Таксист свернул с шоссе, и мы оказались в квартале, где дома были обозначены трехзначным числом, начинавшимся с восьмерки.

Миссис Кул сказала водителю:

— Поезжай к дому номер 907, но не останавливайся. Проедешь на медленной скорости мимо, чтобы мы смогли его рассмотреть.

Таксист не стал задавать вопросов: пассажиры, севшие в машину в столь ранний час, чтобы рыскать по округе, имеют склонность обращаться с самыми необычными просьбами, а водитель такси, если прибережет свои возражения до тех пор, пока не вернется домой к жене, получает за это чаевые.

— Ну, давай приглядись как следует, — сказала мне миссис Кул, когда мы подъехали к нужному нам дому, расположенному на углу улицы.

Я увидел асфальтовую полосу, ведущую к гаражу, мысленно прикинул, как выглядел тот дом, где мне пришлось побывать, и вынес свой вердикт:

— Похоже.

— Что-то не чувствуется в тебе уверенности.

— Да, вы правы.

— Ладно, черт побери, попытка не пытка. Ну-ка, дружок, зеленый сапожок, — сказала она таксисту, — давай к тротуару и остановись на той сторону улицы, напротив углового дома.

Таксист сделал, как было велено, и спросил:

— Мне подождать?

— Да, подожди, — ответила миссис Кул.

Я вышел из машины и открыл ей дверцу. Она толкнула ее до упора и, выказывая нарочитое презрение к посторонней помощи, спустила ноги на тротуар. Вышедший из машины водитель стоял и смотрел, как мы идем по цементной дорожке к погруженному в темноту и безмолвие дому. Я на ощупь нашел кнопку звонка и нажал. Было слышно, как внутри дома задребезжал звонок.

— Кто будет говорить, — вы или я? — спросил я миссис Кул.

— Если окажется, что мы попали туда, куда надо, дай мне знать. Тогда я заберу бразды в свои руки.

— Хорошо, — сказал я, — но если открывать выйдет человек, которого я не знаю, нам придется войти в дом на ура.

— Ладно. Скажешь тогда, что у меня плохо с сердцем, и тебе надо срочно вызвать врача… ты ведь был в комнате, где у них телефон?

— Конечно, и не один.

— Отлично. Это даже лучше… не дави так долго на звонок, Дональд. Спокойней, дорогуша. Отпусти, а через минуту позвони еще раз.

На втором этаже раздались чьи-то шаги. Кто-то поднял фрамугу, и мужской голос спросил:

— Кто там?

— Похоже, это шеф, — прошептал я.

Берта Кул громким голосом ответила:

— У меня тут для вас важная записка.

— Суньте ее под дверь.

— Такие записки под дверь не суют.

— Кто вы такая?

— Скажу, когда спуститесь вниз, — ответила она.

Секунду-другую он, похоже, раздумывал, как поступить, потом опустил оконную фрамугу. Щелкнул выключатель, и узкий прямоугольник окна вспыхнул ярким светом.

— Отойди на пару шагов в сторону, чтобы тебя не было видно, — сказала она. — Говорить я пока буду сама.

Над входной дверью зажглась лампочка, и пространство, где мы стояли, оказалось залито ярким светом. Берта Кул стояла прямо против двери, в которой было врезано овальное смотровое окошко. Вдруг послышался скрип ступенек, вероятно, кто-то спускался по лестнице. Но вот скрип прекратился. У меня было такое ощущение, что в окошко кто-то смотрит.

Через минуту — ровно столько, видимо, понадобилось, чтобы оглядеть внушительные объемы миссис Кул, дверь слегка приоткрылась, и мужской голос спросил:

— Так что там у вас?

Я сделал шаг к двери, потом шаг в сторону и заглянул в прихожую, чтобы увидеть того, кто задал этот вопрос. Это был шеф, в шелковой пижаме, без халата, на ногах — домашние туфли.

— Привет, шеф, — сказал я.

Он вмиг весь как-то подобрался и с полминуты стоял в каком-то зловещем оцепенении, глядя на меня в упор, как удав на кролика. Потом его пухлый рот с отвисшей, как сопля, нижней губой растянулся в глумливой улыбке.

— Так, так, так… Это Лэм! Не ожидал, что мы так скоро свидимся, Лэм. Не ожидал, что вы так быстро найдете дорогу назад. А кто ваша подруга?

— Берта Кул. Глава сыскного агентства.

— Разумеется, весьма польщен, — расшаркиваясь, сказал он. — Кроме того, смею поздравить вас с наличием в вашем штате такого отменного сотрудника, как Лэм. Парень, действительно, не промах. Смышленый, наблюдательный. К тому же отважный и стойкий, это уж я могу, что называется, засвидетельствовать. Впрочем, что же мы тут на сквозняке стоим? Проходите в дом. Прошу покорно!

Он чуть отступил вбок, освобождая нам путь. Я медлил, но миссис Кул уже поплыла мимо меня к двери и зашла в прихожую. Я последовал за ней. Шеф захлопнул дверь и резким движением закрыл ее на задвижку.

