В летний вечер, как только зайдет солнце, в воздухе появляются странные крылатые существа. Они, как серые тени, беззвучно порхают над рекой, над дорожками парков и садов и проносятся вдоль улиц селений. Это — летучие мыши. Днем их не было видно: они скрывались в разных щелях, в дуплах деревьев или на чердаках зданий.

У нас, в северных областях, летучих мышей сравнительно мало, но дальше на юг количество их увеличивается. В Крыму, на Кавказе, на Балканах, в Италии, в Испании эти крылатые млекопитающие носятся в воздухе тысячами. Они вылетают после заката из каждого чердака, из развалин, из горных пещер и в сумерки мелькают повсюду.

В жарких странах рукокрылых еще больше.

«Весьма привлекательно и интересно, — говорит Брэм, — провести вечер у ворот какого-нибудь большого восточного города. Пробуждающиеся летучие мыши тучами заволакивают небо. Со всех сторон и по всем направлениям мчатся в воздухе скученные массы этих темных созданий. Они мелькают повсюду: в садах, рощах, лесах, летают между деревьями, проносятся над полями, кишат над улицами города и во дворах. Они залетают даже в комнаты. Сотни их исчезают, но тотчас же заменяются новыми сотнями, и вас постоянно окружают рои этих летающих созданий».

То же самое можно наблюдать и в Азии.

«Вечерний ландшафт на Цейлоне, — сообщает натуралист Теннент, — немыслим без множества летучих мышей. Днем они массами держатся во всех пещерах, в подземных ходах, в уличных водосточных трубах, в крепостных галлереях, под крышами домов, в развалинах храмов и других строений. С закатом солнца они покидают свои убежища и стаями вылетают на охоту за насекомыми. Когда в домах зажгут огни, летучие мыши в погоне за насекомыми влетают в комнаты и хватают свою добычу при свете ламп».

«В Центральной и Южной Америке, — пишет ученый путешественник фон-Вид, — рукокрылые населяют дремучие первобытные леса, живут и в городах, и в зарослях, и в дуплах деревьев, и на скалах. Они истребляют множество насекомых. Такое же обилие рукокрылых и в Африке, где они живут и по берегу моря, и во внутренних лесах, и в саваннах, и даже в пустыне».

Отличительный признак рукокрылых — это своеобразные крылья, которые образовались из передних конечностей. Между очень удлиненными пальцами у них натянута тонкая кожная перепонка, примыкающая и к бокам туловища. Такая же перепонка натянута между задними ногами и хвостом. Благодаря крыльям летучие мыши кажутся довольно крупными животными, на самом же деле многие из них принадлежат к самым мелким млекопитающим.

У летучих мышей замечательно развито осязание. Даже при полете они руководствуются не зрением, а главным образом осязанием. Ученые делали такие опыты: натягивали вдоль и поперек комнаты множество нитей и пускали летать летучую мышь, и она летала, не задевая ни одной нити. Потом английским пластырем ей заклеивали глаза и даже уши и снова пускали летать. Ослепленная и лишенная слуха, летучая мышь летала между нитями с такой же быстротой и уверенностью, как и прежде, и не задела ни одной из них.

Летучие мыши, за исключением некоторых видов, зимой впадают в спячку. Перед этим они сильно жиреют; жир целыми слоями лежит между мышцами и кожей и на внутренностях. Жира бывает так много, что у некоторых видов вес его превышает вес самого животного. За счет этого жира, а также других веществ организма летучая мышь питается в период спячки. За это время она теряет пятую-шестую часть своего веса.

Очень интересны сведения о размножении летучих мышей. Они спариваются осенью, но оплодотворение яйца живчиком происходит только весной. Когда настает время родить, самка когтями передних ног привешивается к чему-нибудь и подгибает хвост с перепонкой к брюху. Получается нечто вроде мешочка или чаши, куда и падает новорожденный детеныш. Мать тотчас же перекусывает пуповину и облизывает детеныша, который после этого крепко прицепляется к груди матери, схватывает сосок и начинает сосать. Все рукокрылые носят детенышей на себе и летают вместе с ними. Даже после того, как малыши и сами научатся летать, они некоторое время еще продолжают перелетать, прицепившись к матери. Растут детеныши быстро: через шесть-восемь недель они достигают размеров родителей.

