Я затаил дыхание, потом медленно выдохнул и, стараясь выглядеть спокойным и естественным, посмотрел на первую фотографию и отбросил ее в сторону. Какой-то неизвестный, которого я никогда не встречал. Мой мозг лихорадочно работал.

Даже если в отделе убийств никогда не узнают про нас с Глэдис, хватит того, чтобы всплыла купчая, подтверждающая, что Джей продал мне свое дело накануне гибели. Убийца — я, и спорить нечего. Даже сумма сделки известна — один доллар. Кто мне поверит, когда я попытаюсь объяснить причину этой странной продажи? Все будет выглядеть так, как будто я заставил Джея переписать магазин на себя, а потом убил его. Я попробовал глотнуть, но ничего не получилось. Губы были как дубовые.

Секунд десять или пятнадцать я невидящим взором внимательно смотрел на вторую фотографию, а мой мозг продолжал лихорадочно работать. Потом моргнул и напряг зрение. Нет, этого парня я не знал. Я покачал головой и отбросил ее в сторону, посмотрел через стол на Хилла и сказал:

— Пока мимо. Лучше все-таки что-нибудь найти, да? — Голос звучал напряженно.

Третьей была фотография парня по имени Хоуи Блор. — Вот этот малый, — сказал я. — Не знаю, но у него может быть зуб против меня. Я засадил его на небольшой срок. — Я посмотрел на Арта и Хилла. — Да вы оба помните.

Никто из них ничего не сказал.

Я отложил фотографию Хоуи в другую сторону.

— Может быть, — продолжал я. — Трудно сказать, что бывший зек его типа может выкинуть.

Мне было немного не по себе. Я отметил еще пару физиономий, оказавшихся знакомыми, сказав, что этих ребят знаю, но наши пути не пересекались, и наконец добрался до Люсьена.

— Эй, — сказал я. — Вот с этим дурачком мы вчера схватились. Это тот Люсьен, о котором я говорил. Тот, который познакомился с «пошли». — Потом я покачал головой, надеясь, что не переигрываю, и продолжил. — Правда, не вижу причин, чтобы подставлять меня. Его приятель даже треснул меня по затылку.

Я положил фотографию Люсьена вместе с остальными. Когда я просмотрел всю пачку, справа от меня лежала — аккуратная стопка фотографий, а слева только фото Хоуи Блора.

— Пожалуй, бесполезно? — сказал я.

— Он отбывает срок, — произнес Хилл, показывая на фотографию Хоуи Блора.

Арт запустил руку в пачку и вытащил фотографию Люсьена. — Это тот парень, который портил нервы Уэверу?

— Ага. Один из них.

— А из-за чего?

— Странная штука. Джей утверждал, что они хотели, чтобы он продал им магазин за бесценок. Я обещал ему, что с моей помощью они, может, передумают. Что произошло — вы знаете.

— Это его отпечатки, — проговорил Арт. — Это он оставил свои отпечатки на твоем столе.

— Да? — голос у меня треснул, словно тонкий лед под ногами.

Мы потратили еще полчаса. Можно было бы вызвать адвоката, но в его услугах, я не нуждался. Я был свободен. Конечно, я не мог прыгнуть на пароход и отплыть в Паго-Паго, но я мог уйти отсюда. За это время я посмотрел картотеку и выкопал фотографию приятеля Люсьена, некоего Холла Поттера, а заодно выяснил полное имя Люсьена — Джордж Люсьен. У обоих были приводы, но ничего существенного за ними не числилось — пока.

В холле я пожал Арту руку, и он сказал:

— Ты не очень хорошо выглядишь.

— Я не очень хорошо себя чувствую.

— Не пропадай. Мы можем взять Люсьена и Поттера в любое время. Ты можешь нам понадобиться. Может даже раньше.

— Конечно, — сказал я и ушел.

Хотелось бежать. Бежать из муниципалитета ко всем чертям. Хотелось выпить. Однако я направился прямо в кабинет психиатра. Пока Люсьена и его дружка еще не поймали, я должен был добраться до сути всей этой запутанной истории, где бы эта суть не скрывалась.

И только сейчас я впервые осознал, что Джей Уэвер на самом деле погиб. Все это время я был занят собой, думая о том, как доказать, что я его не убивал.

