На ретинальном дисплее Зитоса настойчиво мигала иконка с немым призывом о помощи.
Просьба пришла с мостика, но на все попытки связаться с Адиссианом или любым другим офицером им отвечали лишь помехи.
— Все еще не работает, — сказал Зитос.
Вокс отключился по всему кораблю, как будто ослепляющий и оглушающий эффект Гибельного шторма действовал даже внутри «Харибды».
— Что-то не так, — произнес Дакар из-за клыкастой лицевой пластины. — Адиссиан должен был ответить, да и кто-нибудь другой к этому моменту сам бы связался.
Пятеро Саламандр остановились у прохода между двумя палубами. Внизу лежали главные бараки и оружейные склады. Наверху — командная палуба с мостиком, апотекарионом и другими ключевыми объектами. — Согласен, — кивнул Нумеон.
— Тогда надо отправляться на мостик, — добавил Зитос. — И быстро.
Ворко постучал по ноге костяшками пальцев в латной перчатке. Поножей не было — Гарго еще не закончил с ремонтом, — и на ноге отчетливо виднелась рана от волкита.
— Я вас буду задерживать, — признался огнеметчик.
Нумеон легко хлопнул Ворко по плечу:
— Оставайся здесь, брат. Если в ближайшее время никто не вернется, собери всех, кого сможешь, и приготовься защищать корабль.
Ворко торжественно кивнул, и Зитос не мог отрицать радость, которая затеплилась при виде Нумеона, следующего своей судьбе.
Остальные стремительно ушли, стараясь не отставать от Нумеона.
— Ты думаешь, что они мертвы, — сказал Зитос, утверждая, а не спрашивая.
— Я думаю, что они будут мертвы, если мы не поторопимся.
По палубе разносился тяжелый металлический стук торопливых шагов. Отряду никто не препятствовал: на время прохода сквозь шторм на большей части корабля ввели комендантский час, и коридоры были пусты.
— Насчет того сигнала-идентификатора, — начал Дакар, бегущий за двумя Саламандрами-офицерами.
Зитос уже знал, что легионер хочет сказать.
— Да, максимальное предупреждение, я тоже заметил.
Хотя лицо Нумеона скрывалось за пугающей драконьей маской, по тону его голоса было ясно, что он помрачнел:
— Раз кто-то поднял тревогу, то выжившие на мостике были. Живы ли они сейчас или нет, зависит от того, кто — или что — захватил мостик.
Скоро они это узнают.
— Атака? — предположил Абидеми. — Но других кораблей в шторме нет.
Палуба вдруг накренилась, словно решив напомнить о шторме им всем, и Саламандры врезались в стену, но на ногах устояли.
— Не думаю, что это корабль, — сказал Зитос, доставая молот, когда они миновали очередной перекресток и впереди показались двери мостика. — По морям варпа плавают не только корабли.
У входа на мостик ничего подозрительного не обнаружилось: ни следов абордажа, ни грохота выстрелов, ни тел.
— Могли мы не заметить мятежников? — спросил Дакар, снимая болт-автомат со своего генератора.
Нумеон покачал головой:
— Здесь нет Гвардии Смерти. Это чувствуется.
Он сжал печать, к тому моменту уже взяв Драукорос в другую руку. Зазубренный клинок жадно сверкал в тусклом свете.
— Тогда кто? — спросил Зитос.
Нумеон прижался ухом к непоколебимому металлу и вслушался, усилив все свои авточувства.
— Ничего. Никакой суматохи.
— Мы опоздали? — спросил Зитос.
— Нет, — прохрипел Нумеон, отодвигаясь от двери. — Там кто-то есть, я его слышал. И этот «кто-то» способен незаметно проникнуть на корабль и отключить всю связь взмахом руки. — Он взглянул на Зитоса, который встал у противоположного края арки.
— Огонь на подавление, потом мечи, — сказал он остальным, вспомнив, что Эонид Тиэль говорил ему о демонах.
Дакар и Абидеми одновременно кивнули.
На время примагнитив печать к поясу, Нумеон попытался открыть двери. Они были огромны: такие широкие, что несколько легионеров могли пройти сквозь проем в ряд, и достаточно высокие, чтобы дредноуту не пришлось наклоняться. Толщина их составляла несколько метров, и без лазерных резаков и взрывчатки их было не сломать. При варп-переходе и особенно в шторм двери обычно запирали.
Но Нумеон обнаружил, что они не заперты. Он подал знак Дакару и Абидеми, которые тут же заняли позиции у входа. Один по привычке держал болтер у плеча, другой прижимал оружие к бедру.
