практически уже не дыша. Лишь стравливая остатки переработанной смеси из легких.

* * *

Мы поднялись на Арабеллу, был уже вечер, начало пятого и Солнце в тропиках, стояло на самом закате. Казалось, касалось самого Тихого океана. Оно заметно, снова покраснело и клонилось к горизонту.

Ветер стоял сильный, и хорошо обдувал все мое голое загорелое, как и у моей Джейн до угольной уже черноты тело, после снятого мною прорезиненного гидрокостюма. Я уже просмолился неплохо за время нашего продолжительного морского путешествия. Под жарким тропическим солнцем. И не уступал в этом своей Джейн или Дэниелу. И был почти неотличим от них обоих. Мы были одним целым. И неотличимы друг от друга.

— «Как было здорово и хорошо на вечернем прохладном ветерке!» — думал я — «Сейчас бы отдохнуть, и желательно с моей Джейн».

Я оттащил все пустые практически баллоны на перезаправку и подключил их к компрессору, спустившись самостоятельно в носовой отсек яхты, где все лежало наше водолазное оборудование. Бросив там и свинцовые пояса противовесы, и ласты с масками, завершая подводные работы.

Я в одних, только плавках тельного цвета, босоногий, выскочил оттуда. И, надев, снова свои пляжные сланцы, подошел к Дэниелу. Над головой и мачтой Арабеллы голосили на всю океанскую округу чайки и альбатросы.

Теперь, только они здесь были нам морскими соседями, весь день галдящими над нашими головами. Именно, здесь их было много. Они кружили возле яхты под шум волн и ветра. Погода, пока стояла хорошая, но в скором времени, вероятно, ожидался новый шторм. И Дэниел, хотел, именно в шторм вырваться отсюда. И он торопился.

— Скоро, снова поплывем — ответил он мне — Надо взломать ту дверь в кабине пилотов. Надо успеть взломать и ящики. И уплывать отсюда быстрее, Володя — сказал он мне тогда. Я сейчас это как, тогда помню, все слово в слово. Дэниел стоял, снова с биноклем и смотрел на горизонт, и соседние отделенные глубоководным проливом небольшие острова.

Джейн не было в это время на раскаленной в течение дня от Солнца лакированной и покрытой красным деревом палубе. Один был, лишь Дэни.

Такой же голый и загорелый, как и я. И тоже, в одних своих черных плавках.

Джейн, сняв свой новый черный гидрокостюм и забрав свою одежду.

Пошла вихляя, передо мной, специально и совратительно опять своей в узких желтых плавках купальника кругленькой и обтянутой девичьей попкой. И загорелыми до черноты бедрами ног.

Она быстро и босиком по горячей палубе проскользнула в трюмный люк, держа в руках свои домашние тапочки, нырнула вниз внутрь нашей яхты в сторону жилых кают. Наверное, принимать быстренько, как всегда освежающий душ и переодеваться.

Мы же, почти голышом, и сверкая на солнце угольным загаром своих мужских тел, босиком и в одних только плавках, стояли рядом у борта Арабеллы.

— Дэни — я обратился к нему — Может, завтра это сделаем? — спросил я его.

— Нет, нельзя — ответил он мне — Нельзя ждать. У них кончится терпение и, тогда они будут здесь, и будет поздно. Я, вообще не понимаю, почему до сих пор они не напали. Надо сделать быстрее и отчаливать на полном ходу отсюда в океан — он продолжил — Они я думаю, знают о том, что мы нашли самолет и узнают о золоте. И тогда, конец! Ты со мной, Владимир?

— Джейн устала, Дэни — продолжил недовольно я.

— А, она и не поплывет — ответил Дэниел — Только ты, и я.

— А, Джейн знает? — спросил я его снова.

— Ей это ни к чему знать, сейчас — ответил он самонадеянно — Сделаем вдвоем эту работу и все. И уматываем отсюда на всех парусах, Владимир. Пусть думает, что мы никуда не поплывем сегодня.

