11 окромября

Кругом теперь царила мертвая тишина. Поверженные деревья лежали на земле корнями кверху, и всюду зияли огромнейшие дыры, словно после бомбардировки внутренних территорий. Гигантские вскрытые нарывы, пустые, сухие и грустные. Пятеро рабочих уже ушли в деревню, а двое подмастерьев должны были распилить трупы на поленья и сложить их в штабеля.

Жакмор тоскливо взирал на учиненный разгром. Удалось уцелеть лишь каким-то жалким низеньким деревцам да кустарникам. Между Жакмором и небом больше ничего не было, а небо стало странным, нагим, без теней. Справа послышалось клацанье садового ножа. Мимо прошел младший из подмастерьев, волоча за собой длинную, гибкую двуручную пилу.

Жакмор тяжело вздохнул, пошел к дому и поднялся по лестнице. На втором этаже свернул в коридор, ведущий в комнату малышей. Рядом с детьми сидела Клементина и вязала, а в глубине комнаты, на полу, устроились, посасывая конфеты и разглядывая книжки с картинками, Ноэль, Жоэль и Ситроен. Целый мешок сладостей стоял перед ними.

Жакмор подошел ближе.

— Все кончено, — сказал он, — деревья срублены.

— Ну что ж, прекрасно, — ответила Клементина, — так мне будет намного спокойнее.

— Как, и вас нисколько не растревожил этот страшный шум?

— Да я что-то и не обратила внимания. По-моему, и должно быть шумно, когда валят деревья.

— Да, да, конечно, — сказал Жакмор и взглянул на детей. — Вы все не выпускаете их на улицу? Вот уже три дня, как они безвылазно сидят дома. А ведь отныне им больше ничто не угрожает.

— Вы уверены, что в саду уже все сделано? — спросила Клементина.

— Да, осталось только распилить бревна, — ответил. Жакмор, — но если вы все-таки боитесь, я могу присмотреть за детьми. Мне кажется, им необходим свежий воздух.

— Да, да! — воскликнул Ситроен. — Мы пойдем с тобой гулять!

— Пошли скорее! — сказал Ноэль.

— Будьте очень осторожны, — давала последние наставления Клементина, — ни на секунду не теряйте их из виду. Обещайте мне, не то я просто умру от волнения.

Жакмор вышел из комнаты. Мальчишки затрусили впереди. Все четверо бегом спускались по лестнице, а Клементина кричала вслед:

— Смотрите, чтобы они не упали в ямы! И не играли с инструментами!

— Хорошо, хорошо! — послышался между этажами голос Жакмора. Как только они очутились на улице, Жоэль и Ноэль бросились туда, откуда доносилось щелканье садового ножа. Жакмор с Ситроеном не спеша пошли за ними.

Один из подмастерьев, тот, которому было лет десять, обрезал ветки на сосне. При каждом взмахе ножа тонкая стружка разлеталась во все стороны, и в воздухе разносился хрусткий смолистый запах. Жоэль избрал удобный наблюдательный пункт и, как зачарованный, замер. Ноэль остановился чуть поодаль.

— Тебя как зовут? — немного погодя спросил Ноэль.

Подмастерье обратил к ним свое жалкое личико.

— Кто его знает, — ответил он, — может, Жан.

— Жан! — повторил Ноэль.

— Меня зовут Жоэль, — сказал Жоэль, — а моего брата — Ноэль.

Жан ничего не ответил. Нож по-прежнему поднимался и опускался с томительной монотонностью.

— Что это ты делаешь, Жан? — спросил подошедший Ситроен.

— Да вот, — ответил Жан.

Ноэль подобрал стружку и понюхал.

— Наверное, это здорово, — сказал он. — Ты все время этим занимаешься?

— Нет, — ответил Жан.

— Послушай, — сказал Ситроен, — а так можешь плюнуть?

Жан равнодушно наблюдал. Метр пятьдесят. Он тоже плюнул, причем в два раза дальше, чем Ситроен.

— Ого, — сказал Ноэль.

Ситроен посмотрел на подмастерья с искренним восхищением.

— До чего ж ты далеко плюешься, — с уважением проговорил он.

— Мой брат может плюнуть вчетверо дальше, — ответил Жан. Дома он не привык к такому вниманию и старался перевести смущавшие его похвалы на кого-нибудь более достойного.

— Ну да, — сказал Ситроен, — и он, конечно, тоже очень далеко плюется.

Ветка держалась буквально на соплях. Еще удар, и она отвалилась, но из-за гибких маленьких веточек вдруг встала на земле дыбом и упала набок. Жан рукой отбросил ее в сторону.

— Осторожно! — предупредил он.

— А ты сильный! — сказал Ноэль.

— Ерунда, подумаешь, — ответил Жан. — Вот мой брат — это да.

Но похвалы не прошли даром, и он залихватски отрубил следующую ветку, подняв целый фонтан душистых опилок.

— Ты только посмотри, — сказал Ситроен Жоэлю.

— Он сейчас отсечет ветку почти с одного удара, — сказал Ноэль.

— Ага, — сказал Ситроен.

— И все-таки почти, — уточнил Ноэль. — Одного удара, вроде, маловато.

— Если бы я захотел, то мог бы и с одного, — сказал Жан.

— Наверняка, — заметил Ситроен, — а деревья ты сваливал одним ударом?

— Нет, я — нет, а вот у брата получалось. Самое настоящее дерево свалил.

Жан заметно оживился.

— Ты в деревне живешь? — спросил Ситроен.

— Да, — ответил Жан.

— А у нас есть сад, — сказал Ситроен, — это очень здорово. А у вас в деревне есть еще такие же сильные мальчишки, как ты?

Жан поколебался немного, но честность одержала верх.

— Да, — ответил он, — полно.

— Но тебе ведь не меньше девяти?

— Десять, — уточнил Жан.

— Как ты думаешь, если бы мне было десять лет, я тоже смог бы обрезать деревья? — спросил Ситроен.

— Не знаю, — ответил тот, — без привычки это трудно.

— Дашь подержать эту штуку? — попросил Ситроен.

— Какую? Нож, что ли?

— Да, — ответил Ситроен, упиваясь новым словом.

— На, возьми, — великодушно разрешил Жан, — но смотри, он тяжелый.

Ситроен с благоговением поднял нож обеими руками. У Жана освободились руки, чем он тут же и воспользовался, чтобы обильно поплевать на ладони. Увидев это, Ситроен как-то засмущался и поторопился вернуть мальчику нож.

— Зачем ты плюешь на руки? — поинтересовался Ноэль.

— Все мужчины так делают, — ответил Жан, — от этого кожа на ладонях быстрее затвердевает.

— Думаешь, и у меня затвердеет? — спросил Ситроен. — А вдруг мои руки станут твердыми, как дерево?

— Не знаю, — ответил Жан и снова принялся за работу.

— А ты уже рылся в земле у себя в саду, искал слизняков? — спросил Ситроен.

Жан глубоко задумался над вопросом, шмыгнул носом и страшно далеко харкнул потрясающей зеленоватой массой.

— Вот это да, видал? — сказал Ноэль.

— Угу, — ответил Ситроен, и в ожидании интересного рассказа мальчишки уселись на землю.

— Мой брат рыл и нашел человеческую кость, — сказал Жан.

Братья слушали его довольно равнодушно, ведь их интересовало совсем другое. А Жакмор издали с любопытством наблюдал за странной четверкой. Он был слегка озадачен.