При хорошем уходе летучие мыши переносят неволю и делаются ручными. Они привыкают брать пищу из рук человека или из кормушек.

Колонги

Колонги — самые крупные из рукокрылых. От обычных летучих мышей они отличаются не только размерами, но и формой тела. Длина колонга доходит до 40 сантиметров, а размах крыльев — до 1½ метров. Голова его очень похожа на голову собаки. Это дало повод называть колонга еще летучей собакой. Мех колонга на спине темнобурый, на брюхе ржаво-черный, на голове и шее рыжевато-красный; крыловая перепонка коричневого цвета.

Колонги обитают в Средней и Южной Америке, в Австралии и Океании, а также в Южной Азии и на Малайских островах. Много колонгов живет на островах Ява, Суматра, Тимор и группе островов Банда. Держатся они здесь в больших лесах или рощах из плодовых деревьев, окружающих деревни.

Как и прочие летучие мыши, колонги ведут ночной образ жизни. В полумраке густых тропических лесов они летают иногда и днем, но настоящая жизнь их начинается в сумерки. Острое зрение и чуткое обоняние помогают им находить деревья с сочными зрелыми плодами. Они подлетают к облюбованному дереву сначала поодиночке, но вскоре собираются стаями и дочиста объедают все его плоды. Нередко они вредят и виноградникам. Они выбирают сладкие и душистые плоды, причем не столько едят их, сколько высасывают. Любимая их пища — бананы, смоквы, сладкие ягоды, виноград. Напав на фруктовый сад, они едят всю ночь. При этом производят такой шум, что его слышно на далеком расстоянии. Прогнать их из сада бывает трудно. Даже ружейные выстрелы не помогают: вспугнутые в одном месте, грабители перелетают на другое дерево и продолжают пиршество.

Днем колонги боязливы и, чуть заметят что-нибудь подозрительное, тотчас обращаются в бегство. Хищная птица приводит их в ужас. Сильный удар грома вызывает панику. С испугу они падают с деревьев на землю, быстро разбегаются в разные стороны и с большой поспешностью взбираются на любой высокий предмет, чтобы привеситься и полететь. Бывали случаи, что, перепугавшись, они влезали даже на лошадей и людей. А взобраться на что-нибудь им необходимо: взлететь они могут, только бросаясь с известной высоты. Полет у них быстрый и сильный, но не высокий. Лишь в исключительных случаях они поднимаются выше 100 метров. По земле они бегают, как крысы. Ловко и быстро они умеют лазать по стволам и ветвям деревьев. Крик их похож на скрип и писк; по временам они шипят, как гуси. Они часто кричат даже тогда, когда спокойно висят на деревьях.

Днем колонги обычно собираются в лесах, подвешиваются к деревьям и, покрыв голову и туловище крыльями, спокойно спят. Они выбирают для отдыха преимущественно горизонтальные ветви капока и дурьона. Иногда колонги висят на этих деревьях в таком количестве, что совершенно не видно ветвей.

С наступлением вечера вся эта масса приходит в движение. Колонги летят на некотором расстоянии друг от друга, но бывает, что они мчатся в воздухе тесной стаей. Наблюдатель Розенберг сообщает о них следующее:

«На Суматре, где колонги принадлежат к числу обычных животных, мне каждый вечер приходилось наблюдать их стаи, пролетавшие на значительной высоте по направлению с северо-запада на юго-восток, а с восходом солнца в обратном направлении — туда, где было место их дневного сна. Однажды, когда я выстрелил по низко летевшей самке, с ее груди сорвался детеныш. Он падал камнем, но мать, с быстротой молнии кинувшись вниз, схватила его зубами прежде, чем он коснулся земли, и улетела со спасенным детенышем».

Малайцы охотятся на колонгов и употребляют в пищу их мясо. Этих животных очень легко стрелять во время полета. Если дробинка перебьет хотя бы одну косточку на пальцах крыла, колонг теряет равновесие и падает на землю. Если подстрелить колонга на дереве, то он лишь крепче вцепляется в ветку и даже мертвый не падает на землю.