Вчера я с ним разговаривал; вчера вечером пил с ним и сказал ему, что завтра у него не будет никаких неприятностей. Да, неприятности для него кончились. Теперь дело не ограничивалось каким-то смешноватым невидимым попугаем. Совершено убийство. И хотя я знал, что не убивал Джея, чистым считать меня было нельзя. И чем больше я прокручивал всю историю, тем больше мне казалось, что я больше всех подходил на роль подозреваемого.

Я толкнул дверь и вошел в кабинет Брюса Уилсона.

Брюс оторвался от чтения какой-то бумаги, лежавшей у него на столе. Он улыбнулся и провел своей худой рукой по густой черной шевелюре.

— Хелло. А я тут думал, зайдешь ли ты.

— Брюс, ты знаешь, что происходит? Со мной, я имею в виду?

Он кивнул.

— А как же. Я говорил с ребятами о нашем вчерашнем разговоре. Они мне все рассказали. Все это… странно.

— Странно? Скажи-ка мне, Брюс. Ты на моей стороне или ты не уверен?

Он посмотрел на меня.

— Я на твоей стороне, Марк. Хотя бы пока. Устраивает?

— Устраивает. Брюс, все это кажется мне очень странным — в понедельник у Джея начались галлюцинации, а сегодня утром его убили. Сегодня пятница, то есть меньше четырех дней с тех пор, как с ним приключились эти неприятности. Я не люблю совпадений, а это мне особенно не нравится.

Он медленно проговорил:

— Я об этом тоже подумал.

— Есть идеи?

— Хороших нет.

— Полагаю, ты знаешь, что после того, как я от тебя ушел, я потратил массу времени на то, чтобы поговорить с теми, кто присутствовал у Джея Уэвера в ту субботу. В том числе с профессиональным гипнотизером, который там тоже был.

Он выпрямился.

— Нет. Я знаю только, что Уэвера убили и что рядом с его телом нашли твой револьвер.

Я все ему пересказал, рассказал о вечеринке и обо всем, что узнал, закончив: «И Джей был под гипнозом. Один из трех».

Он молча сидел и хмурился.

— Предположим, — продолжал я, — что попугай Джея это результат гипноза. Тогда зачем, во имя всего святого, потребовалось навьючить на него эту птицу? Твой ответ, как психиатра?

— Ну, если это произошло случайно, то и говорить не о чем. Низкая квалификация. Значит, надо думать, что это не случайно.

— Предположим, что это было сделано специально. Ведь могло быть так?

— Безусловно. Ну, тогда, в этом случае, могло быть несколько причин. Грубая шутка. Месть за какую-то реальную или вымышленную обиду. — Он еще больше нахмурился и продолжил. — Конечно, это была бы ужасная месть. Или это была попытка вызвать невроз, может даже свести человека с ума. Могли быть и другие причины, Марк. Могло произойти и случайно.

— Да. — Я посмотрел на часы. Шел одиннадцатый час и мне не терпелось выбраться отсюда. Тем не менее, нужна была дополнительная информация. — Брюс, этот малый, Джозеф Борден. Ты что-нибудь о нем знаешь?

— Немного. Судя по тому, что я о нем слышал, он вполне надежный человек. Безусловно знает, что делает; по-моему, он вполне нормален.

— Ты понимаешь, куда я клоню?

— Конечно.

— Ну?

— Может быть. — Он почесал затылок. — Вроде бы никакой связи не просматривается. Немножко чудно.

— Еще как.

— Марк, кроме тебя кто-нибудь еще знает об этих галлюцинациях? Я имею в виду людей, которым ты об этом не говорил?

Секунду я ничего не понимал, потом ощутил холодок.

— Подожди, — медленно произнес я. — Ты что, считаешь, что я это все придумал?

— Спокойно, — сказал он. — Нечего набрасываться на меня. Я тебе верю. Но что, если тебе придется доказывать, что это Уэвер все тебе рассказал? Понял, что я имею в виду?

Я понял, что он имел в виду, еще бы не понять. Я мог все это придумать прежде, чем убить Джея. То есть, если я намеревался его убить. Умысел. Мне это ни капельки не понравилось, особенно если учесть, что Люсьена могли сцапать в любую минуту, или отдел убийств мог пронюхать насчет нас с Глэдис. Я проглотил слюну.

