Вар’кир повел отряд из двадцати воинов Погребального Огня на нижние палубы корабля. Все их попытки вызвать корабельных бойцов обернулись неудачей. Вокс-связь с бараками была, но капеллану никто не отвечал.
Их атаковали. Опять.
Он не представлял, как врагам удалось проникнуть на борт и рассредоточиться по всему кораблю. Приборы не фиксировали никаких телепортационных сигнатур, бреши в корпусе отсутствовали. Значит, на корабле появилось что-то необычное, что-то таинственное и, без сомнения, связанное с варпом.
Посреди шторма неожиданно возник еще один корабль, значительно уступавший по размерам «Харибде», но не настолько, чтобы его можно было игнорировать. Поскольку ни один здравомыслящий путешественник не стал бы бросать вызов этой буре, капеллан пришел к выводу, что враги снова их нашли.
Девочку они с Хехтом больше не видели, но она была на корабле: Вар’кир чувствовал, что она рядом, по тому, как тревожно сжималось все внутри. Кожа на лице до сих пор болезненно пульсировала, хотя трансчеловеческий организм и делал все возможное, чтобы убрать боль.
Она явилась всего лишь вестником, призванным отвлечь их внимание, пока истинный враг проникал на «Харибду». Ее появление только доказывало, что неизвестный корабль здесь не случайно. А когда он увидел его название на ретинальном дисплее, детали головоломки окончательно сложились в единое целое.
«Монархия».
Вар’кир оскалился от неудовлетворенной жажды мести.
Вторая атака началась более открыто и не вышла за пределы носовых палуб и нижних отсеков. Ее организовали быстро, но без помощи Нерожденных и Освободившихся.
На «Харибду» ступили Несущие Слово, проведенные сквозь варп своим капелланом и темными созданиями, которым он служил.
Капеллан узнал Проповедника, даже несмотря на то что тот был в вычурных, покрытых колхидскими письменами доспехах, а не в багровом одеянии, которое описывал Нумеон.
Капелланы, разделенные широким пространством заброшенной палубы, встретились взглядами, и в этих взглядах столкнулись две идеологии — древние и абсолютно чуждые друг другу.
Вар’кир зарычал.
Они одновременно приказали открыть огонь, и коридор заполнился ревом соперничающих болтерных бурь.
Нескольких легионеров с обеих сторон убило прежде, чем отряды начали занимать укрытие в альковах и за переборками. Мертвых оставили лежать, раненых оттащили в сторону. Без внимания не остался ни один кусок металла, который мог бы встать между телом и болтерными снарядами. Одни стреляли с колена, другие вели огонь вслепую, спрятавшись за колоннами и пиллерсами. Между ними во все стороны стреляные гильзы, а дульное пламя в сумраке казалось вспышками умирающих звезд.
— Они отступают, — сказал Унган.
До Резни Унган, уроженец Гесиода, служил мастером вокса, а теперь был линейным легионером и одним из храбрейших воинов Вар’кира. Как стремительно война меняла жизни…
Второго воина библиарий знал плохо и почти не доверял ему, пока тот не спас его в солиториуме.
Каспиан Хехт помотал головой и ответил, в паузах между словами делая попадавшие точно в цель выстрелы.
— Нет, не думаю. Они направляются к какой-то цели, но оставляют здесь некоторых, чтобы нас задержать.
Несущий Слово дернулся назад, когда его визор взорвался вместе с большей частью черепа. Второго развернуло, бросило в стену, он отскочил от нее и упал обратно под град снарядов с уже простреленным горлом.
Вар’кир изучал тактический дисплей, наложенный на левую линзу шлема. Их бой был лишь одним из нескольких, шедших в данный момент по всей «Харибде».
«Нам нужно больше людей», — горько подумал он. Шестьдесят с чем-то легионеров на корабле таких размеров и против врага, который мог без предупреждения возникнуть практически где угодно… Слишком много нуждающихся в защите уязвимостей.
— Как они вообще проникли на корабль без нашего ведома?
— Мне на ум приходит одно объяснение, — сказал Хехт, точным выстрелом расправляясь с очередным Несущим Слово, за которым оказался отступающий вражеский капеллан.
Вар’кир старался не думать о том, какая сила должна была оказаться в распоряжении подобного воина во время шторма. Он сосредоточился на текущих задачах.
— Куда они идут?
