– Его здесь нет, – прямо ответила Илья. От того, что не надо было скрывать правду, ей стало немного легче.

Есугэй кивнул. В его глазах не было ни малейшего осуждения.

– А тот, кого мы нашли в городе? Он будет жить?

– Будет. Его отправили на «Лунный серп». – Женщина провела руками по жестким волосам, отметив, какими ломкими они стали. – На нем была одежда Дома, и он знал его.

–Хорошо, сы. Он может знать больше.

Илья пожала плечами.

– Больше выживших не будет. Я приказала Хой-Сяну просканировать шпили в Ворлаксе. Ничего. Они убили всех.

– Похоже на них.

– Да, похоже.

По мере закрепления воинов V Легиона на позициях далекие взрывы постепенно стихали. Скоро сядут десантные капсулы со второй волной тактических отделений. Эревайл будет очищен от врага. Когда последних предателей выследят и убьют, планету снова покинут, ее уцелевшие сооружения разрушат, а все извлекаемые ресурсы вывезут для нужд флота. Больше не было речи о захвате территорий, подобные представления остались в прошлом.

– А тебе, сы, нужна медицинская помощь? – спросил Есугэй.

Илья устало улыбнулся и посмотрел на него.

– И как они мне помогут?

Есугэй начал говорить, но Илья взмахом руки перебила его. Время, когда она еле передвигала ноги на «Буре мечей», онемев от страха, давно прошло. Для нее Белые Шрамы теперь были словно семья, шумным кланом младших братьев, неважно насколько смертоносными они могли быть.

– Думаю, у вас нет лекарства от возраста.

Как только она произнесла эти слова, ей снова пришла в голову неприятная мысль, регулярно посещавшая ее последние несколько месяцев.

«Я не увижу конца этой войны. И даже если бы увидела, какой будет толк от этого? Я была обучена служить в другом Империуме, и его больше не вернуть».

Есугэй опустился к ней. В силовом доспехе это было непросто.

– Не вини себя, – сказал он на своем плохом готике. – Это стоило попытки. Возможно, она все-таки принесет плоды.

Оптимизм мог утомлять. Даже рядовые воины Легиона перестали высказывать ей избитые фразы, но Есугэй никогда не терял веры.

– Сколько еще до отбытия? – спросила она.

Есугэй замолчал, обратившись к ретинальным данным.

– Сорок часов, если будет угодно судьбе.

– Я бы предпочла отправиться раньше.

– Рискованно оставлять кого-то в живых.

Илья поморщилась и посмотрела на грязный потолок тесной комнаты.

– А вам точно нужно убить всех?

Есугэй убрал руку.

– Да.

– Я допускаю, что вы стали хороши в этом деле. Но и они тоже.

– Сы, ты устала.

– Мы могли сделать это! – закричала она, поднимаясь. Гнев ненадолго вытеснил усталость. Илья сжала кулаки.

– Два года назад, даже в прошлом году, мог быть выход. Вы могли покинуть эту бойню и вернуться на Терру. Но нет, это не удовлетворило бы честь. Вы должны продолжать охоту на них снова, снова и снова.

Есугэй все так же стоял на одном колене с неизменным выражением лица, ожидая, пока стихнет буря.

– Он должен был отступить раньше, – сказала Илья. – Никто из вас не сказал ему об этом. Тахсир просто хочет продолжать биться пока кто-нибудь не покончит с его болью. Ему нужно было сказать тогда, что бессмысленно загонять себя в окружение. Этот враг не глуп. Проклятье, да это наименее глупый враг, что вам попадался. Ты не думал, что Гор мог все это спланировать?

– Мы обсуждали это раньше, – невозмутимо сказал Есугэй.

– Да, и ты все равно не слушал.

Илья почувствовала, как горят щеки, и подавила вспышку. Она была зла на себя не меньше, чем на него. Руки и ноги налились свинцом, в голове стучало, а дыхание сбилось.

– Теперь ему придется прислушаться. Если есть выход, любой выход, вы должны воспользоваться им. Когда они будут планировать следующий рейд, следующее наступление, ты должен высказаться против. Тебя-то они послушают.

– Каган замедлил врага.

– Ну да, а какой ценой? Третью своих боевых сил? – Она покачала головой. – Где его братья? Где лорд Дорн? Где лорд Русс? Вы сражаетесь в одиночку, и это убивает вас.

Есугэй посмотрел на нее, и на его шрамированном лице не отразилось ничего, кроме беспокойства за нее. Илья сразу же поняла, о чем думает грозовой пророк. Он говорил об этом много раз, и от этого ей захотелось в отчаянии закричать.

«Мы пожертвуем собой, если это даст Тронному миру еще один день, месяц, год. Нас создали для этого, сы. Нас создали умирать. И тебя это огорчает».

Но он промолчал.

– Это ты нас привела на Эревайл, – сказал Есугэй. – Ты нашла этого человека. Это уже какой-то результат. Он приведет еще к чему-то.