— Не уверен, — сказал я. — Он сказал, что мне первому об этом говорит. — На минуту я задумался. — Не знаю, есть ли еще кто-нибудь кроме меня. Но я рад, что ты это упомянул. Ладно, займусь-ка я этой личностью, Борденом, как следует. Может выйду на след.

Брюс снова нахмурился.

— Возможно… но не думай, что разгадка заключается только в Бордене. Даже если ключ к разгадке таится в гипнозе, неприятности Джея могут корениться в событиях, имевших место до той субботней вечеринки. Кроме того, Уэвер должно быть легко поддается гипнозу. Поэтому не только Борден мог его загипнотизировать.

— Прекрасно. Остается около миллиона человек.

— Еще одно, Марк. Когда человек находится в глубоком трансе, контроль над ним может быть передан любому человеку.

— Ну-ка повтори.

Он улыбнулся.

— Ты что, не прочел книги, которые я тебе дал?

— Не до конца. Черт! Я оставил их в конторе. Хотел дочитать вчера вечером, но забыл.

Он откинулся назад и перебросил свою длинную ногу через ручку кресла.

— Ладно, резюмирую для тебя. Предположим, ты меня загипнотизировал. Пока я нахожусь в трансе, ты говоришь мне, что мною будет управлять капитан Грант. Все, что я обычно делал бы под гипнозом, я стал бы делать по указаниям Гранта. Это упрощение, но незначительное. Кстати говоря, он в свою очередь может передать этот контроль сержанту Андерсону, тот — лейтенанту Хиллу и так далее. Если захочешь, контроль надо мной может быть возвращен тебе.

— Черт побери, — сказал я. — Ты меня не разыгрываешь?

Он, похоже, несколько разозлился.

— О, ради бога, Марк. Нет, я тебя не разыгрываю.

— А что, если я передал бы контроль Гранту, а он приказал бы тебе выпрыгнуть из окна? Ты бы выпрыгнул?

— Нет. По крайней мере я думаю, что из окна я не выпрыгнул бы, как и не ткнул бы ножом моего помощника, но я принадлежу к тем, кто твердо уверен, что загипнотизированного человека можно заставить причинить вред или самому себе или кому-либо другому. Хотя для этого потребуется подготовка и тренировка. Если, скажем, Грант без всякой подготовки приказал бы мне прирезать моего помощника или выпрыгнуть из окна, я, наверное, сразу бы проснулся, то есть вышел бы из транса. Может у меня даже был бы припадок.

— Черт бы меня побрал. А если бы тебя подготовили, как ты говоришь?

— Ладно, предположим, что в течение месяца или двух мне в ходе сеансов гипноза внушали бы, что мой помощник маньяк-убийца, который поклялся убить меня и что я должен убить его в целях самообороны. Более того, что он убил дюжину людей, изнасиловал нескольких женщин, совращал детей и так далее. Понял идею? Потребуется опытный гипнотизер и длительная подготовка, но в нужное время я мог бы его убить. Я убежден, что это возможно, хотя некоторые мои коллеги со мной не согласны. Видимо, наши разногласия никогда не будут разрешены.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Предположим, с помощью гипноза я заставил субъекта убить другого человека. Я доказал правильность своей теории, но кому я могу этим похвастаться? Могу я опубликовать подробные данные об эксперименте в «Журнале общей психологии»? — Он сделал паузу. — Но я уверен, что это возможно. Особенно, если выберу гангстера или наемного убийцу. Легче преодолеть его сопротивление. Человек, который привык убивать, не будет яростно сопротивляться внушению, что он должен убить еще одного.

Он умолк и на мгновенье в комнате воцарилась тишина.

Потом я сказал:

— Пожалуй, понятно. Предположим, однако, что вся эта идея ему не понравится?

— Ты забываешь, Марк. Он об этом ничего не знает.

Меня пробрала легкая дрожь.

— Брюс, — сказал я. — У меня от тебя мурашки по телу.

— Это все теория, по крайней мере настолько, насколько я имею к этому отношение. Хотя она и могла быть опробована много раз, я об этом никогда не узнаю. Теперь насчет Джея Уэвера. Я буду исходить из предположения о том, что его попугай появился в результате гипнотического внушения. Предположим, что Джею приказали посетить мою контору вчера. Сделал бы он это?

