Зазвонил будильник, я приподнялся на локте и со злостью посмотрел на него. Семь утра — пора вставать. Я схватил ближайший ко мне будильник, нажал на кнопку звонка и снова лег в ожидании, когда загремит второй будильник и вытащит меня из постели.

Только в это утро второй будильник не зазвонил. В конце концов я с трудом продрал глаза и оглядел комнату. Посмотрел на будильник. Странно, он, видимо, остановился где-то после трех утра. Очевидно, я забыл его завести, хотя первый, тем не менее, поставил. Когда я просыпаюсь у меня не голова, а цементная плита, но сегодня я был дурее обычного.

Я зевнул и в голове застучало. Я тупо заморгал, поднял руку и нащупал наклейку на затылке. Тут я вспомнил Люсьена и второго бандита, который треснул меня вчера у Джея. Надо свести счеты с этими ребятами, может даже сегодня.

Черт с ними. Я дополз до кухни, поставил кофе, зевая, добрался до ванной комнаты и встал под душ. Через пять минут я окончательно проснулся и растерся толстым полотенцем. Я заметил небольшое красное пятнышко на изгибе левой руки. Немного болело, но оно было такое маленькое, что волноваться не стоило. Я прижег его йодом, зашел в кухню, налил чашку кофе, и пока он остывал, пошел одеваться.

Заглянув в шкаф, я выругался. Черт побери, куда подевался серый габардиновый костюм, который я надевал вчера. Обувные колодки не были вставлены в полуботинки, а почему-то валялись на полу. Я почесал затылок и огляделся. А, всё здесь. Одежда была аккуратно сложена и повешена на кресле, на полу под ним стояли мои начищенные коричневые полуботинки. Я уставился на них. Если у меня в глазах не двоилось и не троилось, я всегда вешал одежду в шкаф.

Я попытался пошевелить мозгами. Разве вчера вечером я здорово погудел? Один стаканчик у Джея, один с Энн — странная девица эта Энн. Хотя заинтриговывает. После этого ничего не пил. Встретился с Борденом, потом с Питером и Эйлой. Девочка, что надо. Никогда не видел такой коварной улыбки.

Я почувствовал, что плотоядно улыбаюсь и согнал улыбку с лица. Я не мог вспомнить, пил ли я что-нибудь, когда вернулся домой. Черт, я даже не мог вспомнить, как раздевался. Осторожней, Логан, подумал я. Стареешь, мальчик.

Я пожал плечами и надел коричневые брюки, чистую рубашку, носки в ромбик и коричневые ботинки. Потом вернулся на кухню и поджарил яичницу. После второй чашки кофе направился в спальню, выдвинул ящик комода и вынул портупею с кобурой. Несколько секунд внимательно смотрел на нее со странным чувством. Револьвера не было.

Я пошарил по всем ящикам, но ничего не нашел. На меня это было совсем непохоже. Мой мощный магнум калибра 9 мм — это не такая штука, которую можно бросать где угодно. Я потратил двадцать минут на обыск всей квартиры. Даже спустился вниз и осмотрел машину. Чисто. Вернувшись домой, я растянулся на диване, который стоял в тусклой передней, и попытался привести мои мысли в порядок.

Может сегодня день просто не сложился? Просыпаешься, вываливаешься из постели и весь день идет кувырком. Но что-то все-таки было очень странно. Я пощупал затылок. Удары сердца отдавались в голове, и я подумал, а нет ли у меня сотрясения мозга. Я вспомнил, что когда пришел в себя в магазине Джея, зрение у меня некоторое время было нарушено. Правда, всего несколько секунд, и потом, вроде, все было нормально. Но думать было трудно.

Я все еще пребывал на диване, когда раздался стук в дверь. Стук был громкий, и я вздрогнул. Я посмотрел на часы. Только начало девятого. Кого это черт принес в такую рань?

Я подошел к двери и открыл ее.

Сначала я даже не разобрался, кто это был. Первый кого я увидел, был полисмен, стоявший сзади человека в коричневом костюме, маячившего прямо у меня перед носом.

— Хелло, Марк.

Я взглянул на штатского. Ну надо же, Хилл. Лейтенант уголовной полиции Джим Хилл, мой приятель.

— Ну, привет, — сказал я. — Что гигант уголовки здесь вынюхивает? Хочешь посоветоваться, Хилл?

Он не расплылся в улыбке.

— Не возражаешь, если мы войдем, Марк?

— Черт возьми, нет, конечно. Кофе еще горячий, если хотите.

Они прошли за мной в квартиру. Я направился на кухню, но Хилл сказал:

— Не надо кофе, Марк. Мы по делу.