— Определите цели и стреляйте одиночными, — приказал им Нумеон. — Помните, там могут быть наши смертные союзники. Впрочем, поскольку это смертные, они же могут оказаться не теми, кем покажутся.
Не всем воинам раздробленного легиона доводилось сталкиваться и сражаться со сверхъестественным — во всяком случае, зная об этом. Освободившиеся, Нерожденные — подобные существа называли по-разному, но точно известно было одно: они древние, могущественные и опасные.
— Сторожите дверь, — сказал Нумеон строевым бойцам. — Никого не впускать и не выпускать без нашего приказа. Мы с Зитосом зачистим мостик, после чего вы вступите внутрь в качестве арьергарда. Понятно?
Воины ответили кивком, и Нумеон повернулся к сержанту:
— Мы с тобой идем внутрь.
Зитос подтвердил готовность и сжал древко своего громового молота обеими руками.
Затем взрывозащитные двери раздвинулись, и им предстала сцена кровавого побоища. Мостик превратился в скотобойню и потерял свои очертания под слоем запекшейся крови. Повсюду были раскиданы тела; некоторые лежали лицом вниз, убитые при попытке сбежать, другие были насажены на торчащие из стен арматурные стержни. В воздухе стоял горячий металлический запах свежепролитой артериальной крови, полностью забившей рециркуляторы воздуха.
Все поверхности были залиты алым, казавшимся еще ярче под прерывистым светом ярких ламп на потолке.
Этот же свет выхватывал из темноты застывшие в ужасе лица и изломанные конечности. Трупы, подвешенные к потолку на собственных кишках, мягко покачивались, как забытые марионетки. И они действительно были куклами, игрушками для монстра, который искромсал их.
Он ждал в тенях, но Саламандры его не сразу заметили.
Первую ошибку совершил Зитос.
— Выживший, — мрачно сообщил он Нумеону, который отошел к противоположной стороне мостика.
Саламандры медленно двинулись вперед. Из-за не работающих рециркуляторов стояла гробовая тишина, которую нарушал лишь гул энергополя на громовом молоте Зитоса, подбирающегося к девочке. Она пряталась под пультом, в ногах сервитора, рассеченного по линии пояса. Отыскать туловище среди прочих частей тела в данный момент было невозможно.
— Сначала проверь весь зал, — посоветовал ему Нумеон.
— Брат, это же просто ребенок.
Зитос уже почти добрался до нее, когда что-то в кровавых следах показалось ему странным. Белое платье девочки было чистым, но всю палубу покрывали отпечатки ее маленьких ступней. В некоторых местах они начинали выглядеть совсем не как отпечатки детских ног. Ее лица Зитос не видел: его закрывали волосы, слишком черные, прямые и длинные. Руки покрывала кровь, словно она копалась ими во внутренностях несчастных членов экипажа.
Он остановился, и рука, уже тянувшаяся к девочке, чтобы вынести ее на свет, сжалась в кулак.
— Нумеон!
Она скользнула назад, хихикая одновременно двумя голосами, как будто небрежно наложенными друг на друга.
Удар Зитоса расколол останки сервитора и превратил консоль в груду гнутого металла, рассыпающего снопы искр. Обломки он оттолкнул в сторону ударом ноги, но девочки под ними уже не было.
Она пряталась в противоположной стороне зала, в тени закрытого иллюминатора.
— Тебе здесь не место… — проговорила она голосом, пугающе похожим на голос Арикка Гуллеро, при том что труп старшего помощника они обнаружили одним из первых.
— Убирайся с корабля, монстр! — Нумеон пытался зайти сбоку, в то время как Зитос наступал на девочку спереди.
Она резко повернула голову. Лицо до сих пор закрывали длинные волосы, но теперь не было сомнений, что в девочке есть что-то змеиное.
— Вулкан мертв… — с хихиканьем бросила она, опять перейдя на низкий, резонирующий голос. — Никто тебе не верит. Вулкан мертв. Ты не вернешься. Никто не возвращается.
Саламандры добрались до нее одновременно, но она отступила, уходя из-под их клинков, и растворилась в тенях.
Зитос развернулся, ища ее взглядом.
Нумеон вложил меч в ножны.
— Она пропала. Не трать свое время, брат.
— Что это за существо? То же, что Ксенут Сул?
— Хехт говорил, что в этом шторме нам встретятся твари и похуже. — Нумеон окинул взглядом окружавшую их гробовую тьму. — И это чудовище действительно хуже.
Он вдруг замолчал, а его рука скользнула к рукояти Драукороса.
Один из обитателей мостика выжил и теперь пытался спрятаться в алькове. Нумеон с трудом узнал Лиссу Эсенци в этой женщине — залитой кровью, сжавшейся в позе эмбриона и глядящей на него полными ужаса глазами.
