Сэм наблюдал, как Джой непонимающе уставилась на него, будто он задал ей вопрос на иностранном языке. Поскольку он смотрел ей прямо в ясные синие глаза, то увидел смену ее настроения, когда смысл его слов дошел до нее.

Что с ним, черт побери, происходит? Даже сейчас он не мог отделаться от исходящего от Джой аромата полевых цветов, который заполнил его душу и сердце. Он приказал себе собраться. Из-за него они оказались в рискованной ситуации. Да, у него давно не было женщины. Но именно Джой своим поцелуем лишила его разума и выбила почву из-под ног. Он впервые в жизни утратил над собой контроль. И хотя сложившаяся ситуация чревата последствиями, как ни странно, он ни о чем не жалеет.

– Ну, я… – Джой замолчала и нежно провела рукой по его щеке. От ее прикосновения искра взаимной страсти грозила вновь перерасти в бушующий пожар.

Сэм сжал зубы в тщетной попытке сохранить остатки здравого смысла.

– Так ты принимаешь таблетки? – выдавил он.

– Нет, – ответила она.

Одно простое слово, и жгучий холод охватил все его существо.

– Послушай, Джой. Я виноват. Мне нужно было…

– Нас двое, Сэм. Я разделяю твою вину. Нас закружил вихрь страсти.

Сэм хмыкнул:

– Можно и так сказать.

– Мы не могли ни о чем думать. Мы не были готовы.

Сэм натянуто улыбнулся. Он впервые ведет такой странный разговор после секса. Он должен был предвидеть реакцию Джой: ни упреков и взаимных обвинений, ни истерик и скрежета зубами, простое принятие того, что уже невозможно изменить.

И тем не менее.

– В том-то все и дело, – сказал он, качая головой. – Я думал, что я подготовлен. Я купил презервативы, когда ездил в город за гирляндами для домика фей.

– Шутишь? – рассмеялась Джой.

– И не думал, они в моей комнате наверху.

– Отлично. В твою защиту могу сказать, что ты ведь приглашал меня подняться в твою спальню.

– И то правда, – согласился он. Но, скорее всего, они не добрались бы до его спальни и занялись любовью прямо на лестнице, так велико было их желание обладать друг другом.

– Но ты понимаешь, что теперь весь Франклин знает, что ты купил кондомы?

– Что?

– О да, весь городок в курсе, и жители гадают о том, что здесь происходит.

– Отлично, – проворчал он. Стоило ему зайти в аптеку, и он превратился в объект сплетен. Сэм вспомнил испытующий взгляд фармацевта и понимающую улыбку стоящего за ним в очереди в кассу посетителя. – Черт бы их всех побрал.

– Мы стали объектом пересудов. Всегда мечтала об этом, – беспечно заявила Джой.

Сэм искренне не понимал, как можно веселиться в подобной ситуации. Он был охвачен паникой. Как можно быть таким беспечным? Они могли зачать ребенка. Он уже потерял сына и не хотел повторения.

– Забудь о сплетнях, Джой. – И его тон мгновенно стер улыбку с лица Джой. – Послушай, что бы ни случилось…

– Можешь стереть это расстроенное выражение со своего лица, Сэм, – прервала его Джой на полуслове. – Я большая девочка. И сама о себе позабочусь. Тебе не следует беспокоиться о том, что может произойти.

– Я сам решу, что мне делать, Джой, – ответил Сэм, положив руку ей на живот. Не важно, что она говорит. Он все равно будет волноваться.

– Сэм. – Она нежно провела рукой по его щеке. – Перестань мучиться. Давай просто насладимся этим дивным вечером.

Она, вероятно, права. Ведь эти прекрасные моменты преходящи – скоро им предстоит расстаться.

Он не может снова рисковать. Не хочет, чтобы его душа стала заложницей судьбы. Что, если он полюбит и обретет новую семью, а боги снова ее отнимут? Нет, у них с Джой есть только сегодняшняя ночь – и никакого будущего.

– Пошли со мной! – скомандовал он, скатившись с кровати и увлекая ее за собой.

– Что? Куда? Зачем?

– В мою спальню. Там живут кондомы. – Он буквально тащил ее за собой. – Мы прихватим воды или вина по дороге.