— По делу? — спросил я. — В этот час? Ну, даешь. — Он прикусил губу, посмотрел на меня и я прекратил свои шуточки. — Черт побери, что происходит? Хилл ты ведешь себя так, как будто я подхватил венерическую болезнь.

— Да, как насчет того, чтобы пройти с нами, Марк?

— Куда?

— В центр.

— Зачем?

— Там объяснят.

Несколько секунд мы пристально смотрели друг на друга. Я спросил:

— Ты, что, шутишь?

— Нет.

Он больше ничего не сказал, просто ждал. Я вздохнул.

— Подождите, пиджак надену.

В спальне я вынул коричневый твидовый пиджак из шкафа и надел его. Когда я повернулся, то заметил, что полисмен стоял в дверях и следил за мной. Я проскользнул мимо него и вышел вместе с Хиллом.

Выйдя на улицу, я направился к своей машине, но Хилл сказал:

— Мы тебя довезем, Марк.

Я сел вместе с ним на заднее сиденье темно-серого радиофицированного автомобиля, и мы в молчании доехали до муниципалитета.

Мы поднялись наверх, прошли под указателем «Полицейское управление» и пошли дальше, минуя различные отделы. Я ходил по этому коридору десятки раз, но всегда без личного эскорта. В самом конце холла находился кабинет начальника уголовного бюро, а слева, за углом в комнате № 42 — отдел убийств.

Когда мы дошли почти до конца коридора, я сказал:

— Хилл, ради бога, раскрой рот.

— Да, Марк. Через минуту.

Мы завернули за угол и вошли в комнату № 42. Я был здесь сотни раз, но сейчас все выглядело по-другому. Длинный, поцарапанный сосновый стол у большого окна, еще один стол у двери, стулья с прямой спинкой, на стене календарь из морга и справа от меня небольшой закуточек.

И Грант.

Капитан уголовной полиции Артур Грант, начальник отдела убийств. Он стоял, прислонившись спиной к стене, высокий и на вид изящный, однако под плохо сидящем на нем костюме скрывалось крепкое, жилистое тело. Как всегда, он немного сутулился и покусывал свои пышные, аккуратно подстриженные усы, поглядывая на меня темными, ничего не выражающими глазами. Жесткий, но лучший полицейский, какого я когда-либо знал, и вообще очень хороший человек.

Он выглядел утомленным. На столе перед ним стояла стеклянная пепельница, полная окурков, причем некоторые из них были едва начаты. Похоже, он был здесь уже давно.

— Хелло, Марк, — сказал он. И все. Обычно мы перебрасывались парой шуток, но на этот раз обошлись без них,

— В чем дело, Арт?

— Марк, — произнес он. — Сделай следующее. Расскажу нам, что ты делал вчера вечером. Ты знаешь порядок.

Порядок я знал, прекрасно знал, даже без всяких напоминаний о Конституции. По крайней мере дважды в неделю я заходил сюда и подолгу беседовал с Артом. Я спросил:

— Что за черт, Арт? Что я, по-вашему, сделал?

— Это важно, Марк.

Я никогда не видел его таким несчастным. Конечно, он был моим другом, но уж если у него были какие-то основания, он свое дело все равно сделает. Я же Нисколько не облегчал его задачу.

— О’кей, Арт. Что ты хочешь узнать?

Кроме Хилла, Гранта и меня в комнате находился еще один полисмен в штатском — сержант, которого я где-то видел. Полисмен в форме куда-то пропал по дороге.

Грант сказал:

— Начинай примерно с семи вечера. До этого все ясно.

— Отлично. — Я сел на стул, который он мне предложил, а Хилл сел напротив меня у другого края стола. Арт и сержант продолжали стоять. Я начал говорить. Рассказал им о том, как пошел к Джею после семи часов, коротко, в общих чертах обрисовал, что я там делал. Потом рассказал о том, что встречался с Энн, Борденом, Питером и Эйлой.

Потом я сказал:

— Когда я вернулся домой, я…

Я остановился и Хилл подстегнул меня:

— Ты что, Марк?

— Ну, вошел, конечно, и, по-моему, сразу лег. Я должно быть чертовски устал.

— Должно быть? Ты, что, не знаешь?

Я ощутил неприятный холодок. Хилл ловил меня на удочку, но пока мне никто не объяснил, почему я здесь, а я уже приближался к тому моменту, когда мне надо было это знать. Я сказал:

— Ну, я устал. Честно говоря, не слишком хорошо помню. По той простой причине, что взгрели меня вчера.