— Судя по зажигательным боеприпасам у замыкающих, думаю, они собираются уничтожить что-то важное, — ответил Унган.
Вар’кира вдруг озарило — как будто он заглянул в огонь, и тот раскрыл ему намерения врагов.
— Они хотят обрушить поле Геллера и заполнить корабль варповыми отродьями. Та девочка была лишь предвестником.
Хехт кивнул, а между тем Несущие Слово перемещались все дальше, и все слабее становился поток снарядов, рикошетивших от укрытия.
— Если полю придет конец, он придет и нам всем.
Вар’кир проглядел поток тактических данных. Из всех Саламандр ближе всего к генераториуму находились Фар’кор Зонн и Иген Гарго.
Проповедник и его свита уже были вне досягаемости, а ряды оставшихся предателей пополнялись новыми Несущими Слово.
Унган спрятался за переборку, чтобы перезарядиться.
— Нам не пробиться. Нужна помощь.
— Она не успеет, — посетовал Вар’кир.
— Я могу их остановить или хотя бы задержать, пока не прибудет подкрепление.
Вар’кир обратил на Хехта взгляд пылающих линз.
— Ты? Да ты хоть добраться до генераториума можешь?
— Эту палубу соединяют с нижней воздуховоды. Я проберусь назад, к служебному люку, спущусь на один уровень и миную их.
Хехт уже собирался отойти, но Вар’кир схватил его. Хехт опустил взгляд на руку, сжимавшую запястье.
— Тебе что-то не нравится, кузен?
Вар’кир пристально смотрел него, решая, нравится ли ему что-то или нет.
— Я это сделаю.
— Ты нужен здесь. Кроме того, отсутствие капеллана заметят, в то время как меня на этом корабле вообще не должно быть.
Капеллан сощурился, хотя за черепной маской этого никто не мог увидеть.
— А я думал, что твое место здесь.
— Не любишь ты меня, да?
— Предателей я люблю еще меньше.
— То есть я, по-твоему, предатель? Потому что в меня вроде как тоже стреляют. — Хехт пожал плечами. — Я агент Малкадора. Либо ты мне доверишься, либо мы все умрем. Впрочем, мы наверняка и так обречены.
— Будь в генераториуме раньше этого проклятого Проповедника, — сказал Хехту Вар’кир и отпустил его.
— Их ждет сюрприз, — холодно ответил тот и ускользнул прочь.
«Их или нас?» — подумал Вар’кир.
Квор Галлек вышел из перестрелки вместе с Дегатом и двенадцатью другими воинами. Он ощущал присутствие Нерожденных, а вместе с ними — психические путы, с помощью которых легионеров Дегата переместили на корабль. Они походили на туго натянутую пружину. Осторожно отведи ее назад, отпусти, и она прыгнет к начальной точке. Но растяни ее слишком сильно — и пружина разорвется посередине.
Ритуал потребовал жертвоприношения, как и все ритуалы. Алтари на «Монархии» стали красными, камеры корабля, некогда полные пленников, опустели. Несколько воинов Дегата погибли, не успев даже добраться до корабля Саламандр, — впрочем, слово «смерть» слишком мягко описывало то, что с ними произошло.
Каждый поступок и каждый союз имел цену, но полностью оплатить этот счет было невозможно. Квора Галлека это устраивало, потому что счет был частью великой чистки.
Человечество — эта орда немытых ничтожеств — ничего, кроме гибели, не заслуживало.
Галлека вдруг сотрясли судороги, и он сплюнул кровь внутрь шлема. Еще одна плата.
— Ты видел? — На бегу Дегат показывал в сторону цепным мечом. Кровь с зубьев его оружия окропляла стены.
Сквозь растворяющуюся дымку боли Квор Галлек сумел разглядеть шлейф полупрозрачного белого платья, исчезающего в одном из коридоров.
— Не обращай внимания.
— Там был ребенок. Девочка.
— Нет.
Дегат оскалился. Или улыбнулся — понять было сложно.
— Еще один твой питомец, Проповедник?
Квор Галлек не ответил. Он чувствовал голод тех, кто нетерпеливо наблюдал за ними снаружи. Это было как в зоопарке наоборот: хищники сидели за стенами клетки и ждали, пока их впустят.
И было что-то еще. Могущественное. Приближающееся… Пружина была растянута до предела, и Галлек чувствовал это на собственных костях.
— Быстрей, Дегат.