Нумеон убрал руку с меча и подошел к ней.
— Трон Терры… — выдохнул Зитос, увидев истерзанного офицера.
Нумеон опустился на корточки и снял шлем, чтобы выглядеть как можно безобиднее. Он положил Печать Вулкана перед собой, не желая спускать с нее глаз.
Навигатор начала испускать тело прямо перед тем, как они вошли на мостик, и до сих пор была горячей на ощупь.
— Лейтенант, ты ранена? — Голос Нумеона звучал мягко, но он намеренно обратился по званию, чтобы напомнить ей о ее положении и долге перед кораблем.
Эсенци медленно покачала головой.
— Я не… — начала она, с трудом подбирая слова. — Не думаю.
На ней было столько крови, что сложно было сказать, есть ли среди чужой ее собственная.
Она сжимала что-то в кулаке — какой-то амулет, до этого спрятанный под формой. Нумеон осторожно раскрыл ее пальцы, казавшиеся такими тонкими рядом с его, и взглянул на амулет.
На тонкой цепочке вокруг ее шеи висела простая золотая аквила. На оборотной стороне она выцарапала символ молота. Символ Вулкана.
— Я молилась, — выдохнула она, радуясь возможности признаться, но одновременно боясь гнева нерелигиозных легионеров. Вера была грехом и ересью, и тем не менее постоянно находились те, кто готов был поставить имперские истины под сомнение.
Нумеон грустно улыбнулся и согнул ее пальцы, пряча амулет в ладони.
— Держи его при себе, — сказал он ей. — Никому не показывай.
Зитос все видел, но ничего не сказал. Как и Нумеон, он уже сталкивался с вещами, лежавшими за границами человеческих познаний, — вещами, которые бросали вызов здравому смыслу и могли объясняться только колдовством.
Нумеон встал и поманил к себе остальных.
— Нужно увести ее в безопасное место и найти Адиссиана, — велел он Зитосу.
— Здесь это сделать не получится.
— Согласен.
— Тогда где?
Вокс затрещал, впервые за долгое время позволяя установить контакт.
Это был Зонн.
— Что-то глушило нашу связь, брат-капитан, — сказал технодесантник. — Полагаю, мы только встретили причину на одной из заброшенных палуб.
— Маленькая девочка в белом платье?
— Точно.
— Потери?
— Нет, мы открыли огонь, минуя этап расспросов.
Нумеон приподнял бровь, удивленный неприкрытым равнодушием технодесантника.
— Вы открыли огонь по ребенку?
— Она не нуждалась в воздухе и находилась в температуре, при которой человеческий организм выжить не способен. Кроме того, перед тем, как мы с Гарго ее обнаружили, я заметил небольшую трещину в нашем варп-поле. Следовательно, на борт могло пробраться что-то чуждое. Поле Геллера слабеет из-за шторма. В нем образуются разломы.
— Значит, оно пробило нашу защиту?
— Я думаю, оно с самого начала было внутри, брат-капитан. Кто-то привел ее с собой, но, если вы хотите узнать, как это возможно, вам придется обратиться к Ушаманну или нашему серому легионеру. Это не в моей компетенции.
— Понял. Убедись, что на палубе все чисто, и возвращайся сюда. Я перекрою все входы и выходы, после чего мы выследим и убьем эту тварь.
Зонн подтвердил приказ и закрыл канал.
Зитос покосился на Эсенци, после чего кивнул остальным и перевел взгляд на Нумеона.
— Если Зонн встретил ее на одной из заброшенных палуб, а мы только что видели ее тут, на мостике…
— То их несколько. Наш корабль посетила скверна, но суть ее мне до сих пор до конца не понятна.
— Возможно, стоит выйти из варпа?
Идея была правильная, хоть и рискованная.
— Слишком опасно и для навигатора, и для нашего библиария. Да и сама «Харибда» может не выдержать.
— Значит, придется сражаться.
Нумеон хищно улыбнулся:
— Мы сражаемся всю жизнь, Зитос. — Он взглянул на Дакара и Абидеми. — Вы двое найдите Ворко и отведите лейтенанта Эсенци на нижние палубы, в библиарий Ушаманна. Сейчас это, пожалуй, самое безопасное место на корабле. И заблокируйте этот чертов мостик. От него все равно пока никакой пользы.
— Но как же Цирцея? — спросил Зитос. — Ее новатум — часть мостика. Мы запрем и ее.
— Тем лучше. Цирцее нельзя мешать: в последний раз, когда ее концентрацию нарушили, мы все чуть не погибли. Она останется здесь.