Илья разжала кулаки. Она вдруг почувствовала себя глупой перед неумолимой рассудительностью Есугэя. Он единственный из них не сдал. Он оставался таким же, как во время их первой встречи на Улланоре, когда галактика была беззащитна перед наступлением человечества и все говорили только о триумфе.

– Да, – сказала она слабо, больше не имея сил спорить. – Это может привести к чему-то.

Есугэй взял ее под руку. Смуглая кожа на лице растянулась в легкой улыбке.

– Не суди слишком резко моих братьев, – сказал задын арга. – Эта ситуация истощает их души. У меня было свое испытание – на «Воркаударе». Я оплошал. Иногда во снах я вижу, в кого превратился. Теперь это касается всех нас. Он дает им бой, потому что им это нужно. Если они не будут сражаться, ярость поглотит их.

Илья оперлась на его руку. Она так сильно устала. Прошло пять лет с тех пор, как она отправилась из секторальной штаб-квартиры Муниторума в погоню за неуловимым примархом. А по ощущениям все двадцать.

– Если мы сможем покинуть это место пораньше, то так и сделаем, – сказал ей Есугэй. – И доставим приз на «Бурю мечей».

Она кивнула. Ей нужно поспать. Ей нужно всего на несколько часов забыться. Эревайл был ненавистным миром смерти, как и любой мир на кровавом пути к Трону, и от этого смрада ее тошнило.

– Я просто надеюсь, что оно того стоило, – пробормотала она, чувствуя уверенность, что будет наоборот.

Перед ними летел облачный молот, извергая сажу. Небеса Клефора вокруг него сияли неземной красотой сочно-розовых, светло-зеленых и синих цветов. Пятна перистых облаков уходили к магнитному северу – одной из немногих точек зрительного ориентира в подернутом дымкой небе.

– Как же он уродлив, – передал Саньяса.

– Да уж, – согласился Торгун.

– Полагаю, мы должны покончить с ним.

– Ты прав.

Воздушный корабль класса «облачный молот» сохранял курс, не подавая признаков, что заметил их. Этот экземпляр с уходящим вниз рулем был крупным, достигая пятидесяти метров. Восемь воздушных турбин выбрасывали ослепительно-белое пламя, удерживая закованное в железо тело на раскаленных воздушных потоках. Орудийные блистеры лениво вращались, выискивая цели в бесконечности газовой атмосферы Клефора.

До цели все еще было далеко. Оказавшись в нужном месте, корпус облачного молота раскроется, обнажая ряды гладких бомб, готовых со свистом устремиться через километры постепенно уплотняющегося воздуха к далекой земле. Такое оружие безжалостно использовалось на Клефоре против городов-крепостей верноподданной Каменной стражи Алегоринды, принуждая их к покорности.

Но этому выполнить задание не удастся. Ему осталось несколько минут активной службы, прежде чем он абсолютно неожиданно выйдет из строя.

Семь гравициклов выскочили из ослепительного блеска солнц, держась высоко над возмущенным потоком облачного молота. Все машины были грязно-белого цвета, с тупыми носами и огромными атмосферными двигателями. Как только чудовище оказалось в зоне видимости, они, разделившись, устремились вперед, прежде чем кормовые стрелки успели прицелиться.

Облачный молот обнаружил их и ушел влево, неуклюже двигаясь на потоках нижней тяги. Вокруг приближающихся гравициклов засвистели снаряды, выпущенные из сферических орудийных гондол, тянувшихся по железному корпусу корабля.

– Хай! – выкрикнул Саньяса, лениво увернувшись от града зенитных снарядов и прибавляя газу. Холянь, Вай-Лун и Озад устремились за ним, вызывая на себя больше огня. Инчиг и Ам во главе с Торгуном зашли с другого фланга, приближаясь к цели с каждой секундой.

– Помни, что я говорил о двигателях, – передал Торгун, синхронизируя перекрестие визира с подфюзеляжным тяжелым болтером.

– Они самые опасные, – серьезно ответил Саньяса, ныряя под очередной залп.

Когда облачный молот оказался над ними, гравициклы камнем бросились вниз.

– А следовательно… – добавил Торгун.

– … должны быть атакованы с близкой дистанции, – закончил Саньяса, увеличивая скорость, чтобы выйти в голову охотничьей стаи.

Белые Шрамы снова устремились вверх, нацелившись на группу двигателей. Белые Шрамы нырнули в турбулентный поток воздуха, увитый форсажными шлейфами. Жар ощущался даже через силовой доспех, хотя до цели еще было шестьдесят метров.

Четыре из семи машин летели вдоль облачного молота, обстреливая его орудийные точки. Торгун, Саньяса и Озад оставались в спутной струе двигателей, с большим трудом подводя гравициклы к нижнему краю огромных двигательных корпусов.

Торгун пригнулся в седле, не обращая внимания на сполохи пламени, цепляющиеся за его рысака. Прицельная сетка бешено плясала, поэтому он отключил ее и воспользовался глазами.