— Но, это не здорово, Дэниел — уже серьезнее я обратился к товарищу — Джейн не будет знать, где мы. А, если придется нам, чем-то помогать. Надо, хотя бы ее поставить в известность. Она набросится на меня из тебя Дэниел. Она рассчитывает на меня.

— Ах, вот как! — Дэниел, произнес мне и сделал удивленный вид — Она приставила тебя постоянно меня контролировать! Сестренка уже не доверяет своему родному братишке!

Дэниел, снова заводился.

— Успокойся, Дэни — ответил я ему, чтобы не шибко шуметь. И привлечь внимание моей Джейн — Хорошо, поплывем одни. И сделаем эту нашу работу. Я с тобой Дэниел.

Тут на палубу вышла сама Джейн. Она, снова из своих вьющихся змеями длинных черных как смоль волос до самой ее девичьей задницы, сделала длинный хвост. Заколов на затылке золоченой заколкой. Ей это, тоже шло. И она была не менее красива с этой великолепной вьющейся красивой гривой этакой, почти черной от плотного загара сексапильной до безумия чертовки. Ее красивые девичьи ушки сверкали колечками золотых маленьких сережек.

— Ну, что мальчики мои, наплавались? — произнесла она — Пора бы, отдохнуть. Уже вечер. Я тоже, порядком устала после этого погружения.

— Мы, тоже, устали Джейн — ответил за меня ей сам Дэниел — Сейчас, немного, поработаем на палубе и пойдем на отдых.

Джейн одетая, снова в короткий домашний тот тельного цвета шелковый халатик. И в домашние тапочки, надетые на аккуратные маленькие ступни. И пальчики своих обворожительных, почти черненьких от загара ножек. Подошла к родному брату и поцеловала его в щеку.

— Мы нашли его Дэни — она произнесла с грустью в голосе. Потеребив, лаская девичьей ручкой, черные вьющиеся коротко стриженные родного братишки волосы — Он там, в кабине. Так, Дэни?

— Да, сестренка — произнес Дэниел — Он, там. Но, мы туда, сама видишь, не попали. Завтра сделаем то, что не сделали сегодня сестренка.

Он обнял мою красавицу Джейн одной голой загоревшей, почти черной рукой. И прислонил к себе.

Я стоял рядом, чуть в стороне. Дэниел надел на глаза темные солнечные очки, и смотрел н а меня, будто ожидая, что я сдам его сестре, как не послушного мальчишку.

Я смотрел на него, тоже, надев темные очки, и накинув цветную из гардероба Дэниела подаренную мне рубашку. Подняв свою одежду с палубы.

Одежда была горячей от солнца, после того как мы раздевшись ее здесь оставили перед погружением. Дэниел и не торопился одеваться. И Джейн прижалась к нему к его голому телу. К его груди как любящая брата сестренка.

Джейн заскучала по брату. По их теплому родному общению. И я это понимал.

Она прислонила голову к его плечу и молчала. Молчал и он, глядя на меня, из-под черных солнечных очков своими, как и у нее, черными глазами.

Я встал рядом с ними у борта. И взялся руками за поручни бортовых лееров ограждения. И уставился на красный солнечный закат. И молчал, отвернувшись. Они, тоже, стояли сейчас молча. О чем каждый из них сейчас думал, я не знаю. Но, я думал о предстоящем с Дэниелом нежелательном сегодня погружении в неведении его сестренки Джейн.

Все же, я не мог с ним с Дэниелом согласиться. Это было неправильно.

То, что он затеял. Но, я пошел у него на поводу. И сделал это зря. Очень скоро я поплачусь за это жизнью моего друга Дэниела.

Дэниел больше других чувствовал опасность. И он торопился. Торопился убраться отсюда.

Но, не мог уйти, ни с чем, осознавая всю опасность больше нашего.

Он считал своим долгом выполнить то, что обещал сам себе. Он грезил местью за своего отца. И он не мог просто так, уйти отсюда, после того, что нашел этот пропавший самолет.

Дэниел был близок к своей, теперь цели. И он не намерен был, что-то менять или от, чего-то отказываться. Даже в виду вероятной опасности.

Он потерял страх и приобрел отчаяние. Которое его и вело к гибели.