Самые крайние выступы – Доки Четыре и Пять – были захвачены быстро. В швартовочных зонах лоялисты устроили опорные пункты. В Доке Три скоро начался жестокий бой, и яростное сопротивление окопавшихся легионеров Детей Императора остановило наступление. Вскоре сражение перекинулось на верфи, предназначенные для ремонта пустотных гигантов, освещая гигантские гравитационные краны и площадки перегрузки. Громадные летающие платформы и спирали грузоподъемников озарялись вспышками взрывов, а затем затмевались клубами дыма, поднимающихся с атмосферных пузырей доков.

Когда Дети Императора высадили дополнительные силы в доке Пять, образовав второй фронт против правого фланга наступающих Белых Шрамов, дикие всадники V Легиона бросили в бой запланированную вторую волну – эскадроны грависпидеров и гравициклов, которые находились в резерве во время первого удара. Спидеры пронеслись над пылающими причалами и наступающей пехотой и устремились в ожидавшую впереди тьму. Более тяжелые суда бесстрашно направились в ураган зенитного огня для укрепления растущего плацдарма. Из отсеков транспортных «Громовых ястребов» сбросили «Лендрейдеры». Машины с грохотом приземлились на палубу и покатились вперед, плюясь лазерными лучами в сердце вражеских линий. Боевые танки «Сикаран» набрали атакующую скорость, сильно раскачиваясь при прорыве через дымящиеся руины стационарных укреплений. На позиции спустились новые спидеры и немедленно открыли огонь, маневрируя под встречным огнем.

В скором времени сражение достигло Внутренних доковых врат. Шесть увенчанных аквилами и готическими арками порталов могли пропустить внутрь Основы пустотный корабль эскортного класса. Сейчас Врата пылали, высоченные колонны раскалывались, а внешние бастионы освещались многократными попаданиями снарядов. Когда V Легион приблизился к своей цели, против них была брошена вся имеющаяся пехота – тактические отделения Детей Императора, усиленные батальонами смертных солдат из полков Предательской Армии и их собственными поспешно высаженными танковыми группами и бронированными шагоходами. Отделения опустошителей в лазурных шлемах заняли выгодные позиции по обе стороны Врат и быстро превратили их в заваленные металлоломом зоны поражения. Закаленные в боях пехотные группы III Легиона сошлись в ближнем бою с подразделениями братств, и в тени возвышающихся порталов вспыхнули рукопашные схватки. Среди воя и грохота артиллерийского обстрела более старое оружие – клинки и болтеры – пожинали жатву в жестокой и вечной симметрии убийства.

V Легион направил главные усилия сюда, продвигаясь в аванзалы самой Основы, захватывая одну огневую позицию за другой и обращая орудия против отступающих защитников. Фаланги «Лендрейдеров» двинулись в центр поля битвы, перемалывая трупы убитых и настигая тех, кто избегал вихря истребления. Следом за бронетехникой в бреши хлынуло еще больше пехоты, выжигая огнем то, что уже было уничтожено лазпушками. Над дымящимися смертоносными площадками парили штурмовые отделения, их прыжковые ранцы завывали в мерцающем мареве, прежде чем воины обрушивались на землю, орудуя цепными мечами и болт-пистолетами.

И все же, как только авангард приблизился к захвату первых из Внутренних доковых врат, ударили ледяные копья, разорвав ткань реальности и обретя физические формы молнии и штормового ветра. Палубное покрытие рассыпалось. Радиальные ударные волны пронеслись по полю боя, сбивая с ног воинов и раскачивая бронированных шагоходов. Сверкнули пляшущие зигзаги, а на фоне пожаров заклубились зеленоватые облака плазмы.

Из эпицентра чудовищного шторма шагнули воины в пурпурном и золотом, двигаясь целеустремленно и неторопливо. Они медленно разошлись веером, не пытаясь избежать бронетехнику, что направлялась к их позициям.

Новоприбывшие носили древнюю символику Кемоша, хотя и более богатую, нежели их братья из тактических отделений. Доспехи этих воинов мерцали из-за тошнотворной вони варпа. Каждый сын Фулгрима держал в руках органное орудие, увитое цепями и сверкающими кабелями. Причудливые мутанты-какофоны четким строем заняли отведенные им позиции, опустили стволы устройств, прицелились и открыли огонь.

То, что появилось, не заслуживало называться звуком.

В языках смертных людей не было слов, способных описать то, что сейчас обрушили ученики Фулгрима на своих врагов, так как инструменты сверхчувствительности создавали нечто большее, нежели просто акустическое пекло. В искусственной атмосфере пустотного порта пронеслось множество искажающих реальность волн, уничтожая все на своем пути на молекулярном уровне. Наступающие отделения гравициклов V Легиона были отброшены назад. Оказавшиеся слишком близко воины тут же погибли, исчезнув в кружащихся вихрях из крови и осколков доспехов. Посадочные плиты безумно раскачивались и лопались, а их гравитационные компенсаторы выли, борясь с выпущенными на волю ужасающими силами.