Арт резко произнес.

— Что такое? Ты об этом не упоминал, Марк.

— Это было раньше. Пара мальчиков осложняла жизнь Джею Уэверу, и я обещал прийти и помочь ему. Получилось не очень здорово. Их было двое, и один из них врезал мне, пока я развлекался с другим.

— Твоя наклейка из-за этого? — спросил Хилл.

Я потрогал затылок.

— Да. Немного кровило. Малый должно быть трахнул рукояткой пистолета. — Никто ничего не сказал, поэтому я закруглился. — В общем, лег спать. Будильник прозвенел в семь и я встал. Выпил кофе, потом вы объявились. — Я кивком показал на Хилла.

— Это все? — спросил он.

— Еще что-нибудь надо?

— Когда ты вчера вечером ввалился домой, ты не пил или еще что-нибудь? Сразу лег?

Я попытался ухмыльнуться, но из этого ничего не получилось.

— По правде сказать, я не очень хорошо помню. Пожалуй, этот удар оказался посильнее, чем я думал. Может, небольшое сотрясение.

Они молчали.

Я почувствовал, что у меня на лбу выступил пот.

— Слушайте, в чем дело, черт бы вас побрал! Я уже десять минут здесь треплюсь.

— Полегче, Марк, — сказал Арт.

Хилл закурил и предложил мне сигарету.

— Ты никуда не выходил, после того как лег? — спросил он.

Когда я закуривал, спичка у меня в руке немного дрожала.

— Черт возьми, я не вставал, — ответил я. — Что, по-твоему, я делал? Прыгал по крыше?

— Тогда ты помнишь, как ложился спать?

— Ну, конечно… — Самое смешное, я ничего не помнил. Я хотел было рассказать о всех тех странностях, которые заметил сегодня утром, но передумал. Все это мне не нравилось. Я продолжал. — По-твоему, я забыл, что лег спать? По-твоему, я чокнулся? Я лег и спал как ребенок. Как уставший ребенок. Ну, что?

Хилл затянулся и я видел, как кончик его сигареты засветился огоньком и потом стал серым.

— Тебя, случайно, никто не мог видеть в городе после двенадцати?

— После двенадцати? Я же сказал тебе, Хилл, что я спал? Что ты тут навешиваешь мне лапшу, что меня видели после двенадцати?

Он покачал головой.

— Я только спросил, могло ли это быть?

— Нет, черт побери, не могло. — Я начал злиться. Может у них тут и работа, но с меня хватит. — О’кей, друзья, — сказал я. — В чем дело? Я не люблю в игрушки играть, а от этой мне уже тошно. — Я перевел свой взгляд с Хилла на Гранта и прорычал. — Или вы мне говорите, зачем здесь вся компания собралась или я заткнусь. Я рассказал вам все, что знаю и, как говорят, мне скрывать нечего. А теперь молчу.

Минуту никто ничего не говорил, потом Арт вздохнул.

— Ладно, Марк, — сказал он. — Сейчас все узнаешь. Между прочим, револьвер при тебе?

Внутри у меня все перевернулось. Я тихо произнес.

— Нет. Что ты меня спрашиваешь о револьвере? — Я кивком головы показал на Хилла. — Он знает, что я без оружия. Я был без пиджака, когда он пришел. — Я попытался отвести этот вопрос, но я помнил, что револьвера при мне просто не могло быть. В горле вдруг все пересохло. — Выкладывай, — сказал я.

Арт повернулся и зашел в свой закуток. Вернулся с револьвером в руке и пустил его по полу к Хиллу. Потом он повернулся, ушел к себе в закуток и закрыл дверь.

— Эй, — сказал я, — дай-ка посмотреть.

Я мог и не смотреть. Это был мой магнум калибра 9 мм. Оружие одной и той же марки и одного и того же типа всегда более или менее выглядит одинаково, но когда оно с тобой многие годы, когда ты следишь за ним, сам им пользуешься, то свое оружие узнаешь сразу.

Хилл передал мне револьвер, я покрутил его в руках и внимательно осмотрел.

— Где ты его взял?

— Твой ведь, Марк?

— Перестань, знаешь же, что мой. Я спросил, где ты его взял?

— Нашли рядом с телом Джея Уэвера.

Меня просто сразило.

— Что ты хочешь сказать, какое тело? — спросил я. — Джей. Ничего не понимаю.

Он не ответил. Я взглянул на сержанта. Тот смотрел на меня. И тут до меня дошло.

Я медленно приподнялся, перегнулся через стол, вцепившись в него мокрыми руками.