– Вино. Кондомы, – сказала она, останавливаясь и тесно прижимаясь к нему обнаженным телом. – Мне нравится ход твоих мыслей. Вот только накину халат.

Джой не переставала его удивлять. Потрясающая женщина. Необузданная фурия в постели, она робеет ходить нагой по пустому дому.

– Тебе не нужен халат. Мы одни в доме. В радиусе семи километров нет соседей, в окна подглядывать некому.

– В доме прохладно, и я хочу надеть халат.

Ее соблазнительная полуулыбка, блеск синих глаз в свете рождественских гирлянд, спутанные светлые локоны, стройная фигурка с тонкой талией и высокой грудью, придавали ей вид языческой богини, достойной поклонения и просящейся на полотно. Если бы Сэм продолжал писать картины, именно такой он бы ее изобразил. А почему он, собственно, не рисует?

Потому что потерял женщину, которую любил. Женщину, смотревшую на него так, как сейчас смотрит Джой. Женщину, которая подарила ему сына, а затем забрала его с собой.

У него защемило сердце.

Джой тут же встрепенулась:

– Сэм? Что с тобой?

– Я хочу тебя, – сказал он, прижав ее к стене и глядя ей прямо в глаза.

– Я знаю и чувствую то же самое.

Он судорожно сглотнул и с трудом выдавил:

– Но, если ты надеешься, что у нас есть будущее, не обольщайся. Я не тот, кто тебе нужен.

Она взяла его за руки, и по его телу разлилось тепло.

– Я ни о чем тебя не просила.

– Я не хочу причинить тебе боль, Джой. – Тем не менее он знал, что так и будет. Она из тех женщин, которые хотят будущего для себя и своего ребенка. А он не хочет и не может думать о будущем. Здравый смысл подсказывал ему немедленно отказаться от Джой. Но он был не в силах это сделать.

Джой улыбнулась и, поднявшись на цыпочки, нежно его поцеловала.

– Я же сказала, Сэм, ни о чем не беспокойся. Я знаю, что делаю.

Как бы ему хотелось, чтобы это было правдой. Что ж, он подумает об этом завтра. А сейчас у него есть Джой.

* * *

Несколько дней спустя Джой убирала наверху. Она зашла в спальню Сэма и смотрела из окна на мастерскую. Холли и Сэм были там и мастерили очередной домик для фей.

Джой задумчиво улыбнулась при виде огромной кровати, прикрытой салатовым покрывалом и увенчанной горой подушек. Они спали здесь лишь в первую ночь. Потом Сэм всегда приходил к ней, в спальню Кей, и они занимались любовью, шепча друг другу ласковые слова и тихонько вздыхая, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Холли. Сэм уходил на рассвете, чтобы малышка случайно с ним не столкнулась.

Их связь была секретной, прекрасной и грустной одновременно. Джой была влюблена, но не могла признаться, потому что знала, что Сэму это не понравится. Возможно, она беременна, но и этого он не хотел знать. Каждое утро она чувствовала, что он постепенно отдаляется от нее. Она понимала, что наступит день, когда он не придет к ней в спальню. Так он готовил себя к их окончательному расставанию в конце месяца.

Как он не может понять, что им не следует расставаться. Джой не могла поверить, что они знакомы лишь три недели, так прочно он вошел в ее жизнь. Ей казалось, что они знают друг друга вечно. Их встреча предопределена судьбой. Им нельзя друг без друга. Хорошо бы и Сэм это понимал так же ясно, как она.

Зазвонил телефон. Джой машинально сняла трубку, не взглянув на определитель номера.

– Резиденция мистера Генри.

– Джой? – раздался в трубке женский голос. – Как же приятно говорить с вами.

– Благодарю, – ответила Джой, снова подходя с телефоном к окну. – С кем я говорю?

– Господи, вот какая я бестолковая, – рассмеялась женщина в трубке. – Я Кэтрин Генри, мать Сэма.

– Здравствуйте, – смущенно пробормотала Джой. Как неловко: она в спальне Сэма, где они недавно занимались любовью, только что грезила о нем, а теперь вот разговаривает с его матерью. – Сэм в мастерской.

– Я знаю. Я только что говорила с ним и с вашей очаровательной дочуркой Холли.