Наступающие бронетанковые части остановились среди немногих оставшихся укрытий и открыли огонь из всего, что у них было, по головному отряду какофонов. Под слабым прикрытием танков перешла в наступление вторая волна тактических отделений Белых Шрамов. Шлемы легионеров автоматически уменьшили калечащий уровень искажения, прокатившегося над полем битвы. Но даже этого было недостаточно, когда звуковые волны попадали точно в цель. В этом случае силовые доспехи разрывались на части, линзы шлемов взрывались, а внутренние органы воинов лопались, от чего те впадали в кому.

Штурмовые отделения Детей Императора перешли в контратаку под прикрытием излучаемой перед ними ненасытной завесы психозвуков. Выпущенная столь чудовищным оружием адская волна остановила продвижение Белых Шрамов. Лоялисты были отброшены, неся большие потери на только что захваченной территории. Все больше эфирных лучей било в расколотый рокрит и разорванный адамантий, и после каждого появлялась новая волна элитных воинов.

Из самого крупного разлома шагнула сверкающая фигура Разделенной Души. Ее доспех окутало послесвечение нематериального мира, громовой молот мерцал, а по золотому шлему плясали блики света.

Лорд-командор Эйдолон, самый гордый из своего гордого племени, обвел взглядом из-под жуткого шлема руины, открыл рот и закричал.

Вызванное им опустошение превзошло все, что учинили его братья. Реальность раскололась, опаленная до основания выбросом варп-звуков, попирающих законы физики. После воскрешения Эйдолон стал сильнее, его возросшая мощь сравнялась с его же прежним высокомерием. Свирепая ударная волна опустошительным катком прошла по всему, что преграждало ей путь, разрезая корпуса застрявших танков, раскалывая доспехи, круша черепа и взрывая кровеносные сосуды. Весь палубный уровень закачался, от чего воины были сбиты с ног, а грависпидеры врезались в металл. Над побоищем поднялась пелена дыма, освещаемая растущими пожарами и разрываемая последующими взрывами.

На этом штурм должен был закончиться. Столкнувшись со столь стихийной разрушительной силой, плацдарм должен был пасть, лоялисты – отброшены в точки высадки и сброшены в пылающую пустоту. Тем не менее, передовая волна выиграла для V Легиона достаточно времени, чтобы «Копье Небес» достиг зоны досягаемости телепорта. Пока Эйдолон опустошал доки, из-за пожаров показались огромные очертания линкора с бело-золотым носом. Его орудия вели огонь по окружившему его рою вражеских кораблей.

Закружились и зашипели новые столбы иносвета, в этот раз среди окруженных Белых Шрамов. С ревом возникли колонны из чистого эфира, внутри каждой вырисовывался силуэт воина. Они превосходили ростом всех прочих легионеров и были облачены в жемчужно-белые доспехи, отмеченные золотыми и красными завитками. Один за другим воины заняли позиции, сжимая силовые глефы, чьи изогнутые клинки из чистого серебра пылали синим светом. Вопреки окружавшей терминаторов крови и грязи, их белая броня, украшенная племенными знаками Утраченного Чогориса и развевающимися свитками с клятвами, светилась.

Когда они вышли из огненных коконов, множество легионеров орду воздели тальвары к пылающим небесам. Целое море сверкающей стали.

– Каган! – взревели Белые Шрамы. – Орду гамана Джагатай!

Лицо величайшего из только что прибывших воинов было скрыто под вычурным, с золотой чеканкой драконьим шлемом. Он не произнес ни слова, но направил свой окутанный пламенем клинок в сердце вихря. Вокруг него материализовались задын арга орды, которых в Империуме называли грозовыми пророками и вестниками бури. Они подняли свои посохи с черепами против звуковой бури, и ее разорвало на части, когда две стихи столкнулись. Среди облаченных в белоснежную броню псайкеров шагал один, отличный от всех. Его броня была алой, а по перчаткам текли языки пламени. Ветра вокруг воина неистовствовали особенно яростно, и когда он поднял руки, бросая вызов звуковому безумию, столкновение противоборствующих варп-сил снесло все в радиусе пятидесяти метров.

Как только все силы были собраны, воин в драконьем шлеме, наконец, заговорил. Его пронзительный и чистый, как сапфировые небеса Алтака, голос без труда пронзил ураган шума, захлестнувший поле боя.

– Враг перед вами, – сказал Белый Шрам и тяжелой поступью устремился к лорду-командору. – Его горло обнажено. Так перережьте его.