— Ты, сволочь, — прохрипел я. — Так вот оно что. Ах ты, тупая сволочь. Я думал, у тебя хватит соображения… Я подошел к закуточку, куда удалился Грант, рывком открыл дверь. Он поднял голову.

— Арт, — сказал я. — Вы мне это не шейте. Если вы нашли мое оружие рядом с убитым человеком, значит я убил его? Ты считаешь, что я кого-то убил?

Он вздохнул.

— Сядь, Марк. — Он кивнул и остальные тоже зашли в закуток. Мы начали все снова. Они были очень вежливы, все трое. Они меня не допекали. Когда я попросил, мне дали сигареты и стакан воды. Но мы все кружились на одном месте. Они рассказали мне, что произошло.

Один из полисменов заметил, что входная дверь в магазин Уэвера не заперта, а внутри горит свет. Он зашел с проверкой и увидел, что Джей лежит мертвым на полу. Мой револьвер валялся под соседним прилавком. Джей умер не так давно. Примерно в три или четыре часа утра.

В конце концов я сказал:

— Все, что у вас есть, это данные баллистики и то, что я был вчера у Джея. И что я разговаривал с Брюсом Уилсоном о Джее. Я же рассказал вам об этом чертовом попугае.

Арт кивнул.

— Брюс нам об этом сообщил. Совпадает с тем, что ты нам рассказал о Джее.

Я повторил.

— Арт, это все, что у вас есть. Ты считаешь, что я его убил?

Он смущенно заерзал.

— Марк… — Он взглянул на Хилла с сержантом, потоь посмотрел на меня. — Может и нет. Но…

Этого было достаточно. Даже слишком. Мне стало лучше.

— Извини, Арт. Послушай. Поверь мне, я не убивал Джея. Если я сделал бы это, я не бросил бы револьвер рядом с ним. Единственное, что у вас есть против меня, это мой револьвер. Я не…

Я хотел сказать, что во-первых, понятия не имею, как он, черт побери, там оказался, однако даже если бы этс было правдой, прозвучало бы все равно фальшиво, поэтому я прикусил язык, успокоился и начал немного шевелить мозгами.

Я не знал, как обстояло дело с револьвером, но такое признание вряд ли помогло бы выбраться на свежий воздух. Я не распространялся насчет двух бандитов, только сказал, что они досаждали Джею и врезали мне, когда я пытался ему помочь. И тут я сообразил. Я не упомянул о нашей сделке с Джеем на предмет передачи его дела мне, и у меня возникла мысль. Мне было противно врать Арту, но еще противнее отправляться в тюрьму. Я должен был найти убийцу Джея, а сидя в тюрьме, не смог бы этого сделать.

Я сказал как можно убедительнее:

— Думаю, я понял. — Вся эта идиотская история сбила меня с панталыку, потом вы меня довели. — Мне удалось ухмыльнуться. — Насчет револьвера. Я не стрелял, значит это был кто-то другой. Кто, не знаю. Но увести мое оружие было не трудно.

Арт нахмурился.

Я попытался вспомнить, видел ли кто-нибудь вчера вечером меня с оружием. Револьвер был при мне, но твердо свидетельствовать никто бы не смог — за исключением Люсьена и его приятеля.

Поэтому я рискнул.

— Я был без оружия пару дней. Не работал. Последний раз я видел мой магнум, когда запирал его в среднем ящике письменного стола в конторе.

Арт продолжал хмурить брови.

Я продолжал.

— Это единственное, что приходит мне в голову, Арт. Это единственное разумное объяснение. Револьвер теперь у Хилла, а я последний раз видел его у себя в конторе. Кто-то, видно, его спер. — Я покачал головой, пытаясь изобразить недоумение. — Не знаю, как. Или зачем. Зачем кому-то понадобилось красть мой револьвер?

На этом я остановился. Арт Грант посмотрел мимо меня и кивнул. Я услышал, как сзади кто-то встал, но не обернулся. Я уже отстрелялся.

Прошло минут двадцать. За это время я постарался поубедительнее рассказать о своих действиях прошлой ночью, потом осторожно добавил кое-какие детали о нашей встрече у Джея с этими крутыми ребятами.

— Одного парня звали Люсьен, — сказал я в заключение. — Имени второго не знаю, но того, который покрепче, звали Люсьен. Поплясал он у меня, Арт. Знаешь этот прием с двумя пальцами — «пошли»? — Я показал ему прием на своей руке, и Арт слегка улыбнулся. — Боже, — сказал я. — Он прямо задыхался. Но в этот момент второй малый врезал мне по голове, и я потерял интерес. Мне еще повезло, что Люсьен не выбил мне все зубы.

