14 мартобря

Сквозь дыры в живой изгороди виднелась ленивая скотина, мирно щиплющая едва проклюнувшуюся травку. На сухой пустынной дороге не осталось и следа вчерашнего града. Ветер шевелил кусты, чьи кружевные тени подрагивали на солнце. Жакмор внимательно приглядывался ко всему вокруг, ко всем этим пейзажам, которых он больше никогда не увидит — наступил день занять место, уготованное ему судьбой.

Если бы я не оказался на той дороге, — думал он, — 28 августа. А теперь месяцы стали очень странными — в деревне время так тянется, и потому течет быстрее, и не замечаешь никаких переходов. Но я отчего-то приспособился. И они согласились, чтобы я остался. А что, собственно, я мог у них перенять?

Ля Глоир умер вчера, и я должен занять его место. Условия скачки оказались неравными, ведь на старте я был совсем налегке, а потому сильно отстал ото всех. Но, однако, стыд — это то, что встречается в людях чаще всего.

И к чему были все эти исследования, что такое я хотел выяснить — зачем пытаться стать таким, как они? Нет, серьезно, неужели так необходимо прийти именно к этому и только к этому?

Ему вспомнился тот день, когда в недосягаемой выси танцевали отвечайки, и все его прогулки по этой такой знакомой дороге, и тут вдруг ноги налились свинцом, и стало очень трудно идти; ну почему, почему тратится так много времени, чтобы выйти на правильный путь, ведь совершенно бессмысленно было оставаться в этом доме на холме — надо было уйти на другой же день и зажить в золоте Ля Глоира.

Дом. Сад. А там дальше — утес и море. Где-то теперь Анжель, — думал Жакмор. — Куда-то занесло его на той призрачной лодчонке, плясавшей в морской дали?

Закрыв за собой золотую калитку, он спустился вниз с утеса и вышел на песчаный пляж к морю и мокрым камням; они свежо пахли набегающей на них нежной пеной.

Ничто уже не напоминало здесь об Анжеле. Разве что там и сям на камнях остались следы сажи от устроенного им пожара. Жакмор машинально поднял глаза к небу и замер на месте. Трое детей бежали по гребню утеса, из-за расстояния и угла наблюдения их фигурки казались совсем маленькими. Они неслись, будто по равнине, не обращая внимания на камни, срывающиеся из-под ног, не боясь пустоты, зияющей слева от тропинки; вероятно, это был какой-то приступ безумия. Достаточно малейшей неосторожности, и падение неизбежно. Один неловкий шаг, и вот их окровавленные и изуродованные тела лежат у моих ног. Тропинка таможенников, по которой бежали дети, чуть дальше кончалась крутым обрывом; но мальчишки и не думали останавливаться, наверняка забыли об опасности.

Жакмор до боли сжал кулаки; если крикнуть им — они потеряют равновесие от неожиданности. Но заметить обрыв заранее они не могли, а Жакмор, напротив, отлично его видел со своего места. Нет, слишком поздно; первым до пропасти добежал Ситроен. От напряжения кулаки Жакмора побелели и он застонал. Дети обернулись и увидели его. Потом, ринувшись в пустоту и описав крутую петлю, они приземлились около Жакмора, болтая и смеясь, словно ласточки в каком неизвестно месяце.

— Ты нас видел, дядя Жакмор? — спросил Ситроен. — Но ты ведь никому не скажешь?

— Мы придумали такую игру, будто можем только бегать, а летать не умеем, — пояснил Ноэль.

— Очень весело, — сказал Жоэль. — Хочешь играть с нами?

Да, теперь он все понял.

— Так это вы были позавчера с птицами? — спросил Жакмор.

— Да, — ответил Ситроен, — и видели тебя. Но мы учились летать очень быстро, и остановиться не получилось. А потом, знаешь, это тайна, что мы летаем. Мы хотим научиться летать очень-очень хорошо, чтобы сделать сюрприз маме.

Сюрприз маме. Знали бы вы, какой сюрприз она готовит вам. Нет, это все меняет. Если дело обстоит так, она не имеет права. Надо сказать ей. Запереть их в клетку при подобном даре... Я должен что-то предпринять. Я должен... не желаю соглашаться... у меня есть еще один день... пока я не в лодке на красном ручье.

— Ну, бегите, играйте, мои хорошие, — сказал он, — а я пойду повидаюсь с вашей мамой.

Дети полетели друг за другом низко над волнами, некоторое время они сопровождали Жакмора, помогая ему перепрыгивать через очень уж большие камни, приподнимая за руки.

В считанные секунды он оказался на гребне утеса. Встряхнулся и решительным шагом направился к дому.