– Да? – Джой еще больше смутилась, не совсем понимая, зачем звонит Кэтрин. Она увидела выходящих из мастерской Сэма и Холли с очередным домиком для фей в руках.

– Холли поведала мне, что они смастерили новый домик для фей и Сэм уже не такой раздраженный и сердитый, каким был раньше.

– Ох, простите…

– Глупости, он действительно сердитый, но в компании вашей дочки явно оттаял.

– Да, он прекрасно к ней относится. Им хорошо вместе.

Возникла небольшая пауза. Было слышно, как Кэтрин пытается справиться со слезами.

– Я так рада, – сказала она наконец. – Хочу надеяться, что он снова обретет счастье.

– Миссис Генри, – начала Джой.

– Зовите меня Кэтрин.

– Хорошо, Кэтрин, не делайте скоропалительных выводов. Сэм не хочет…

– Возможно, – прервала ее мать Сэма, – но ему это необходимо. Он хороший парень, Джой. Просто он потерялся.

– Я знаю, – тихо ответила Джой, наблюдая из окна, как Сэм и Холли возятся на коленях под деревом, устанавливая домик. – А что, если он не хочет, чтобы его нашли?

Последовала еще одна долгая пауза. Затем Кэтрин сказала:

– Кей столько о вас рассказывала, Джой. Она о вас очень высокого мнения и считает вас прекрасной матерью.

– Надеюсь, что это так, – ответила Джой, по-прежнему смотря на Сэма из окна.

– Послушайте, я ничего не знаю о ваших чувствах, но по тону, которым вы говорите о Сэме, чувствую, что он вам небезразличен.

– Кэтрин… – Если уж она Сэму не может признаться в своем чувстве, то его матери и подавно.

– Не нужно ничего сейчас говорить, дорогая. Просто сделайте одолжение, не списывайте его со счетов.

– Я и не хочу, – призналась Джой. – Я… Я хорошо к нему отношусь.

– Очень рада это слышать. – Снова молчание, но на этот раз короткое. – Я собираюсь после праздников навестить Сэма. Хотелось бы повидаться и с вами.

– Я бы с удовольствием, – сказала Джой, надеясь, что к тому времени они с Сэмом еще будут встречаться.

Повесив трубку, Джой вернулась к окну, чтобы снова увидеть тех двоих, кого она любит больше всего на свете.

* * *

– Как ты думаешь, в новом домике поселятся феи и зажгут огоньки? – спросила Холли, заглядывая в крошечные оконца.

– Поживем – увидим, – ответил Сэм, укрепляя домик чуть выше остальных.

– Спорим, что да, у них ведь есть здесь друзья, и они…

Сэм улыбнулся про себя, слушая взволнованный монолог малышки. Ему будет не хватать Холли. И дочка, и мама нашли путь к его сердцу. Хотя справедливости ради следует сказать, что вряд ли кто-то может устоять перед очаровательной непосредственностью этой девчушки.

– Феи тоже наряжают елки?

– Что?

– Ну вот мы с мамочкой нарядили маленькую елочку, потому что ты не любишь Рождество. А если нарядить большую елку, может быть, ты полюбишь праздник?

Он посмотрел на Холли, разгадав ее маневр. Она смотрела на него с прирожденной женской лукавой улыбкой.

– Ты хочешь большую елку? – спросил он.

– Мне нравится и наша маленькая, но большую можно украсить и гирляндами из попкорна, и раскрашенными шишками, и хлопушками из леденцов. Тебе бы понравилось.

– Наверное, – признался Сэм. Черт возьми, почему он должен лишать пятилетнюю крошку настоящего праздника из-за своих комплексов? – Позови свою маму, и мы отправимся в лес срубить елку.

Глаза Холли стали похожи на чайные блюдца.

– Сами срубим елку в лесу? – переспросила она.

– Так и есть. Ты мне поможешь? Ты сама выберешь дерево, но только не гигантское, – улыбнулся он.

Девочка так долго смотрела на него задумчивым взглядом, что ему стало интересно, что творится в ее головке. Но он совсем не был готов к тому, что услышал:

– Ты хороший папа.

Сэм так и сел в снег, не в силах осознать услышанное.

– Что ты сказала?

– Ты хороший папа, – повторила Холли, дотронувшись до его щеки. – Ты мне помогаешь, все объясняешь, и я знаю, что у тебя был маленький мальчик, но его забрали небеса вместе с его мамой, поэтому ты такой раздражительный.

