135 августеля

Когда Жакмор вошел к Ля Глоиру, тот как раз одевался. Лодочник уже искупался в своей массивной золотой ванне, на крючке висело рваное грязное тряпье для работы, а сам он надевал роскошную домашнюю одежду из золоченой парчи. Золото было повсюду, казалось, комнаты старенького домика были отлиты из огромного куска драгоценного металла. Золото сверкало в полузакрытых сундуках, из него была сделана посуда, стулья и столы, все вокруг желто блестело. Сразу после спектакля Жакмор чувствовал некоторое потрясение, но теперь он относился к происшедшему так же равнодушно, как и ко всему, что не было непосредственно связано с его манией, а, значит, он и не помнил его почти.

Ля Глоир поздоровался и удивился столь необычному виду Жакмора.

— А это я дрался, — сказал Жакмор, — на спектакле, устроенном кюре. Там все дрались. И кюре тоже, но он жульничал, за что и получил.

— Народу только дай повод, — сказал Ля Глоир, пожимая плечами.

— Я, э... В общем, мне немного стыдно, — сказал Жакмор, — ведь я тоже дрался; а поскольку все равно шел к вам... и наличные у меня при себе...

И он протянул Ля Глоиру столбик золотых монет.

— Да, ну что ж, этого следовало ожидать, — с горечью прошептал Ля Глоир. — Быстро вы привыкли. Отряхнитесь, по крайней мере. И не волнуйтесь вы так. Я беру ваш стыд.

— Спасибо, — сказал Жакмор, — а теперь, как вы считаете, не продолжить ли нам?

Ля Глоир бросил золотой столбик в салатницу из позолоченного серебра и, ни слова не говоря, растянулся на низкой кровати, стоящей в глубине комнаты. Жакмор уселся рядом с ним.

— Ну, рассказывайте. Расслабьтесь и рассказывайте, — сказал он. — В прошлый раз мы остановились на той школьной истории, когда вы украли мячик.

Ля Глоир прикрыл глаза рукой и заговорил. Но Жакмор не смог сразу начать слушать. Он был просто поражен. Рука старика легла на лоб, и Жакмору показалось, а может, эта была лишь игра воображения, что он видит сквозь ладонь лихорадочный и живой взгляд своего пациента.