«Колонги, — рассказывает Уоллес, — на некоторых островах считаются большим лакомством. Особенно сильно их преследуют в начале года, когда они появляются в большом количестве, чтобы кормиться плодами. Днем во время сна их ловят или просто убивают палками, потом собирают в корзины и уносят домой. Чтобы из мяса колонга приготовить пищу, требуется особое искусство. Кожа и жир колонга имеют прогорклый запах, похожий на запах лисицы, поэтому мясо приходится варить с большим количеством пряных кореньев и острых приправ, — тогда оно действительно становится вкусным, как мясо хорошо прожаренного зайца».

Колонг.

Колонги быстро привыкают к неволе и становятся ручными. Ухаживать за ними нетрудно, в пище они неприхотливы и едят всякие фрукты, хотя предпочитают мясо.

Интересные наблюдения над поведением колонга в неволе сделал натуралист Рок, который привез во Францию самца колонга. В течение ста девяти дней морского плавания Рок кормил пленника бананами, вареньем, рисом и свежим мясом. Колонг с жадностью съел мертвого попугая, а когда нашли гнездо крысы и дали ему крысят, он их ел с видимым удовольствием. Позже его кормили рисом и сладким хлебом с водою. По прибытии в Гибралтар колонгу стали снова давать плоды; мяса он больше не ел.

Ночью этот колонг становился очень деятельным и пытался вылезть из клетки, днем же был совершенно спокоен и, подобно всем летучим собакам, подвешивался к чему-нибудь на одной задней ноге, закутавшись с головой в свои крылья. Когда ему нужно было испражняться, он на весу зацеплялся за что-нибудь передними конечностями и опускал книзу заднюю часть тела, чтобы не испачкаться и не замочиться.

Он скоро привык к людям, которые за ним ухаживали; в особенности хорошо знал своего хозяина, позволял ему дотрагиваться до себя и гладить шерсть. Он не делал никаких попыток кусаться. Точно так же он относился и к негритянке, которая ухаживала за ним на родине.

Другой колонг, пойманный позднее, был еще более ручным. Он ласкался к каждому человеку, лизал руки, как собака, и вообще проявлял к людям большую доверчивость.

Судя по наблюдениям в неволе, можно предполагать, что и в естественных условиях колонги, кроме плодов, поедают еще мелких позвоночных и насекомых. Натуралист Шорт наблюдал даже, как колонги ловили рыбу.

«Мое внимание, — говорит он, — привлек образовавшийся от недавнего дождя пруд. Он был наполнен множеством мелкой рыбешки, которая играла в воде, массами показываясь на ее поверхности. Внезапное появление рыбы в пруде, то высыхавшем, то снова наполнявшемся дождевой водой, не представляло для меня ничего нового. Мое внимание было направлено на стаи больших птиц, тяжело летавших над водою. Они схватывали ногами рыбок и улетали с добычей на тамариндовые деревья, чтобы там съедать ее. Присмотревшись внимательнее, я убедился, что это были не птицы, а колонги. В этот раз я смог наблюдать их лишь недолго — мне помешала быстро наступившая вечерняя темнота. На следующий вечер я пришел к пруду часом раньше и увидел то же самое. Я попросил моего спутника Уатсона зарядить ружье и выстрелить, чтобы по убитому животному точно определить его. Уатсон застрелил двух или трех из этих крылатых рыболовов, и они оказались колонгами».

Листоносы

Большой вампир, или упырь, несмотря на свое страшное название, питается преимущественно плодами, как колонги, и ловит насекомых.

Об этой летучей мыши рассказывают множество сказок, смешивая вампиров с кровососами, ближайшими их сородичами.

Это довольно крупное животное, достигающее в длину 16 сантиметров. Живет вампир в Северной Бразилии и Гвинее. Мех у него мягкий и нежный, на спине бурый, на груди и брюхе желтовато-бурый. Его своеобразная голова производит отталкивающее впечатление, особенно если взглянуть спереди. Голые оттопыренные уши, торчащий на носу кожистый придаток, оскаленные зубы и черные сверкающие глаза — все это создает впечатление сказочного чудовища.

Большой вампир.