Сэм не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он молча смотрел на Холли.

Откуда она знает про Илая? Джой рассказала? Или она услышала разговор взрослых? Дети понимают гораздо больше, чем кажется взрослым. Холли смотрела на него с таким серьезным, даже торжественным выражением лица, что ему стало не по себе.

– Если хочешь, я могу стать твоей дочкой, а ты моим папочкой, и тогда ты не будешь одиноким.

Его сердце остановилось. Глаза Холли были полны печали и надежды, и этот взгляд прожигал его насквозь. Эта девчушка искренне предлагала ему любовь в надежде, что он согласится ее принять. Но как же он может снова рисковать? Он уже потерял одного ребенка. Хотя, когда Холли уедет, он все равно ее потеряет? Но она будет по крайней мере жива.

Сэм был так осторожен все эти годы, не допуская никого в свое сердце и живя затворником. И вот эта кроха прорвала его оборону, показав, насколько он уязвим.

Холли все еще смотрела на него, ожидая ответа и надеясь, что он примет ее любовь.

А он и правда уже полюбил ее всем сердцем. Но не смел признаться в этом ни себе, ни ей. Он никогда не считал себя трусом, но в настоящий момент таковым и являлся.

Он поднялся, схватил Холли в охапку и крепко прижал к себе.

– Ты хочешь стать моим папой, Сэм? – прошептала Холли.

Как же ему выйти из этой ситуации, не причинив малышке боли? Он поставил ее на ноги, опустился перед ней на колени и посмотрел ей прямо в глаза:

– Я горжусь и польщен твоим предложением, Холли. Но это очень важное дело, и я думаю, что тебе сначала нужно посоветоваться с мамой, ладно?

Он не ответил ни «да», ни «нет». Он не хотел обидеть малышку, но и не мог дать ей того, о чем она просит. Джой лучше знает свою дочку и найдет правильные слова, чтобы не поранить это нежное сердечко. Он ведь предупредил Джой, что у них нет будущего. К собственному удивлению, ему вдруг страшно захотелось стать отцом Холли и заботиться о ней и о Джой, любить их обеих. Но этому не суждено случиться.

– Хорошо, Сэм, – улыбнулась Холли, и ее глазки озорно блеснули. – Я пойду и спрошу прямо сейчас. А потом мы покажем ей новый домик для фей, срубим большую елку, выпьем горячего шоколада и… – Холли уже мчалась сломя голову к дому, по-прежнему щебеча на ходу и строя планы.

Он повернулся в сторону дома и увидел в окне спальни Джой. Неужели он обречен весь остаток жизни вспоминать их беседы у камина, ее соблазнительную улыбку и сияющий взгляд, когда они любили друг друга, исходящий от нее аромат полевых цветов?

Еще несколько недель назад он вел спокойную, уединенную жизнь, наполненную тенями и воспоминаниями о прошлом. Теперь призраков станет больше. Разница лишь в том, что он по собственной воле решил расстаться с Джой и Холли.

Эта мысль сверлила его мозг, не давая ни минуты покоя. Все еще смотря на Джой, Сэм спросил себя, не напрасно ли он отказывается от возможности начать жизнь сначала. Может, стоит рискнуть и попробовать?

Ход его мыслей нарушил громкий крик. В ту же секунду все изменилось. Опять.

* * *

Пять наложенных швов, три горячих шоколада и высокая рождественская ель в гостиной, сияющая гирляндами огней. А на кушетке спала измученная, но счастливая девочка с улыбкой на губах.

Джой нежно отвела прядку волос со лба Холли и поцеловала ровный ряд стежков. Дорога в клинику все еще казалась Джой кошмарным сном. Но Сэм был тверд как скала. Спокойный, уверенный в себе, он уже держал Холли на руках, когда Джой летела вниз по лестнице, не чуя под собой ног.

Услышав крик Холли, увидев, что она упала и на снегу появились алые пятна, Джой едва не потеряла сознание. Но Холли звала ее, и Джой подавила собственный страх. Девочка споткнулась на бегу о камень, припорошенный снегом, и ударилась головой. Несчастный случай, дети часто падают, но это лишний раз показало Джой, насколько хрупка детская жизнь, и физически и эмоционально.