— Так вы, значит, нашли-таки дорогу к нам, Лэм?

Я утвердительно кивнул.

— Придется побеседовать с Фредом на эту тему. Обязательно. Непростительная беспечность с его стороны позволить вам определить наш адрес. Не могли бы вы объяснить мне, как вам это удалось?

— Он не может, — ответила за меня миссис Кул.

— Так, так, так, только без обид, — сказал шеф. — Проходите, пожалуйста, присаживайтесь… Извините, но вот выпить, как это ни прискорбно, ничего предложить не могу.

Он включил свет в гостиной, мы прошли туда и сели.

Со второго этажа, куда вела лестница, послышался женский голос.

— Кто там пришел, дорогой?

— Спустись вниз, любовь моя. Накинь что-нибудь на себя и спускайся. К нам пожаловали гости. В классическом варианте, четой. Мужская половина тебе уже знакома, и я просто сгораю от нетерпения познакомить тебя с женской.

Бросив взгляд на миссис Кул, он просиял в улыбке и сказал:

— Я всегда испытываю огромнейшее наслаждение, когда малышка принимает участие в наших совещаниях. Вы понимаете, что это значит. Я считаю, что брак — это рабочее содружество, а две головы всегда лучше, чем одна. Всякий раз, когда та или иная ситуация начинает принимать щекотливый характер, я непременно призываю на подмогу малышку.

Я услышал, как наверху хлопнула дверь и потом заскрипели ступеньки лестницы. Мы прислушивались к этому скрипу, который становился все более громким, и наконец увидели входящую в комнату женщину. Ступив на пол, она не произвела ни малейшего стука — на ней были домашние туфли на войлочных подошвах.

Меня она не удостоила даже взглядом. Ее внимание было полностью сосредоточено на Берте Кул.

При ее появлении я поднялся со своего места. Шеф продолжал сидеть. Я спросил:

— Вас зовут миссис Кануэтер, не так ли?

Толстяк поспешил вставить:

— Можно звать так, а можно и иначе, Лэм, мой мальчик. В конце концов, что такое имя? Впрочем, почему бы и нет. Пусть будет миссис Кануэтер. Итак, позвольте вас познакомить. Миссис Кул. Моя жена, миссис Кануэтер. Мне бы хотелось, чтобы вы подружились.

Высокая стройная женщина окинула взглядом мою тяжеловесную начальницу и сказала:

— Как поживаете, миссис Кул?

Миссис Кул не замедлила ответить:

— А вы как поживаете? Надеюсь, вы не придаете значение формальностям? Я, так нет.

Миссис Кануэтер села в кресло. Взгляд ее был настороженным, бдительным.

Шеф спросил:

— А что вам все-таки нужно, миссис Кул? — Его пухлое лицо расплылось в слащавой улыбке.

Миссис Кул спокойно ответила:

— Деньги.

— Так, так, так, миссис Кул, ваша прямота впечатляет! Такие женщины мне по сердцу. Я всегда говорил, что в любом деле люблю откровенность и прямоту, зачем ходить вокруг да около, верно ведь, любовь моя?

Он не обернулся к жене, очевидно, не рассчитывая услышать от нее ответ, и она действительно ничего не сказала на это.

— Мне думается, мы могли бы перейти к делу, — решительно произнесла миссис Кул.

— Поймите меня правильно, — морщясь и скептически кривя губы, начал толстяк, — я не знаю, что там вам понарассказал мистер Лэм, но если он намекнул, что мое обращение с ним можно оценить иначе, чем джентльменское, то он…

— Чепуха, — перебила его миссис Кул, — не будем тратить время на оценки. Если вы отдубасили его… так ему только впрок… крепче станет. Если есть желание, можете отдубасить еще раз… но так, чтобы завтра утром в восемь тридцать он мог приступить к работе. Как он проводит свои вечера, мне начхать с высокой колокольни.

Шеф расхохотался.

— Так, так, так, — протараторил он, — ну разве вы не чудная, не оригинальная женщина? Вы уж простите меня за такую оценку. Ваша откровенность воистину умиляет. А теперь, миссис Кул, посвятите меня в вашу наверняка оригинальную задумку.

— Вас интересует Морган Биркс. Пожалуй, я могла бы утолить ваш интерес.

— Так, так, так, очень любезно с вашей стороны, миссис Кул. Мне и моей жене, конечно, приятно слышать такие слова. Тем более, что вы сочли необходимым поспешить к нам с этим известием в столь ранний, можно даже сказать ночной час. Помимо всего прочего, вы ведь наверняка знаете, что в такого рода делах и секунда дорого стоит, а мы не любим терять такие секунды. А теперь уточните, миссис Кул, что конкретно вы можете нам сообщить?

Миссис Кул сказала:

— Мы разыскали Моргана Биркса и вручили ему все бумаги, необходимые для слушания дела в суде.

— А, так вы все-таки вручили их?

— Разумеется, вручили.

