Саньяса кивнул, подтверждая приказ. Но не пошевелился, как и остальные он ждал, когда Торгун сделает первый шаг.

Командир холодно посмотрел на них, но на вопросы времени не осталось, и еще меньше на обсуждение. В замкнутом пространстве растекалось колдовство, шипя в циркулируемом воздухе, вызывая у него одновременно озноб и чувство опасности.

– Дай сигнал флагману, – сказал Торгун, наконец, – И будем надеяться, что у них осталось больше чести, чем у тебя.

Палубы сменялись одна за другой, уводя все дальше вниз.

Первыми шли воины кэшика, их светлые доспехи мерцали во тьме. Хан на ходу оглядывался, отмечая и запоминая каждую деталь, выделяя точки, представляющие опасность и дающие преимущество.

Отфильтрованный долгое время неработающими машинами воздух вызывал неприятные ощущения. Время от времени примарх чувствовал запах сухой крови.

Воины уже прошли запятнанные кровью помещения. Тел не было, только длинные темно-коричневые полосы на металле. В нескольких местах наткнулись на оставленные карабинами отметины и пустые магазины, но само оружие отсутствовало. Несколькими уровнями ниже исчезли даже эти следы. Пустые помещения были полностью лишены признаков жизни, здесь обитали только бесконечная тьма, холод и тихий скрип громадной конструкции станции.

Хан вошел в длинный зал и обвел его взглядом. Системы шлема добавили освещения там, где не справлялись фонари. Во тьму уходили ряды отполированных колонн, сверкая от прикосновения лучей. Вдоль стен тянулись многометровые железные шкафы, забитые свитками и книгами в кожаных переплетах. В центре помещения находилась модель небесной сферы из тяжелого металла, покосившаяся на сломанной оси. Ее кольца и диски были покрыты алгебраическими письменами, а позиции планетных систем отмечались драгоценными камнями.

Под столбами стояли очень длинные столы. На некоторых лежали раскрошившиеся обрывки пергаментных карт. Хан подошел к одному из столов, чтобы выровнять карту, и та рассыпалась по местам сгибов.

– Таких комнат много, – сказал присоединившийся к примарху Намаи.

Хан посмотрел на карты. Ничего похожего на ближайшую из них ему еще не приходилось видеть. На ней многочисленные вихри и воронки подпитывали и перетекали друг в друга. Крошечными буквами на высоком готике были нанесены разнообразные наименования: Стратум Этерис, Стратум Профундис, Виам Седис, Окулярис Малефика.

– Варп-трассы, – сказал Хан. – Ойкумен видел это?

– Он говорит, что они сходны с теми, что на Эревайле. Он пошел дальше.

– Есугэй с ним?

– И его охрана.

Хан кивнул. Он выпустил пергамент и продолжил путь.

– Картографы, – сказал примарх. – Ты знаешь, как они называют моего Отца? Картомант. Он был всем и для всех.

Намаи молча шел рядом с повелителем. Как и Цинь Са, он был невозмутимым человеком.

Воины добрались до конца зала. Он заканчивался колоннадой тонких и невероятно высоких колонн. За ней находился балкон, нависающий над глубокой шахтой. Ее ширина превышала двадцать метров, а дно терялось в тенях. Вниз по ближайшей стене зигзагами спускалась лестница. С противоположной стороны железную стену покрывала масса переплетающихся труб и кабелей.

Хан остановился на балконе. Когда он заглянул за край, у него защемило сердце от узнавания.

– Я видел это раньше, – сказал он.

Внизу по лестнице спускалось отделение Белых Шрамов, сопровождаемое мягким светом люменов. В пустоте разносилось эхо шагов, постепенно затухающих по мере спуска легионеров.

– Свет, – приказал Хан.

Намаи снял с пояса осветительную ракету и бросил вниз. Заряд несколько секунд пролетел, кувыркаясь, и взорвался, залив светом стены пропасти. Он падал медленно, унося с собой ореол недолговечного блеска.

Трубы тянулись вниз на сотни метров. В металлические стены были встроены механизмы огромных машин – поршни, маховики, клепаные шестеренки. Громадные цепи тихо звякали друг о друга, прикованные к рычагам, погребенным среди переплетений толстых кабелей. Даже для тех, кто привык к виду имперских звездолетов и шпилей ульев, сложность структуры впечатляла.

Хан следил за падением заряда, запоминая очертания освещенных устройств, пока не исчез свет. Вдруг для него все стало ясно.

– Я помню это.

В далеком прошлом, когда его впервые доставили на Терру, он прогуливался бесконечными коридорами Дворца, изучая город-мир от его высочайших шпилей до самых глубоких подземелий. Джагатай бродил, где хотел, и никто не осмеливался задержать его в доме Отца. За то время примарх встречал Императора крайне редко, так как Его отвлекали обязанности Великого крестового похода, а при возвращении во Дворец Он привычно занимался тысячами дел империи.