Пять

Карио не двигался, парализованный холодной яростью. Вокруг него в буре, поднятой улетевшей «Грозовой птицей», кружили осколки бронестекла.

В конце концов, одному из его легионеров удалось найти пульт управления атмосферными заслонками. Яростный кислородный ураган стих, оставив вместо себя только вакуум. Последние из частей тел и корпусов когитаторов бесшумно ударились о палубу.

Префектор медленно расслабил сжимавшую меч руку. К нему подошел Хайман, практически не получивший ни единой царапины. Он почти всегда так выглядел после боя.

– Я думал, что их будет больше, – передал легионер по внутреннему каналу связи.

Карио сделал глубокий вдох и кивнул. Он встряхнул себя и отправил саблю в ножны.

– Я тоже, – согласился он. – Зачем утруждать себя захватом этих судов, если тут же бросать их?

Он подошел к нескольким все еще функционирующим линзам ауспика, находящимся на краю командной платформы. На темных экранах все еще мерцали тактические схемы, отмечая траектории сухогрузов среди кружащихся военных кораблей. Общая ситуация теперь стала ясна: сильно уступавшие в численности Белые Шрамы отошли на свои фрегаты и направились к точке Мандевилля. При отступлении они потеряли большое количество штурмовых кораблей, но оба боевых судна сумели обойтись без повреждений.

Карио почувствовал первые приступы тревоги, когда смотрел на скользящие по кристаллу точки света.

– Эти транспорты приготовились к варп-прыжку, – пробормотал он, припоминая слова противника.

Хайман кивнул.

– Я отправил Вораинна деактивировать процедуру.

С самого прибытия на сухогруз такт работающих двигателей становился все громче. Ближе к концу его звук не соответствовал ни одной подготовительной процедуре, которую доводилось слышать префектору. Теперь же вакуум не давал оценить, продолжала ли расти громкость.

«Зачем утруждать себя захватом этих судов…»

Он развернулся и посмотрел через разбитое перекрытие наблюдательного купола. Огромные корпуса других сухогрузов были все еще видны. По их внешнему виду едва ли можно было сказать, что на них обрушилось. На мостике каждого корабля находились Дети Императора. Их бои закончились быстро.

«… если тут же бросать их?»

Карио зашагал прочь. Уцелело шестеро легионеров абордажной партии.

– Все за мной, – приказал префектор. – Свяжитесь с Вораинном. Пусть возвращается.

Отделение подчинилось немедленно, и они поспешно направились назад путем, которым сюда добрались. Когда легионеры прошли через атмосферные заслонки в задней части мостика в герметизированные зоны, вернулся вой двигателей. Оглушительный и хриплый, словно глубоко внизу корабля в клетках ярился безумный зверь.

– Приоритетный сигнал. Всем истребительным командам вернуться на свои корабли!

Он бросился бежать. Из одного из многочисленных боковых помещений выскочил Вораинн и присоединился к ним.

– Сколько? – спросил Карио.

– Считанные секунды, – невозмутимо ответил Вораинн.

Карио выругался. Они были далеко от ангаров, да и в любом случае Белые Шрамы не оставили бы там свой абордажный корабль. Они либо улетели на нем, либо уничтожили. Префектор ускорился, вспоминая каждую деталь пути, которым они добрались до мостика.

«Неподалеку должны быть спасательные капсулы для команды мостика».

Палуба под ногами содрогнулась. Шум двигателей превратился из хриплого скрежета в нечто напоминающее вопль, отражаясь от высокого потолка зала.

Карио добрался до пересечения с боковым коридором. Один путь вел прямо по дороге, которая привела к мостику, другой – налево, в неизвестные секции корабля.

Префектор пошел налево. В этот момент раздался первый взрыв, разрушивший стены позади легионера. Урелиаса накрыло ударной волной и раздавило двумя столкнувшимися секциями стены. Остальные воины ускорились, побежав по рушащимся коридорам. Из выбитых взрывом панелей били огненные струи.

Загремели вперемешку новые взрывы. Карио стало не по себе, когда он подумал обо всех тех боеприпасах, что хранились в отсеках.

– Комплекс спасательных капсул, – доложил Вораинн.

Как только он это произнес, потолок над легионерами Детей Императора рухнул под напором горящей плазмы. Вораинн и трое других воинов исчезли в обвале, полетев в недра корабля, когда палуба превратилась в пылающие обломки.

Все, что могли сделать Карио с Хайманом – это попытаться обогнать растущую волну разрушения. Балки ломались и гнулись, едва различимые в мареве запредельного жара. За легионерами по пятам следовал ад.

Они ворвались в узкий отсек, в дальней стене которого находился длинный ряд капсул. Большинство были разрушены многочисленными взрывами или, возможно, теми, кто неправильным запуском двигателей вывел их из строя.