— Знаете, — сказал шеф, — я все время пытался убедить остальных, что Дональд уже вручил бумаги Моргану Бирксу. И малышка меня поддерживала. Вы ведь сделали это в гостинице? Я не ошибаюсь, Дональд?

— Помалкивай, Дональд.

— Само собой, — успокоил я Берту Кул.

Шеф повернулся к жене.

— Видишь, любовь моя, какое взаимопонимание, какое чувство локтя. Боже, какая слаженность команды! А ведь слаженность свойственна только людям, умеющим верно оценить ситуацию! Так, так, так, миссис Кул. Не знаю, что и сказать вам. Вы говорите, что мы интересуемся Морганом Биркдом. Это вовсе не так, хотя, разумеется, руководителю сыскного агентства эта проблема и не могла представиться в ином свете. Впрочем, исключительно логики ради можно было бы условно предположить, что мы бы пожелали коротко переговорить с Морганом Бирксом тет-а-тет… Что бы вы на это сказали?

— А сколько бы вы за это отстегнули?

— Видите ли, — потирая подбородок, сказал толстяк, — ваше предложение весьма необычно.

— Да ведь и обстоятельства неординарные, — парировала миссис Кул.

— Да, да, вы совершенно правы. Я, например, никак, признаюсь вам, не могу понять, как Дональду удалось так быстро разыскать наш дом. Что-то мы, вероятно, все-таки не учли. А я ведь был совершенно уверен, что мы приняли исчерпывающие меры предосторожности.

Берта Кул сказала:

— Я знаю, где можно найти Моргана Биркса. Но переговорить с ним, предупреждаю, вам не удастся. Такая информация представляет для вас какую-либо ценность?

Лицо шефа перекосилось в стылой улыбке. Губы искривились, но взгляд был тверд и пронизывающ.

— Значит, он в тюрьме?

— Я имела в виду только то, что вы не сможете поговорить с ним.

— Он что, опять в запое, что ли?

— Я могу сказать вам только одно — где он.

— Сколько вы за это запросите?

— Не больше того, сколько это стоит.

— Почему я не смогу поговорить с ним?

— Я не хочу применять запрещенный прием, — ответила Берта Кул.

— Выходит, он мертв?

— Повторяю: я могу сказать, где он.

Толстяк посмотрел на свою жену. Та кивнула головой. Кивок был почти неуловим для глаза.

Шеф снова повернулся к Берте Кул. Похоже, теперь он обрел уверенность.

— Нет, — сказал он, — такая информация, пожалуй, не представляет для меня никакой ценности. Мне очень жаль, миссис Кул, ибо вы действительно неординарная личность. К тому же мне положительно нравится Лэм. Говорю вам это совершенно искренне. Возможно, когда-нибудь я прибегну к услугам вашего агентства. Не исключено, что вы сможете оказать нам помощь в получении какой-нибудь интересующей нас информации.

Вновь повернувшись к жене, Кануэтер сказал:

— А ты как считаешь, любовь моя? Правда ведь, мистер Лэм даровитый молодой человек?

Тоном, не допускающим возражений, миссис Кануэтер тихо произнесла:

— Домой Фред отвозил Лэма на седане. Лэм сумел зафиксировать номер машины.

Кануэтер выразительно мотнул головой.

— Вряд ли, любовь моя. Когда я велел Фреду взять седан, то предостерег его на этот счет. Я сказал, чтобы он погасил огни, когда будет парковаться, проводил мистера Лэма до его комнаты и не включал огни до тех пор, пока не убедится, что отъехал достаточно далеко, и Лэм не сможет рассмотреть номера машины.

— И все-таки: на наш адрес он вышел только благодаря этим номерным знакам, — сказала миссис Кануэтер тоном человека, абсолютно уверенного в своей правоте.

Шеф ухватил себя большим и указательным пальцем за отвисающую нижнюю губу.

— Было бы весьма обидно увериться в том, что Фред теряет бдительность. Честное слово, мне бы не хотелось с ним расстаться. Да, не хотелось бы. Для человека, обладающего выдающимися физическими достоинствами, самый большой недостаток — это недооценка тех, кто такой физической силой не обладает. Мне кажется, Фред всегда недооценивает интеллект других людей, ты как считаешь, любовь моя?

— О Фреде поговорим позже, — сказала она. — Сейчас мы обсуждаем возможности сотрудничества с миссис Кул и мистером Лэмом.

— На меня прошу не рассчитывать, — заметил я.

Миссис Кул сказала:

— На Дональда не обращайте внимания. Он мой работник. Что скажу, то и сделает. Каковы ваши предложения?

— Мне кажется, у нас их вообще нет, — хитровато улыбаясь, сказал Кануэтер. По тому, как он произнес эту фразу, было ясно, что точки над «I» еще не поставлены. Берта Кул именно так и восприняла его ответ. Во всяком случае, уходить она пока явно не собиралась. Кануэтер вновь посмотрел на жену и как-то причудливо скривил губы.