— Не вижу причин, почему бы нет. Если бы он этого не сделал, он мог бы стать неврастеником.

— Неврастеником? Почему?

— Ну, воздействие внушения намного сильнее влияния какой-то идеи, неожиданно пришедшей тебе в голову. Если ты будешь сопротивляться, то внушение будет беспокоить тебя до тех пор, пока ты его не выполнишь. Я сейчас вспоминаю один эксперимент, который проводил давным-давно. Я сказал субъекту, который легко поддавался гипнозу, что после того, как он проснется, он отдаст мне свою рубашку, когда я произнесу: «Фи, фай, фоу, фам». Я его разбудил, мы немного побеседовали и в конце концов я сказал: «Фи, фай, фоу, фам». Я специально подобрал эти слова, которые показались бы ему странными и привлекли бы его внимание, хотя и обычная фраза сошла бы. Ну так вот, он встал и начал расстегивать рубашку. Потом остановился, ухмыльнулся и сел. До него дошло, что это результат внушения — он раньше испытывал такие ощущения — и сразу почувствовал его притягательную силу, заставлявшую что-то сделать. Он не помнил внушения, так как находился в тот момент в трансе, однако распознал его воздействие. Я признал его правоту и спросил, что он собирается делать.

Он держался три часа, стал нервным, раздражительным, выкурил почти целую пачку сигарет, в конце концов перестал разговаривать. Пот с него градом катился, а руки не отрывались от рубашки. Наконец он содрал ее с себя и бросил мне. После этого сразу же успокоился. Я считал этот эксперимент особенно интересным, поскольку сила внушения обычно несколько ослабевает, если субъекту о нем известно.

Полминуты я сидел молча. Потом поднялся.

— Спасибо, Брюс. Сегодня больше не переварю, да и проверить кое-что надо.

Он кивнул.

— Ясно. Держи меня в курсе, хорошо? Хотелось бы знать, что там действительно произошло с этим попугаем.

— Да. Мне тоже. — Я вышел.

Я сидел за столом в своей конторе и покуривал, пытаясь разобраться в событиях последних трех часов. Прошло около двадцати четырех часов, с тех пор как Джей позвонил мне в первый раз, а сколько всего произошло.

Я посмотрел на взломанный ящик и начал размышлять о пропавшей купчей. Люсьен и его приятель хотели купить у Джея его магазин. Предположим, что они его убили.

Если так, то, черт побери, на какой выигрыш они рассчитывали? Конечно, они знали, что Джей звал на помощь. Возможно, они рассудили, что после смерти Джея им больше повезет со мной или его наследниками, кто бы там ни унаследовал его дело, особенно если учесть, что меня они подставили как убийцу. Но как они добыли мой револьвер? И как…

Наследники.

Проснись-ка, Логан. Вспомни основы. Если совершено убийство, быстренько определи мотив. Задай себе вопрос — кто извлечет выгоду из смерти жертвы. Если у нее водились денежки, не хлопай глазами, а сразу же задавай следующий вопрос — кто на этом деле разбогатеет? Я полез за бумажником и выудил из него листочек, который Энн нацарапала вчера вечером. Теперь мне был нужен Роберт Ганнибал, адвокат Джея и друг семьи. Он держал контору в Спрокет билдинг на Фигероа. Кроме того, подумал я с любопытством, он тоже был на этой странной вечеринке.

Я собрался уходить. На столе лежала неразобранная почта, и я взял письмо, которое, видимо, послал Джей. Я открыл конверт. Внутри лежал чек на две тысячи пятьсот долларов. Сумма меня удивила. Конечно, Джей не испытывал нужды, но я не сделал ничего такого, что оправдывало бы эту сумму. Пока. Что ж, пора начинать оправдывать гонорар! Логически рассуждая, может теперь, когда Джей мертв, никто ему ничего не должен. Но я, по крайней мере, должен вернуть ему хотя бы это.

Мой путь лежал в Спрокет билдинг.

Роберт Ганнибал был похож на одного из слонов, с которыми другой Ганнибал перебрался через Альпы. Черт, он был похож на одну из вершин этих гор. Нельзя сказать, что он был жирным; он был просто очень здоровым. Когда я вошел в его тесную контору, он сидел за маленьким столом и поэтому казался еще больше. Он приподнялся, когда я вошел, и начал расти. Он дорос до моих шести футов и вымахал еще на четыре или пять Дюймов. Плечи у него были тоже соответствующие, а руки вдвое больше моих.