Это был зимний день, белые склоны гор ослепительно сияли. Хан зашел далеко, ступая коридорами в основаниях Дворца. Здесь по-прежнему работали землеройные машины, прогрызая путь через корни гор, выдалбливая то, что однажды станет самый большим и защищенным из тайных залов Дворца. Люди Сигиллита были повсюду, вперемешку с отрядами Легио Кустодес в алых одеяниях и золотых доспехах.

Ускользнуть от них не стоило много усилий – Джагатай занимался этим всю свою жизнь. Он продолжал идти, углубляясь все дальше и дальше. Все реже встречалось освещение, все чаще – необработанная скальная порода и выключенные камнедробилки.

Примарх наткнулся на шахту, точно такую же, как и та, перед которой сейчас стоял. И, как и здесь, по всей ее длине тянулись кабели. В стены уходили огромные силовые катушки, питая машины неизвестного назначения и мощности.

У самого ее основания, где царила тьма, Хан нашел последний незаконченный зал, превышающий своей колоссальностью все, что он встречал до этого. Все кабели вели сюда, заканчиваясь над пустыми подмостками. Сооружение охватывали леса, пропадая в пылевой завесе, которую пронизывали транспортировочные клешни и цепные подъемники.

Джагатай не замечал присутствия своего Отца, пока не стало слишком поздно. С Ним всегда было так: Он мог в один миг быть здесь, а затем исчезнуть, словно свет на воде.

– Что это за место? – спросил Хан.

– Конец крестового похода, – ответил Император.

Это было все, что узнал примарх. И вот, невероятно далеко от того места, на далеких просторах холодного космоса, все вернулось – шахта, машины, силовые кабели – в точности до каждой детали.

Хан собрался отдать приказ на спуск, когда вокс-бусина шлема с треском включилась.

– Каган, – пришло сообщение от Джубала. – Они здесь.

Так быстро.

Джагатай разочарованно сжал перила балкона.

– Понятно, – ответил он. – Я возвращаюсь.

Он отключил связь и повернулся к Намаи.

– Есугэй не закончил?

– Нет.

– Верни его и остальных. Здесь для нас ничего нет.

Хан повернулся и направился обратно по пути, которым пришел. Времени для догадок не осталось: «Грозовые птицы» были далеко, а Джубал не стал бы извещать его, не будь угроза близкой.

Он остановился и оглянулся через плечо.

Конец крестового похода.

Темное Стекло создал не дом Ашелье. Это была работа Императора.

Хан направился дальше. Ответы на вопросы можно получить, но не сейчас и не ему. Битва снова звала, как делала постоянно на протяжении всей его многовековой жизни.

Быстроходные крылья Белых Шрамов мчались через пустоту. Перед строем фрегатов рассыпались фаланги истребителей «Огненный хищник» и «Грозовой орел», а также перехватчиков «Ксифон». Была развернута треть сил всего флота V Легиона. Каждый корабль летел на максимальной скорости.

«Калджиан» возглавлял строй крупных боевых кораблей. За его прометиевым следом развернулись двадцать фрегатов, тридцать эсминцев, сотни штурмовых кораблей и тяжелых бомбардировщиков. Все двигались в идеально синхронизированном строю.

Быстрее.

Шибан стоял на краю командной платформы, наблюдая за тем, как его братья летят к внутреннему краю эфирных облаков, которые они преодолели, чтобы отыскать Темное Стекло.

«Никто так не мчится по пустоте, как мы», – подумал он.

– Сигналы! – доложил Тамаз.

Впереди клубилась лазурная стена турбулентности – огромная внутренняя сфера синеватых обломков, цельная, несканируемая, расходящаяся от эпицентра с неторопливостью ледника.

Шибан прищурился. Искаженные визуальные сигналы множились, они были неразборчивы, но имели материальную природу, и счет шел на сотни. Все внимание присутствующих на мостике было направлено вперед, в ожидании появления первой цели из бурлящей материи. Они знали, откуда появится враг – по прямой линии от точки Мандевилля, но только приблизительно, и все еще не имели представления о его численности.

– Держать полный ход, – приказал Шибан. – Огонь только по моей команде.

Первый удар будет решающим. С ослепленными сенсорами и вызванными переходом повреждениями их преследователи будут уязвимы.

И вот барьер преодолел первый корабль, толкая перед собой синеватую волну плазмы.

– Поворот на зенит! – проревел Шибан. – Навести все лэнсы на эту точку!

Корабли устремились вверх. За резко развернувшимися крыльями истребителей последовали эскадрильи более тяжелых штурмовых кораблей, и далее корабли с лэнсами.

Шибан выждал еще несколько секунд, наблюдая, как лазурные облачные скоплениями усеиваются появляющимися вражескими кораблями. Нужно было верно рассчитать момент, чтобы получить максимальный эффект.

– Огонь, – приказал он.