— Буду откровенен с вами, миссис Кул, — сказал он, — время для нас чрезвычайно дорого. Важны даже секунды. Нам нужен человек, который помог бы нам получить определенную информацию. Мне кажется, именно вы и есть тот человек, который ею располагает. Можно было бы коротко поговорить на эту тему.

— Говорить будете вы, — откликнулась Берта Кул, — я буду слушать.

— Нет, так не пойдет. В данном случае обмен информацией должен быть обоюдным.

Берта Кул возразила:

— Мне от вас никакой информации не нужно. Если же вам нужна какая-то информация от меня, она будет стоить вам денег.

— Да, да, разумеется, — вроде бы согласился Кануэтер, — но для того, чтобы определить, насколько весома ваша информация и какую ценность она представляет для нас, нам бы следовало все-таки предварительно потолковать.

— Ну, начинайте, — согласилась Берта Кул и стала так и сяк ворочать свое грузное тело в кресле, стараясь найти предельно удобное для него положение.

Кануэтер сказал:

— Морган Биркс нам сейчас не нужен. Нас сейчас интересует его любовница. Очень интересует. Мои люди споткнулись об эту деваху, причем весьма сильно. Я знал, что в гостинице «Перкинс» будет разыгран спектакль. Я знал, что Морган наметил там с кем-то встретиться, не знал только, когда и с кем конкретно. Вероятно, этим кем-то была женщина, зарегистрировавшаяся в гостинице под именем миссис Б. Ф. Морган. А мои люди были настолько сориентированы на самого Моргана Биркса, что совершенно проглядели эту дамочку. Она нас поставила в пиковое положение.

Кануэтер прервался, давая возможность высказаться миссис Кул, но та молчала.

— Нам бы хотелось знать, кто такая миссис Б. Ф. Морган, — сказал Кануэтер.

— Что конкретно вы хотите о ней знать и сколько вы готовы за это заплатить?

— Нам бы хотелось знать, где она сейчас пребывает.

— В этом я могу вам помочь, — обнадежила его Берта Кул.

— То есть ее точный адрес?

Кануэтер снова перевел взгляд на свою жену. Ее взгляд по-прежнему сохранял ту отрешенность, за которой обычно скрывается предельная внутренняя сосредоточенность. Видя, что супруга никак не реагирует на его взгляд, Кануэтер вновь повернулся к миссис Кул.

— Ну что ж, — сказал он, — вот это, пожалуй, настоящая помощь. Буду с вами до конца откровенным, миссис Кул. Мы стараемся как можно реже прибегать к услугам сторонних людей, потому, в частности, что они, как правило, норовят урвать лишнего и по этой причине иной раз подбрасывают гнилой, ненадежный материалец. А мы этого не любим. Я думаю, мистер Лэм рассказал вам, что любая попытка надуть нас может худо отразиться на здоровье.

Берта Кул решительно отрезала:

— Не надо меня пугать. У меня отменное здоровье. У меня чертовски крепкий организм.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Кануэтер. — Хорошо сказано! Крепкий организм! Чудесно! Да, миссис Кул, приятно слышать, что у вас крепкий организм. Мне нравится ваша самооценка. Мне нравится ваша спортивная форма. Думаю, мы могли бы пригласить вас к нам на работу.

Миссис Кул сказала:

— От вас я поеду к Сандре Биркс. Если вы хотите поручить мне какое-то дело, которое покажется мне достаточно прибыльным, я возьмусь за него. Если Сандра Биркс предложит мне какое-то дело на условиях более выгодных, чем ваши, я возьмусь за это дело. Итак, кто больше заплатит, на того я и буду работать.

— Значит, вы хотели бы знать мои условия?

— Да.

— А потом хотите встретиться с миссис Биркс и выяснить, что она намерена предложить вам?

— Да.

— И из этих двух предложений выбрать более выгодное?

— Да.

— Не очень-то это мне по душе, — констатировал Кануэтер. — Совсем, знаете, не нравится. По-моему, это не вполне этичная позиция.

— Моя этика пусть вас не беспокоит, — мило улыбаясь, сказала Берта Кул. — Я играю с вами в открытую.

— Да, я вижу, что это так, миссис Кул. И вы расскажете Сандре Биркс о нашей с вами беседе?

— Поглядим-посмотрим, — ответила она.

— На что?

— На то, что скажет Сандра Биркс и на сколько потянет это ее слово.

— Нам бы не хотелось, чтобы вы упоминали ей о том, что были здесь. Мы бы расценили это как разглашение тайны, — пояснил Кануэтер.

— Я бы не считала такую оценку корректной, — возразила Берта Кул. — Вы меня сюда не приглашали, я сама к вам приехала.

— Вы усложняете ситуацию, — посетовал Кануэтер.

Берта вздохнула:

— Мы чертовски много треплемся и почти все мимо дела.

Кануэтер произнес примиряющим тоном:

— Послушайте, миссис Кул, ваше предложение меня заинтересовало, но прежде чем я смогу назвать вам свою цену, мне необходимо узнать от вас кое-что еще. Я не могу принять решение вслепую.