Не имело смысла узнавать, жива ли она. В новатум невозможно проникнуть силой. Кроме того, если бы она погибла, все присутствующие на борту сразу бы это поняли.
— А мы?
— Мы с тобой, Зитос, отправимся на поиски нашего заблудшего капитана. После выхода из варпа он и Эсенци должны быть на мостике.
— Он сказал, что пойдет в свою каюту, перед тем как… — Эсенци сумела встать на ноги, но ужас пережитого ее до сих пор не отпустил.
Нумеон осторожно положил руку ей на плечо.
— Значит, оттуда мы и начнем. Спасибо, лейтенант. Теперь вы под нашей защитой. Мои легионеры будут с вами.
Она кивнула, стараясь не смотреть на трупы товарищей и сильно не дрожать, чтобы не выглядеть слабой перед своими благородными повелителями.
— Вулкан жив, — тихо сказал ей Нумеон, и Эсенци коснулась амулета, который опять спрятала под формой.
— Да защитит он вас, как защитил меня, господин.
Она протянула руку и дотронулась до закопченного пятна на броне Нумеона. Затем пальцем нарисовала на собственной щеке символ. Это был древний ритуал прометеевского происхождения. Вероятно, она узнала о нем от одного из легионеров на борту — может быть, Ксафена, он был воином-подвижником. Символ значил «защита».
Нумеон отправил ее с мостика. Погребальный Огонь менялся, затрагивая и смертный экипаж. На корабле рождалась вера, но то была вера во что-то очень древнее.
Ему следовало отчитать Эсенци, объяснить, что светские истины стоят выше религиозных, но по кораблю бродили демоны, настоящие демоны, бросавшие вызов реальности и порождавшие мистический страх перед полузабытыми злобными богами.
Нумеон не стал углубляться в эти размышления. Нужно было искать Адиссиана — если он еще не погиб.
Адиссиан бежал, не разбирая дороги и не зная, в какой части корабля находится. Он бежал в слепой панике, повинуясь инстинкту.
Много раз он представлял, как воссоединяется с дочерью, особенно после того, как увидел ту девочку-беженку. Он сжимал истрепанные пергаментные страницы Лектицио Дивинитатус и молился об этом, без конца прокручивая в голове слова, которые сказал бы своей дорогой погибшей Мелиссе.
Он больше не помнил их и думал лишь о том, как убежать от призрака в облике его дочери.
— Папочка, папочка, папочка…
От гулкого голоса за спиной кровь стыла так, что Адиссиан едва не терял дар речи, и лишь непокорность и желание наказать существо, извратившее память о Мелиссе, придавало ему смелости.
— Замолчи! Ты не моя дочь… — всхлипнул он, заново переживая давнюю боль. — Мелисса мертва.
— Я здесь, папочка. Не уходи! Догонялки, догонялки!
Существо в плоти Мелиссы захихикало, и, когда Адиссиан повернул за очередной угол, пытаясь скрыться от этого звука, она поджидала его на следующем перекрестке.
— Трон… — Он споткнулся, перешел на нетвердый, словно пьяный шаг.
Пол качнулся, и его швырнуло в стену. Девочка же не сдвинулась с места и продолжала молча манить его.
Адиссиан скользнул рукой по панели доступа на стене, которая управляла входом в бараки корабельных бойцов. Он боялся даже думать о том, что тварь сделает с ним, если поймает. Ему нужна была помощь. Используя капитанские права доступа, он открыл замок, и дверь скользнула в сторону на несколько сантиметров, образовав щель, сквозь которую виднелась темно-красная комната, пропитавшаяся запахом пота и горячего железа. Затем дверь заклинило, а подняв взгляд, Адиссиан понял почему.
Над ним стоял Ушаманн. Его суровые черты исказились от напряжения, а глаза, обращенные к девочке, светились лазоревым.
— Жги колдунов! — захихикала она, стремительно приближаясь к ним.
— Нам с тобой надо уходить, капитан, — сказал Адиссиану Ушаманн, поднял руку, и девочка замерла, словно ее сковал психический лед. Обливаясь потом, Ушаманн закрыл за собой дверь барака, и Адиссиану стало немного спокойнее.
— Куда? — спросил он, зачарованно смотря, как извиваются конечности запертой девочки. — Неужели на корабле еще есть безопасное место?
Ушаманн скривился от мыслительных усилий.
— Я знаю одно. Следуй за мной.
Они двинулись по коридору. Адиссиан отвел взгляд лишь на мгновение, но, когда оглянулся, девочка уже исчезла.
— Она…
— Вернется, — сказал Ушаманн.
— Чего она хочет?
— Она голодна, капитан. Она хочет есть.