Я закурил, затянулся и в этот момент зазвонил телефон. Арт произнес в трубку:

— Да? Отпечатки? Ага. Доложи. Хорошо. — И повесил трубку.

Я постарался сделать вид, будто меня это не касалось.

Арт стряхнул пепел с сигареты. Я ничего не говорил. Если все сработало, я смогу выбраться отсюда на некоторое время, но на душе было тошно. Я буду не в своей тарелке до тех пор, пока не выясню, что же произошло на самом деле, и не скажу Гранту, что я соврал, пока не скажу ему что револьвер был при мне, когда я вечером вернулся до мой, пока не объясню, что соврал, чтобы не загреметь в кутузку. Правда, он может узнать, что я наврал, а если узнает, тюрьма мне обеспечена. Друзья друзьями, но лжи Арт не потерпит.

— Ну, — произнес я. — Что теперь? Будете заводить дело на подозреваемого? Может вызвать адвоката, чтобы мне вручили ордер на арест? Я ухмыльнулся, стараясь выглядеть веселее, чем я чувствовал себя на самом деле.

— Не заводись, — сказал Арт, покусывая усы.

Хилл вышел из комнаты и вернулся с горячим кофе в бумажных стаканчиках. Мы все попили кофе. Через довольно длительный промежуток времени, в течение которого я снова пересказывал свою историю, зазвонил телефон.

Арт схватил трубку. Полминуты он слушал, потом сказал:

— Да. О’кей. Поднимайся. — Он посмотрел на меня. — Марк, ты знаешь, что твоя контора взломана?

Я не вскочил с места, не стал изображать крайнее удивление. Вместо этого я небрежно произнес, чувствуя себя последним подлецом.

— Ты не шутишь? Хотя, как я и сказал, смысл в этом есть.

Он кивнул и загасил сигарету.

— Взломана входная дверь, а также три ящика стола, включая и средний, где, как ты сказал, был револьвер. Ребята из лаборатории обнаружили отпечаток на поверхности стола, Марк. Хороший отпечаток — ладонь и четыре пальца. Отпечатки не твои и не Уэвера.

— Установите их? — Я решил, что с этого момента буду драить этот прекрасный стол каждый день.

— Уже установили.

— Кто? — спросил я. Но прежде чем он успел ответить, я сказал — Подожди минутку. Не говори ничего. У меня идея. У вас есть фотография этого парня?

Он кивнул.

— Что если принести сюда дюжину фотографий? Сколько хочешь, включая и фотографию этого парня с отпечатками. Я выберу одну или несколько фотографий тех, кто, видно, настолько меня ненавидит, что подстроил все это. Черт побери, Арт, я нисколько не сомневаюсь, что это все подстроено. Если за мной кто-то охотится, то это может быть только тот, с кем у меня пересеклись дорожки. Вся эта несуразица возникла не случайно. Может я чего-то не понимаю, но похоже, что против меня это давно замышлялось.

Он подумал, потом вывел Хилла в соседнюю комнату, оставив дверь открытой, и что-то сказал ему, но я не разобрал что. Через десять минут Грант, Хилл, сержант и я сидели в большой комнате. Я сел за длинный стол с пачкой фотографий в руках. Сердце у меня колотилось.

— Ну, поехали, — сказал я.

Я начал быстро просматривать колоду, надеясь найти мрачную рожу Люсьена с длинным крючковатым носом, или его приятеля. Кто-нибудь из них, считал я, взломал мою контору и выкрал купчую. И тут я увидел фотографию Люсьена. Я быстро отложил ее в конец пачки, пытаясь ничем себя не выдать. Фотографии приятеля Люсьена не нашел. Оно и к лучшему, может я попался.

И в этот момент мне в голову пришла мысль, от которой чуть не закружилась голова. Я до чертиков испугался. Я находился в отделе убийств, обсуждая с его сотрудниками убийство, которое, как они считали, мог совершить я, но положение мое было не таким уж плохим. Более того, оно улучшалось, потому что против меня не было ничего, кроме моего револьвера, послужившего орудием убийства. За исключением этого, положение мое было довольно прочным. Джей был моим другом; убив его, я ничего не выигрывал; револьвер у меня могли легко украсть именно так, как я показал; никто не мог бы доказать, что у меня был злой умысел или какой-нибудь мотив.

Вся шутка заключалась в этом. Мотив. И у Марка Логана, частного детектива, мотива не было. Совершенно никакого.

Только одна мелочь — я спал с женой убитого почти до дня его гибели.

Только эта мелочь — и четверть миллиона долларов.