— Что именно?

— Я хотел бы убедиться в том, что вы и в самом деле знаете адрес подружки Моргана, равно как и в том, что вы и в самом деле вручили судебные бумаги Моргану Бирксу, а не стали жертвой искусно подстроенной мистификации.

— Что вы имеете в виду?

— Сандре Биркс нужен развод. Надо было вручить Моргану судебные бумаги. Разыскать Моргана она не смогла, поэтому решила, что в данном случае целесообразно будет заменить его подставным лицом. Вы полагаете, что сегодня в гостиницу прибыл сам Морган, а мы склонны полагать, что это был не он.

Миссис Кул открыла свою сумочку, достала сигарету и спички и, призывно выставляя вперед свой выдающийся подбородок, сказала:

— Расскажи, как было дело, Дональд.

— Что именно рассказать? — спросил я.

— Все, что касается вручения бумаг. Начинай, надо будет, я тебя остановлю.

— Сандра Биркс поручила нам вручить бумаги Моргану. Я съездил к ней домой и ознакомился с фотографиями ее мужа. Снимки были хорошие. По некоторым специфическим признакам я пришел к заключению, что мне не подсовывают липу, что это действительно его фотографии.

— Да, это мне известно, — подтвердил Кануэтер. — Тут вы правы. Эти фотографии находились у вас в кармане вместе с оригиналом повестки в суд.

Я продолжил:

— Из Канзас-Сити приехал брат Сандры Б. Л. Томе, которого она называет просто Блити…

— Откуда приехал? — перебил меня Кануэтер.

— Из Канзас-Сити.

Шеф стремительно перевел взгляд на жену.

— Продолжайте, Лэм, — сказал он. В голосе его прозвучали нотки встревоженности.

— Блити приехал, чтобы помочь Сандре. Он хорошо знает Моргана Биркса. У меня создалось такое впечатление, что с Морганом его связывает нечто большее, чем с сестрой. Он сказал, что может подсказать, как выйти на Моргана Биркса, но прежде ему необходимо убедиться, что Сандра не ведет с Морганом двойную игру. Похоже, он не очень высоко оценивает моральные и личностные качества своей сестры.

Глазки толстяка проклюнулись искорками живого интереса к тому, что я сказал. Миссис Кул небрежно бросила вполголоса:

— Пока довольно, Дональд. Дальше уже за деньги.

— О каких деньгах вы говорите? — спросил толстяк.

— О тех, какие следует заплатить за то, что мне в столь неурочный час пришлось подняться с постели. Я руковожу сыскным агентством и согласно нашим законам обязана платить за аренду помещения, выплачивать жалованье сотрудникам, платить налоги муниципальным властям за профессиональную практику, кроме того, подоходный налог правительству штата с тех денег, что остаются у меня после того, как с ними «разобрались» федеральные жучки. И вот тогда нужно еще выплатить торговый налог за каждый покупаемый мной предмет женского туалета и…

— Да, да, — улыбаясь и методично, как заведенная кукла, кивая головой, но ни мгновение не отводя своих бирюзово-зеленых глаз от миссис Кул, перебил Кануэтер. — Понимаю, понимаю. У самого такие же проблемы, миссис Кул.

— Так вот. Мой бизнес заключается в сборе информации. На нем я строю свой доход, — продолжила она. — Я располагаю кое-чем, в чем вы испытываете нужду. Вы попытались выбить эту информацию из моего сотрудника. Мне это совсем не нравится.

— Да, мы действительно перегнули палку, — уступчиво, с дипломатической вкрадчивостью, согласился шеф.

— Информация даром в руки не дается. А сыскное агентство не благотворительная организация.

— Мне крайне важно знать, что произошло в гостинице «Перкинс», — сказал шеф, а потом, обратившись к своей жене, спросил: — Тебе не кажется, любовь моя, что нас с тобой оставили с носом?

— Да, что-то тут не так, — сказала она.

— Какую цену назначим миссис Кул? Сто долларов?

Малышка кивнула.

— Сто долларов, — едва ли не восхищенно воскликнул шеф.

— Пусть будет двести, — увещевающе ласково сказала Берта Кул.

— Сто пятьдесят, — подсказала мужу миссис Кануэтер, — и если не согласится, вообще ничего.

— Ладно, — согласилась Берта Кул, — сто пятьдесят.

Толстяк повернулся к жене:

— Нет ли у тебя при себе ста пятидесяти, любовь моя?

— Нет.

— Мой бумажник наверху. Будь добра, сходи принеси.

— Достань из своего пояса, — напомнила она ему.

Он в который раз облизнул губы и сказал:

— Вот что я вам скажу, миссис Кул, вы продолжайте свой рассказ, а свои сто пятьдесят вы всегда успеете получить. Это я вам твердо обещаю, можно сказать, гарантирую.

— Гоните сто пятьдесят, — ответила она.