Он улыбнулся, обнажив крупные, как куски сахара, белые зубы, и произнес:

— Мистер Логан? Чем могу быть полезен?

Его секретарша доложила ему мое имя, но не сообщила, чем я занимаюсь. Я пожал его лапу:

— Я частный детектив, мистер Ганнибал. У меня есть пара вопросов, на которые вы могли бы ответить.

— Буду рад, буду рад. Садитесь.

Он вел себя так, как будто был вне себя от радости. У него был сочный и мощный голос, и я мог бы поспорить, что он являл собой внушительную фигуру перед судом присяжных. Особенно, если большинство в нем составляли женщины.

Я сел и взял сигарету из деревянной табакерки, которую он предложил мне. Он дал мне прикурить, затем поднес зажигалку к сигарете, болтающейся в его широких губах, и сказал, выпустив облако дыма:

— Теперь можно поговорить. Так что вы хотите, мистер Логан?

— Я насчет Джея Уэвера.

Он пришел в себя.

— Да, конечно, я слышал. Ужасно. Я знал Уэверов очень хорошо.

— Полиция у вас была?

Он кивнул.

— Полагаю, они уже побеседовали с семьей и близкими друзьями.

— Мистер Ганнибал, перейдем к делу. Насколько я знаю, Джей был достаточно обеспеченным человеком. Не могли бы вы сказать, кто наследует его состояние?

Он нахмурился:

— О, не рано ли…

— Знаю. Прошу извинить, если это кажется вам бессердечным.

Он набрал полный рот дыма, выдохнул и прочертил сигаретой кольцо в воздухе. Наблюдая за исчезающим кольцом, он спросил: «Мистер Логан, а почему вы этим интересуетесь?»

— Я давно знаю Джея Уэвера. Он мне нравился. Был моим другом.

Он нахмурился.

— Мистер Логан, может ваша профессия оказывает на вас чрезмерное влияние?

— Его убили.

Он посмотрел на меня.

— Полиция поставила меня в известность об этом. И все же я не считаю возможным обсуждать вопрос наследства.

Этого надо было ожидать. Мы немного поболтали, и я уже думал, что ничего от него вообще не добьюсь. Только когда я в конце концов сказал, что получу нужную мне информацию в другом месте, он начал поддаваться уговорам.

Наконец он произнес:

— Мистер Логан, я считаю, что надо мной довлеет привычка. Знаете, привилегированные связи. Просто мне кажется, что вы придаете излишнее значение вопросу наследства. Вряд ли это может быть связано со смертью мистера Уэвера. — Казалось, что его что-то тревожит. Он добавил. — Это абсолютно невозможно. — Потом вздохнул и произнес. — Хорошо, мистер Логан. Видимо, вы все равно вскоре прочтете в газетах условия завещания.

Я закурил новую сигарету. Похоже было на то, что через несколько минут мне выдадут хорошенький мотивчик, и я уже начал думать о Глэдис и ее любовных увлечениях. Джею пятьдесят восемь, Глэдис — тридцать, хотя, как она '"утверждает, двадцать девять. Шикарная, не прочь поразвлечься девочка и мужик с трубкой и в домашних тапочках. Я припомнил слева Глэдис о том, что у нее в голове почти ничего не удержалось, и вспомнил, как Энн сказала, что она врет.

— Полагаю, — сказал Ганнибал, — вам известно, что мистер Уэвер женился два года назад?

Я кивнул.

— После женитьбы Джей попросил меня составить завещание. Знаете, я занимаюсь всеми его юридическими делами. Он не был таким состоятельным, как сейчас… как в последнее время, но в целом общая сумма составляла примерно двести пятьдесят тысяч долларов. В основном эти деньги предназначались миссис Уэвер и его дочери — Энн. В случае его смерти двадцать пять тысяч долларов получала Энн, а все остальное — миссис Уэвер.

Я стряхнул пепел в латунную пепельницу. Значит Глэдис получала двести двадцать пять тысяч, плюс то, что Джей накопил с тех пор.

Ганнибал продолжал:

— Затем, примерно две недели назад мистер Уэвер, по неизвестным соображениям сделал новое завещание. Он оставил все Энн.