Саньяса открыл огонь первым, за ним – Торгун, и долю секунды спустя Озад. Три потока болтерных снарядов попали точно в центр пекла, щелкая по внутреннему изгибу двигателей и раскалывая металл на куски. Торгун, не прекращая стрельбы, немного спустился, и над его головой пролетел серповидный кусок пылающий стали.

Главный двигатель взорвался, оторвавшись от фюзеляжа облачного молота. Три гравицикла круто отвернули от разрушающегося двигательного блока. Из разорванных питающих кабелей повалили огромные клубы дыма, пронизанные искрами. С визгом и лязгом рвущейся металлической обшивки корабль начал крениться и стремительно падать, уносясь сквозь атмосферу к далекой поверхности Клефора.

Торгун ушел вверх, проскочив через отчаянный неприцельный огонь из орудийных блистеров. Белому Шраму было бы приятно увидеть падение корабля, но его гибель займет не один час, а целей еще хватало.

– Дарга, – обратился Инчиг со своей возвышенной позиции на правом фланге, используя хорчинский аналог звания «сержант». – Отходи к моей позиции.

Торгун повернул вправо и увидел, что Инчиг имел в виду: с горбатой спины облачного молота сыпал град ответного болтерного огня. Вай-Лун получил попадание, и его гравицикл резко накренился, испуская прометиевый дым.

Шлем Торгуна дал приближение, показав вылезшую из люка в кормовой надстройке корабля фигуру в некрашеном силовом доспехе. Пока воздушный корабль терял высоту, экипаж выбирался из него, чтобы дать бой врагу.

– Уберите их оттуда, – приказал дарга, прицеливаясь в ближайшую фигуру. Белый Шрам снова открыл огонь из тяжелого болтера. Снаряды застучали по крыше облачного молота и попали в легионера, сбив его с ног. Размахивая руками и ногами, он исчез в облаках.

Но это не остановило других. Воины вылезали наружу, занимали огневые позиции и стреляли по кружившим вокруг корабля гравициклам. Саньяса попал в одного, его силовой ранец взорвался, разбросав куски брони. Один из вражеских легионеров сумел установить на треноге лучевое оружие и пробить дыру в носу гравицикла Герга, но мстительный Холянь, следовавший сразу за боевым братом, уничтожил установку вместе со стрелком.

Вскоре на крыше воздушного корабля остался только один защитник – воин в тяжелой броне и цепным мечом. Он стоял открыто под порывами ветра, размахивая оружием и вызывая на бой круживших на гравициклах Белых Шрамов.

Торгун заметил пляшущие на воине прицельные точки и бросил гравицикл к раскачивающейся груде металла.

– Оставьте его, – приказал он. – Он мой.

Когда гравицикл столкнулся с корпусом облачного молота, Торгун спрыгнул с шипящим силовым мечом наголо. Враг бросился к Белому Шраму, двигаясь с идеальным равновесием по раскачивающейся поверхности. На нем был старая разновидность доспеха с усиленной оболочкой кабелей и рифлеными поножами. Из поврежденного силового ранца сочился маслянистый дым, а шлем с решетчатым щитком отмечали грязно-желтые шевроны.

Железные Воины редко прибегали к словам на поле битвы, и этот легионер не был исключением. С рычащим цепным мечом он устремился в ближний бой. Торгун встретил первый выпад двуручным хватом, выдержав энергию удара и отбросив вражеский клинок. Белый Шрам ринулся вперед, подстроившись под наклон палубы и реагируя быстрее массивного противника.

– Мне нравится твой дух, – сказал Торгун, обмениваясь ударами с цепным клинком. – Но не твоя вонь.

Он атаковал, изо всех сил ударив в середину цепного меча. Угол был идеальным, и силовой меч рассек вращающуюся цепь, ее звенья разлетелись вибрирующими кусками. Железный Воин ударил кулаком, но Торгун уже ушел влево, отвел клинок назад, а затем снова рубанул, попав снизу в горжет врага. Окутанная расщепляющим полем сталь прошла насквозь, рассекая плоть и крепления доспеха.

Торгун повернул меч вверх, отделив голову Железного Воина. Разрубленный цепной меч отлетел, заскользив по наклонившемуся панцирю облачного молота. Следом полетел труп владельца клинка, волочась по раскачивающимся пластинам обшивки.

К этому времени воздушный корабль накренился почти на тридцать градусов, и верхние секции быстро стали бортовыми. Торгун бросился вверх, туда, где автоматически был закреплен его гравицикл, двигатели машины все еще работали. Воин вскочил в седло, когда облачный молот вошел в смертельное пике, обрекая оставшихся внутри членов экипажа на долгое вращающееся падение.

Белый Шрам сорвался от обреченного корабля, вложив меч в ножны, когда гравицикл с воем набрал высоту. Мимо проскочил рысак Саньясы, радостно отсалютовав опущенными крыльями.