Он покорно вздохнул, поднялся с кресла, расстегнул куртку своей пижамы. Обнажился огромный белый, дряблый живот, обхваченный замшевым поясом с кармашками для денег. Пояс был сплошь покрыт соляными разводами от пота и давно уже пообтерся и утратил свой первоначальный цвет. Кануэтер расстегнул один из кармашков и вытащил оттуда два стодолларовых банкнота.

— Помельче у вас нет? — поинтересовалась Берта Кул.

— Помельче не водятся.

— Тогда придется отдать вам почти все свои мелкие купюры, — досадливо морщась, сказала Берта Кул.

— Извините, но мелких денег у меня действительно нет.

Берта Кул покопалась в своей сумочке, потом с надеждой посмотрела на меня.

— Деньги есть, Дональд? — спросила она.

— Ни цента, — ответил я.

Она пересчитала свои деньги и сказала:

— Мне надо оставить пятерку на такси. Остается всего сорок долларов. Отдаю вам тридцать пять. Будем считать, что разошлись по-честному. Если это вас не устраивает, сходите за вашим бумажником.

— Будем считать, что это справедливо, — не стал упираться он, — из-за каких-то пятнадцати долларов я не стану, конечно, подниматься наверх.

— Передай мне деньги, — велела Берта Кул.

Толстяк протянул мне деньги. Я отнес их миссис Кул.

Она вручила мне сдачу шестью купюрами: одну достоинством в десять долларов и пять — в пять долларов. Я отнес их Кануэтеру. Тот передал их жене.

— Положи-ка их куда-нибудь, — просительно сказал '. — Неловко как-то носить такую мелочевку в поясе. —

Он застегнул свой пояс, потом пижаму, заправил рубашку в брюки, искоса посмотрел на меня и спросил: — Ну, кто будет говорить? Лэм?

— Да, говорить будет Лэм, — подтвердила миссис Кул его догадку.

— Сандра отдала Бирксу… — начал было я.

— Не нужно об этом, Дональд, — перебила меня миссис Кул. — Это наносит ущерб интересам другого клиента. Расскажи только то, что имеет непосредственное отношение к Моргану… как мы разыскали его и как вручили бумаги. Но не упоминай ни имени, ни адреса подружки Моргана.

— Блити, — сказал я, — сообщил мне имя подружки Моргана. Я поехал к ней и припугнул, мы, мол, намерены вызвать ее в суд по делу о бракоразводном процессе четы Биркс, и стал следить за ее домом. Она вывела меня на гостиницу «Перкинс». Там она зарегистрировалась как миссис Б. Ф. Морган и сняла номер 618. Я подмазал старшего рассыльного и через него выяснил расположение всех комнат на этаже и узнал, какие из них свободы. Он…

— Да, да, да, — перебил меня шеф, сгоравший от нетерпения. Он только что копытом в пол не бил. — Все это нам известно, Дональд. Нам известен каждый ваш шаг с того мгновения, как вы вошли в гостиницу «Перкинс».

— Тогда вам известно и то, как Моргану были вручены бумаги?

— Бумаги вы вручили не Моргану, а кому-то другому.

— Черта с два! — вмешалась Берта Кул. — Он вручил их Моргану Бирксу.

— Где?

— В номере, который снимала его подружка. В 618.

Супруги Кануэтер обменялись взглядами.

— Тут что-то не так, — высказал свое сомнение Кануэтер.

— Все тут так.

— Морган Биркс не входил в номер 618, в этом мы совершенно уверены.

— Зря вы так упираетесь, он был там собственной персоной, — язвительно заметила Берта Кул. — Я видела его лично.

— Ну, что ты на это скажешь, любовь моя? — спросил явно удрученный Кануэтер, поворачиваясь к жене. — Может, мы…

— Пусть Дональд закончит свой рассказ, — сухо сказала она.

Кануэтер опять повернулся ко мне.

— Давайте дальше, Дональд, — передал он мне пожелание жены.

И я продолжил:

— Я снял себе номер. Подъехала Альма Хантер, потом Сандра и Блити. Я оставил их в номере, а сам направился в одно ателье, где взял напрокат костюм рассыльного. С почты отправил телеграмму в адрес компании «Уэстерн Юнион» с передачей миссис Б. Ф. Морган, сам же ее получил, за что расписался в книге регистрации, после чего химическим карандашом черканул на конверте, под адресом: «Адресат может находиться в гостинице «Перкинс». Потом разлиновал несколько первых страниц обычной общей тетради, изобразил, где надо, росписи мнимых получателей и вернулся в гостиницу. Компанию я застал в страшном возбуждении, которое было вызвано тем, что тотчас после моего ухода там появился Морган Биркс. Я облачился в униформу рассыльного, вышел в коридор и постучался в дверь номера 618. Когда меня спросили, что мне нужно, я ответил, что принес телеграмму. Они предложили мне подсунуть ее под дверь. Я вложил телеграмму в общую тетрадь, так чтобы выглядывал только адрес, и стал просовывать тетрадь под дверь, но боком, чтобы они сумели прочесть адрес, но не смогли бы ее при желании выдернуть. Тетрадь, слава Богу, была достаточно толстой и, как я ни старался, разумеется, не проходила внутрь. Я сказал им, что необходимо обязательно расписаться в получении. Они поддались на эту уловку и открыли мне дверь. Я вошел в комнату и увидел Моргана Биркса, лежащего на кровати. Я вручил ему судебные бумаги. Когда я передавал их ему из рук в руки, в комнату, в состоянии крайнего возбуждения и, я бы сказал, экзальтации, ворвалась Сандра. Разговор между ними носил обоюдоострый характер. Никаких сомнений относительно личности этого человека у меня не возникло. Я был и остаюсь уверенным в том, что это Морган Биркс.