Сэм стоял у елки.

– Хочешь, я отнесу ее в постель?

– Конечно. Спасибо.

Он подошел к кушетке, осторожно взял девочку на руки и понес в спальню. Джой последовала за ним. Оба молчали, пока укладывали малышку в кроватку. Джой подоткнула одеяло, положила рядом игрушечного щенка, и они вернулись в гостиную.

Сэм подошел к камину и уставился на огонь, словно ища ответы на незаданные вопросы. Джой подошла и взяла его за руку, но он тут же отстранился. Она обиделась, но не удивилась.

Джой знала, что это произойдет. Вероятно, падение Холли ускорило процесс расставания. Он ведь с самого начала заявил, что у них нет будущего.

Он проявляет интерес к ней и заботится о Холли, но Джой знала, что он не хочет слышать ее любовного признания, потому и держала признание при себе. Со своей болью она справится, но услышать от него отказ будет невыносимо.

– Сэм…

– Как она меня напугала, – едва слышно сказал он.

– Я знаю, – мягко ответила Джой. – Меня тоже. Но с ней все в порядке, Сэм. Доктор сказал, что даже шрама не останется.

– Рад это слышать. Но я не смогу снова сделать это, Джой.

– Что сделать, Сэм?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – мрачно произнес он. – Незадолго до того, как Холли упала и поранилась, я подумал, не пора ли мне выйти из темноты и попробовать еще раз. – Он посмотрел на Джой. – С тобой.

Надежда забрезжила было в душе Джой, но тут же померкла, потому что Сэм продолжил:

– Услышав крик Холли, я понял, что обманываю себя, – горько проронил он. – Однажды я уже потерял семью. Я не хочу испытать подобную боль еще раз. Вы с Холли должны уехать.

– Но если мы уедем, – напомнила она, – ты все равно нас потеряешь.

Он молча уставился на нее. У него не было ответа на этот вопрос, и они оба знали об этом.

– Да, но вы будете в безопасности и я не стану сходить с ума от тревоги всякий раз, когда вам понадобиться куда-то поехать.

– Стало быть, ты забудешь нас, – вслух размышляла Джой. – Тебе будет все равно, как мы живем, все ли у нас в порядке, счастливы ли мы.

– Я этого не говорил. Я могу просто поставить заслон и не думать о вас.

– Да, ты мастер ставить заслоны, – согласилась она.

– Это дар, – усмехнулся он.

– Значит, мы уедем, а ты снова погрузишься в пучину одиночества в своей золотой клетке? – Она обвела рукой роскошную гостиную. – Но как бы прекрасна она ни была, это все равно клетка, Сэм.

– Ну это уж мое дело, – огрызнулся он.

Но Джой и не думала сдаваться.

– Это не только твое дело, это касается и меня, и Холли. Она сказала мне, что попросила тебя стать ее папой. Неужели это для тебя ничего не значит?

– Это для меня всё, – прогремел он полным злости и отчаяния голосом. – Мне очень трудно отвергнуть вас обеих.

– Тогда не делай этого.

– Я должен.

Ярость клокотала в груди Джой, и она не выдержала:

– Как только я могла полюбить мужчину настолько упрямого, что он не видит дальше собственного носа?

Он вздрогнул:

– Кто говорит о любви?

– Я, – огрызнулась она, испепелив его свирепым взглядом. Она не собиралась щадить его чувства. Если уж он решил ее бросить, как в свое время ее бросил Майк, бросили приемные родители, пусть знает правду.

– Я тебя люблю.

– Прекрати, – сказал он.

Джой подавила горький смешок. Ну не идиот ли он? Отвергать любовь, которую не всем дано испытать.

– Что ж, прекрасный совет. Пожалуй, так и поступлю.

Он схватил ее за руку и развернул к себе:

– Черт бы тебя побрал, Джой. Я прямо тебе сказал, что не гожусь в мужья.

– Да, наверное, я паршивый слушатель, – сказала она, выдернув руку и отвернувшись, чтобы он не заметил навернувшиеся на глаза слезы. Не хватало еще разреветься перед ним.

– Вероятно, я была сражена твоей харизмой и теплым приемом, – съязвила она.