— Что-о?

— Я должен поправиться. Десять-тысяч долларов предназначалось миссис Уэвер, а все остальное — его дочери.

В моей голове сразу же возникла целая куча вопросов. Почему? Почему две недели назад? Знала ли Энн об этом? Почему всего лишь за две недели до гибели? Я загасил сигарету и спросил:

— Джей оставил все Энн?

Он кивнул.

— А миссис Уэвер и Энн, обе знали о новом завещании?

— Да, — ответил он. — Секретов тут не было. Вообще-то и миссис Уэвер и Энн были с ним, когда он зашел ко мне, чтобы дать новые указания.

— Это было всего лишь две недели назад?

— Чуть больше. Две недели назад завещание было составлено и подписано. Другими словами, с той даты оно вступало в силу вместо старого завещания. Теперь это законный документ. Не считая десяти тысяч, Энн — единственная наследница.

Это меняло дело. Версия о наследстве уже не казалась мне такой важной. Может я слишком рьяно за нее ухватился. И потом еще столько невразумительного — два бандита, например. Попугай Джея. Передача магазина мне за день до его смерти. И самое главное для меня сейчас обстоятельство — его убили моим револьвером. Я вдруг снова вспомнил все те странности, с которыми столкнулся, проснувшись сегодня утром. Я почувствовал, как мною овладевает беспокойство. Надо разобраться в обстоятельствах смерти Джея, да и в том, как он провел последние дни.

Я взял новую сигарету и сказал:

— Спасибо, если не возражаете, раз уж я здесь, то я хотел бы выяснить кое-что еще.

Он спокойно смотрел на меня.

— Вечеринка у Джея в прошлую субботу. Как я понимаю, вы были туда приглашены.

— Да.

— Я уже беседовал с несколькими гостями и довольно хорошо представляю, что там происходило. Меня особенно интересует сеанс гипнотизера. Буду вам признателен, если вы расскажете мне о лекции и сеансе мистера Бордена.

— Разумеется. Я был… я весь вечер не спал. — Он усмехнулся. — Я не поддавался мистеру Бордену. Знаете, не хотел под гипнозом разглашать профессиональные тайны.

Я кивнул и он продолжил. Его рассказ повторял то, что я уже слышал. Джей изобразил Гитлера и в конце сеанса приготовил коктейли. Глэдис встала и села, когда Борден коснулся своего носа. Эйла, по словам Ганнибала, исполнила небольшой танец. Похоже, все то же самое.

— Перед тем, как все разошлись, Борден был с Джеем, когда тот смешивал коктейли? — спросил я.

Ганнибал кивнул и я задал еще вопрос.

— Сколько времени это заняло?

Он недоуменно посмотрел на меня, но ответил.

— Три или четыре минуты. Сколько требуется, чтобы приготовить девять коктейлей? Я не обратил внимания. А что?

— В какое время это было?

— Около полуночи. Мы еще с полчаса посидели, поболтали, а потом разошлись. Мистер Логан, вы придаете какое-то странное значение целому ряду обстоятельств.

— Да, — я поднялся. — Не смею больше отвлекать вас. Кстати, Борден позаботился снять все внушения?

— Конечно. Он сделал это перед-тем как мы разошлись.

— Еще одно. Джей не говорил вам, мистер Ганнибал, почему он решил изменить завещание?

— Нет. Я пытался убедить его не спешить, предпринимая такой важный шаг, но все было бесполезно. Он вел себя совершенно спокойно и, видимо, уже все обдумал. Вообще-то я даже обсуждал с ним эту проблему в тот вечер.

— О-о? Во время сеанса?

— Нет, этот момент вряд ли подошел бы для такой беседы. Я вернулся к нему, после того как отвез домой мисс Стюарт.

— Вы приехали на вечеринку вместе с мисс Стюарт?

Он кивнул.

— Что ж, еще раз спасибо, мистер Ганнибал.

— Не за что, мистер Логан.

Я вышел из его конторы и направился к машине. Видимо, моим следующим шагом должна стать беседа с Энн. Мне вовсе не хотелось беспокоить расспросами близких Джея сразу после его смерти, но ничего другого не оставалось. Жаль, что у меня не было другого повода, чтобы встретиться с ней.