Толстяк взглянул на Берту Кул, желая получить от нее подтверждение тому, что рассказал я.

— Все верно, — сказала она, — я видела его в гостинице, а раньше видела его фотографии в газетах. Несомненно, это один и тот же человек.

Толстяк стал возбужденно раскачиваться взад-вперед в своем кресле-качалке.

Берта Кул нанесла ему дополнительный укол:

— В следующий раз, когда я раздобуду важную для вас информацию, не вздумайте пытаться силой выколотить ее из моих сотрудников. Вы добьетесь большего, если обратитесь непосредственно ко мне.

— Но кто бы мог предположить, что мистер Лэм окажется столь твердым орешком, — с горечью, едва ли не жалостливо посетовал Кануэтер.

— У меня все сотрудники стойкие ребята, — обрадовала его миссис Кул. — * Других не держу.

— Позвольте, я переговорю с женой, миссис Кул, — сказал Кануэтер. — Думаю, у нас найдется для вас еще кое-какая работенка. Как ты считаешь, любовь моя? Может, выйдем на минутку в другую комнату?

— Беседуйте, беседуйте, — холодно сказала миссис Кануэтер. — У вас славно получается.

Шеф в который раз за этот вечер перевел свой взгляд на миссис Кул.

— Мы были бы не прочь доверить вашему агентству одно дельце. Весьма деликатного, но вместе с тем и конкретного свойства, — сказал он. — Мы хотим установить контакт с подружкой Моргана Биркса. Нам важно узнать, сколько банковских сейфов арендовано на ее имя. И в каких именно банках. Эта информация требуется нам срочно.

— Сколько кладете? — деловито осведомилась миссис Кул.

— Ну, скажем, двести пятьдесят долларов за каждый указанный вами сейф?

— И сколько их всего? — спросила она.

— Не стану скрывать, миссис Кул, это мне неизвестно. Честно говоря, я даже не уверен, что таковые вообще есть, хотя и склонен подозревать, что все-таки есть. И подозрения мои носят прямо-таки навязчивый характер.

— Бабками не пахнет, — склонив голову набок, сказала она. — Не думаю, чтобы ваше предложение сулило мне какой-то доход.

— Не стоит торопиться с выводами, миссис Кул, — сказал Кануэтер. — Вы знаете, где находится эта женщина. Вам не придется тратить время на поиски. Морган Биркс прячется в надежном месте и вряд ли покинет его. Полиции он не по зубам. Банковские сейфы арендованы им на имя своей подружки. Их может быть пять, а может, и два.

— Или ни одного, — подсказала Берта Кул.

— Ну вот, опять вы за свое, — коротко хохотнул Кануэтер. — Это вновь заявляет о себе своеобразие вашего уникального характера. На меня оно действует бодряще, но так, к сожалению, мы ни к чему окончательному не придем, а драгоценные секунды невосполнимы. У вас есть Лэм, такой сообразительный парень. Ему ничего бы не стоило поехать к девчонке и в два счета выбить из нее нужную информацию.

Я жестко выдерживал свою линию:

— На меня на рассчитывайте.

Кануэтер слащавым голоском процедил:

— На надо так, Лэм. Ты добрый малый. Не будь таким злопамятным. В конце концов, вчерашнее недоразумение есть не что иное, как одна из ипостасей издержек бизнеса.

— Не слушайте вы его трепа, — ободрила Кануэтера миссис Кул. — Вы имеете дело со мной, а с ним я сама разберусь.

— Мы могли бы остановиться на трехстах долларах за сейф, — предложил Кануэтер.

— Не пойдет.

— Это наш предел.

— Сначала я переговорю с Сандрой, а потом дам вам свой ответ.

— Ответ нам бы хотелось получить от вас сейчас же.

— Вы его уже получили.

Кануэтер опять принялся раскачиваться взад-вперед в своем кресле-качалке. Миссис Кануэтер посоветовала ему:

— Спроси ее, где сейчас Морган Биркс.

Кануэтер не преминул возобновить давление.

— Давайте, давайте, миссис Кул. Вы получили от меня сто шестьдесят долларов. И вам известно, где сейчас находится Морган Биркс. Я считаю, что вы просто обязаны сказать нам об этом.