Он нахмурился:

– Но твоя доброта к Холли, твое чувство юмора, твой поцелуй, твои прикосновения в конце концов сделали свое дело. И я влюбилась в тебя, Сэм. И с этим ничего не поделаешь.

Он провел рукой по лицу, будто хотел стереть ее слова и чувства.

– Тебе не нужно любить меня, Джой. – Это были убийственные для нее слова, но это было правдой. – Я не хотел причинить тебе боль.

– Я верю тебе. Но, когда ты кому-то небезразличен, ты невольно причиняешь боль. Это жизнь. Если ты не любишь меня, полюби другую, – сказала она, и эти слова разрывали ее сердце на мелкие кусочки. – Но прекрати прятаться в этом дворце призраков.

– Мне нравится моя жизнь.

– Нет, – возразила она полным слез голосом. – Это не жизнь. Это жертва.

Сэм запустил руки в шевелюру и дернул себя за волосы.

– О чем это ты, черт возьми?

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и ровным голосом начала:

– Ты отгородился от мира, чтобы наказать себя за то, что выжил. То, что произошло с твоей семьей, – ужасно. Я представить себе не могу, какую боль тебе пришлось пережить. Но ты жив, Сэм. Твое добровольное затворничество ничего не изменит. Оно не вернет тебе семью.

Его лицо напряглось и превратилось в бесстрастную маску.

– Ты думаешь, что я сам об этом не знаю? – Он нервно мерил шагами гостиную. Затем остановился напротив нее. В его глазах плескались гнев и боль. – Ничто не вернет их. Но ничто не изменит и того, почему они погибли.

– О чем ты? – непонимающе переспросила она.

– Ты знаешь, почему я повез вас с Холли к Кейси?

– Конечно. Моя машина не завелась.

– Потому что я отвинтил крышку трамблера.

Джой окончательно была сбита с толку.

– Зачем тебе это понадобилось?

Он горько вздохнул, проведя рукой по лицу:

– Я не мог позволить тебе вести машину в снегопад.

– Сэм…

Пляшущие языки пламени озаряли застывшее лицо Сэма. Его глаза затуманились. Он вспоминал прошлое.

– У меня был большой и серьезный заказ. Я должен был закончить картину в срок. – Он отвернулся от Джой и, положив руки на каминную полку, уставился на огонь. – В тот выходной был семейный ужин, и Дэни разозлилась, что я отказывался ехать. Я предложил ей взять Илая и поехать на ужин, пообещав присоединиться, как только закончу работу. – Он повернулся и взглянул на Джой: – Дэни ехала по трассе на приличной скорости, когда сдулось переднее колесо. Она не справилась с управлением, вылетела на встречку и столкнулась с грузовиком. И она, и Илай погибли на месте.

Сердце Джой разрывалось от боли, но она не двигалась, давая ему возможность высказаться до конца.

– Если бы за рулем был я, все могло бы сложиться по-другому, но я об этом никогда не узнаю. Я предпочел работу семье и потерял их. Ты спросила меня как-то, почему я перестал рисовать. Именно потому, что считал работу более важным делом. Теперь я не рисую, никуда не выхожу, не…

– Не живешь, – закончила Джой за него. – Думаешь, Дэни хотела, чтобы ты отрешился от всех и всего и провел оставшуюся жизнь отшельником?

– Нет, конечно, – огрызнулся он.

– Тогда в чем смысл этого самобичевания? – спросила Джой, подходя ближе. – Если бы ты был в той машине, ты тоже мог погибнуть.

– Ты этого не знаешь.

– Но и ты этого не знаешь, вот в чем проблема.

Снаружи завывал ветер, и сегодня эти звуки казались особенно громкими, будто даже дом переживал за происходящее расставание.

Джой предприняла еще одну отчаянную попытку.

– Моя малышка любит тебя, я тебя люблю. Неужели ты так легко можешь отказаться от нас?

Их взгляды скрестились.

– Я уже сказал тебе, что готов был рискнуть, но, когда Холли поранилась, мое сердце остановилось.

– Дети есть дети, они падают, получают ссадины и шишки, Сэм, – пыталась урезонить его Джой. Но по его глазам было видно, что он уже принял решение. Джой проиграла. – Мы теряем тех, кого не хотим терять. Но жизнь продолжается, Сэм.

– Возможно, – сказал он тихо, – но не для меня.