Каждый атакующий корабль открыл огонь, как только носы первых вражеских судов пронзили эфирный шторм. Торпеды, лазерные лучи, снаряды тяжелых болтеров пронзили узкое пространство и обрушились на появляющиеся врагов. По вогнутой поверхности сферы растеклась огненная пелена, вспыхнув на краю турбулентности и отбрасывая ореол яростного пламени.

– Еще.

Быстрее всех развернулись штурмовые корабли, поливая окутанные пламенем корабли из орудий. Снова ударили лэнсы, разрезая пустоту раскаленной мощью. Один за другим залпы попадали в цель, пронзая пустотные щиты и поражая адамантий за ними.

Перед лицом такой концентрированной ярости не выдерживала даже броня Легиона. Вражеские суда выскакивали из облаков, окутанные эгидой эфирной пены и пылающей плазмы. Корабли сыпали искрами и сгорали, словно хлопушки, истекая прометием из тысяч разрывов, их хребты пылали цепочками взрывов. Это были эскортники III Легиона, почти такие же быстрые, как и охотящиеся на них корабли Белых Шрамов. Брошенные в ураган, они несли жуткий урон.

– Покарайте их, – холодно приказал Шибан, ухватившись покрепче, когда «Калджиан» снова выстрелил из главного лэнса, послав луч прямо в вентральную часть кувыркающегося эсминца Детей Императора. – Еще.

Мощность огня усилилась, окрасив беззвездный космос в золотисто-белые цвета. Охотники Белых Шрамов кружили и носились среди бойни, атакуя широкой дугой, подобно хищникам с древних степей.

Строй вражеского авангарда рассыпался. Командиры кораблей отчаянно пытались выйти из-под сосредоточенного огня. Одни устремлялись вниз, другие пытались уйти вверх. Только немного активировали двигатели обратной тяги, чтобы замедлить выход из окружающих эфирных облаков. Шрамы не отпускали никого, истребляя и терзая с той свободой, которой были лишены несколько лет.

«Калджиан» резко развернулся, обратив борт пылающей мешанине кораблей.

– Всем орудиям, – приказал Шибан, снова ощущая возбуждение. – Беглый огонь.

Макроорудия фрегаты загремели, швыряя свои снаряды через пустоту плотными волнами. Два эскортных корабля Детей Императора оказались на пути этого урагана, их щиты испарились, а корпуса и топливные цистерны оказались пробиты. Несколько секунд спустя корабли взорвались, разлетевшись огромными вспышками неистовой плазмы и кружащимися обломками.

Но затем появились настоящие монстры, преодолев барьер и отбрасывая сильнобронированными носами густые клубы пламени. Вражеские линкоры устремились вперед, словно поднимающиеся из глубин киты. Их тяжелые орудия уже вели огонь. Корабли несли как пурпурно-золотую окраску, так и грязно-белую, представляя объединенную ударную группировку Детей Императора и Гвардии Смерти.

– Подготовить вторую волну, – приказал Шибан, наблюдая за приближением гигантов. У него все еще было тактическое преимущество, и им нужно было пользоваться как можно дольше. – Выбрать цели и зарядить орудия.

Численность вражеских сил уже устрашала. Один за другим в битву вступали линкоры, гораздо лучше защищенные и вооруженные, чем корабли авангарда. Они пробивались через разбитые остовы своих братьев, уже ведя огонь из основных лэнсов, а в скором времени смогут задействовать свои губительные бортовые залпы.

– Вперед, – приказал Шибан, давая заранее подготовленный сигнал Тамазу. – Всем кораблями, задействовать вторую волну.

Экипаж «Калджиана» активировал последнюю ступень наддува для перегруженных двигателей. Фрегат устремился под тень пылающих вражеских остовов, нацелившись на тупоносый крейсер XIV Легиона. Скорость «Калджиана» позволила ему ускользнуть от ярости носовых лэнсов и пройти под сектором обстрела батарей макропушек.

Каждый корабль Белых Шрамов проделал то же самое, положившись на превосходство в скорости и позиции, чтобы сократить дистанцию, избежав убийственного огня лэнсов. Каждый командир перевел энергию с дальнобойных систем на орудия ближнего действия. Так же поступили штурмовые корабли, обрушившись на башни-мостики крупных кораблей и поливая их сосредоточенным огнем болтеров. Они летели предельно быстро и близко, обстреливая шпили кораблей Детей Императора и наблюдательные башни судов Гвардии Смерти, разрушая их и сжигая. Следом примчались истребительные крылья, в упор выпуская заряды в пасти открытых ангаров, уничтожая вражеские штурмовые корабли, прежде чем те покинут свои носители.

«Калджиан» добрался до своей цели, устремившись вдоль днища огромного линейного крейсера Гвардии Смерти и осыпая его нацеленными залпами верхних орудий. Как только фрегат поравнялся с носом намного большего противника, Шибан приказал включить тормозные двигатели, резко, до боли в костях сбросив скорость.