Миссис Кул, как бы пребывая в раздумье, поджала губы, помедлила несколько секунд, потом сказала:

— Вряд ли эта информация может оказаться вам полезной. Но, опять-таки, бесплатно я вам ее не сообщу. Я не принадлежу к ордену филантропов.

Погруженный в свои потаенные мысли, Кануэтер вновь принялся раскачиваться, и тут зазвонил телефон.

— Будь добра, сними трубку, любовь моя!

Храня царственную стылость своей позы, миссис Кануэтер, не поведя и бровью, холодно бросила:

— Сам сними!

Он вздохнул, крепко сжал подлокотники кресла-качалки, потом резким рывком выбросил из нее свое тело и вразвалку направился в другую комнату. Сняв трубку с рычага, он настороженно произнес:

— Да, слушаю.

После этого с полминуты молчал. Наконец спросил:

— Ты уверен? Ну хорошо, приезжай сюда, я дам тебе кое-какие инструкции. Необходима определенная корректировка в связи с новыми обстоятельствами.

Не попрощавшись, он бросил трубку на рычаг, выпятив живот, проковылял к нам и, посмотрев на миссис Кул, расплылся в улыбке.

— Прекрасно представляю себе ваше состояние, миссис Кул, — сказал он и, повернувшись в сторону жены, продолжил: — Морган Биркс мертв, любовь моя. Некая девица, зовут ее Альма Хантер, застрелила его в квартире Сандры Биркс. Пуля настигла его как раз в то мгновение, когда он собирался было выскочить в коридор. И прошила ему голову, войдя в затылок.

— Мертв? — переспросила миссис Кануэтер.

— Мертвее не бывает, — подтвердил Кануэтер.

— Так это кардинально меняет дело, — сказала она.

— Идем, Дональд, — со своей стороны подытожила миссис Кул.

Я поднялся. Она закрыла свою сумочку, поглубже подобрала под кресло ноги, покрепче уперлась руками в подлокотники и, отталкиваясь от них, с короткой раскачки встала на ноги.

Мы двинулись к двери. Кануэтер и его жена перешептывались. Спустя несколько секунд — мы еще не успели выйти в коридор — Кануэтер позвал нас:

— Минутку, миссис Кул. Хочу вас кое о чем спросить.

Он вразвалочку вышел в холл.

— Вы не знаете, Морган Биркс все время находился в 618-м номере? Другими словами, находился ли он там, когда его подружка регистрировалась в гостинице?

— Не знаю, — честно сказала Берта Кул. — А ты что скажешь на это, Дональд?

— Такого не могло быть. Если только она специально не задержалась пофлиртовать с рассыльным, давая возможность Моргану Бирксу незаметно прошмыгнуть в номер. Администратор забронировал ей номер 618, числившийся свободным. Накануне она звонила и просила два номера со смежной ванной. Ей выделили номера 618 и 620. При регистрации она отказалась от 620 номера, сказав, что ее друг не… — Тут я остановился, ибо меня вдруг осенила одна забавная мысль.

— Что «не»? — торопил меня Кануэтер.

— Что он, к сожалению, не приехал в город. Рассыльный провел ее в номер 618. От дежурного старшего рассыльного я получил необходимую информацию и снял себе номер 620.

— У кого был номер с ванной?

— У меня.

— Значит, в 618 номере нет ванны? — спросил меня Кануэтер.

— Вероятно, так, если не было ванны между 618 и 616 номерами.

Из соседней комнаты донесся голос миссис Кануэтер:

— Отпусти ее, Уильям. Мы достаточно много знаем, чтобы справиться с этим делом.

— Итак, миссис Кул, — любезнейшим тоном произнес Кануэтер. — Было чрезвычайно приятно познакомиться с вами. Прошу не забывать нас. Заглядывайте к нам на огонек. Мы вас никогда не забудем. Это я вам твердо обещаю. А ты, Лэм, не держи на нас зла. В конце концов, мой мальчик, ты был великолепен, а твой нос не так уж и плохо выглядит. По твоей походке я вижу, что ребра у тебя слегка побаливают, но это, поверь на слово, через сутки-другие пройдет. Ты… — Он вразвалку прошел к двери и широко распахнул ее. Пройдя мимо него, я вышел на ночную улицу. Шеф проводил нас до крылечка. — Ну, ну, Лэм, пожмем друг другу руки, — все пытался смягчить меня Кануэтер.

— Пожми ему руку, — велела мисс Кул.

Он протянул мне руку, я пожал ее. Ощущение у меня было такое, будто я зачерпнул ладонью из кастрюли целую горсть холодной овсянки. Он посмотрел мне в глаза и сказал:

— А ведь ты все еще обижаешься, Лэм. Ну, что ж, как знаешь, — с ноткой разочарования в голосе прибавил он и, переваливаясь из стороны в сторону, как гусак, зашел обратно в дом и захлопнул за собой дверь.

— Он заказывает музыку, Дональд. Ссоры с заказчиками нам противопоказаны, голубчик, — сказала Берта Кул.

Я промолчал.