«Неудивительно, — говорит ученый-исследователь Бэтс, — что народная фантазия наделила это безобразное создание сверхъестественными свойствами, считая его нечистой силой или порождением злых духов. На самом же деле вампир — одна из самых мирных летучих мышей, безвредность которой хорошо известна всем прибрежным жителям реки Амазонки. Я нашел два различных вида вампиров (черноватого и красноватого цвета) и убедился, что тот и другой питаются преимущественно плодами. Дневным убежищем для представителей обоих этих видов служило церковное здание. Каждый вечер, сидя перед дверью своего дома, я видел, как вампиры стаями вылетали из церкви через большое открытое окно позади алтаря. Я долго слышал писк, с которым они разлетались по лесу. Иногда они залетали в дома. Когда один из них впервые залетел в мою комнату и стал кружиться под потолком, я принял его сначала за голубя, пропавшего у соседа.

Я вскрывал желудки многих вампиров — они содержали массу из мякоти и семян различных плодов с остатками насекомых. Туземцы утверждают, что вампиры поедают в садах зрелые плоды. Но когда я сравнил вынутые из желудков вампиров семена с зернами плодовых деревьев, я убедился, что это неверно. Вампиры, очевидно, отыскивают себе пищу исключительно в лесах, а в деревни возвращаются к утру для дневного отдыха в различных строениях».

«Во время светлых, лунных ночей, — рассказывает другой наблюдатель, Уатертон, — я часто видел, как вампир подлетал к деревьям со спелыми плодами и сосал их. Из лесу время от времени он приносил к нам во двор крупные плоды, величиной с мускатный орех, походившие на плод дикой гуайавы».

То, что рассказывают о вампирах, будто бы они нападают на спящих людей и животных, в действительности совершают кровососы. О них мы сейчас и расскажем.

Большой кровосос не только носит такое название, но и на самом деле питается кровью. Водится он в Америке, начиная от Мексики и кончая Боливией и Парагваем. Вот что пишет о нем знаменитый натуралист Гумбольдт:

«Когда жгучая дневная жара в тропических странах сменяется прохладой ночи, рогатый скот и лошади все-таки не могут насладиться отдыхом.

Летучие мыши, подобно сказочным вампирам или упырям, во время сна сосут у них кровь, крепко прицепившись к спине. Спящие животные и даже люди не замечают укусов. Ранка от них не опасна, а боль от нее так незначительна, что укушенные просыпаются только тогда, когда летучая мышь сделала свое дело».

Это наблюдение Гумбольдта подтвердил и величайший ученый Чарльз Дарвин, видевший кровососов во время своего путешествия по Южной Америке.

«Вампир-кровосос, — пишет он, — причиняет здесь иногда много хлопот, кусая лошадей в загривок. Вред заключается не столько в потере крови, сколько в воспалении ранки от давления седлом. Я был очень рад, что мне удалось самому видеть, как поймали кровососа на спине лошади. Однажды вечером нам пришлось остаться под открытым небом близ Коквимбо, в Чили. Мой слуга заметил, что одна из лошадей очень беспокоится, и пошел посмотреть, что с нею случилось. Ему показалось, что на загривке лошади кто-то сидит. Он быстро взмахнул рукой и поймал кровососа. Утром можно было найти укушенное место по легкой опухоли и кровавой ранке. На третий день мы уже ездили на этой лошади».

Более подробные сведения о нападениях кровососов на скот дает ученый-наблюдатель Ренгер. Он пишет:

«Я исследовал более сотни ран у мулов, лошадей и быков, но не мог составить ясное представление о том, как кровососы наносят их животному. Воронкообразная ранка никогда не проникает через всю кожу до мускулов. На ней не заметно следа зубов, как бывает вообще при укусах. Края ранки обычно разрыхлены. Я не думаю, чтобы такие раны были просто кусаными, так как спящее животное проснулось бы и прогнало врага.

Можно скорее предположить, что кровосос делает сначала кожу нечувствительной, присасываясь губами. От присоса кожа вздувается, подобно тому, как это бывает, когда ставят банки. Вздувшуюся кожу, ставшую нечувствительной, кровосос прокусывает зубами. В ранку кровосос, очевидно, потом всовывает свой вытягивающийся и приспособленный для сосания язык. Я видел, как эти летучие мыши садились на лошадей. Они выбирают те места тела, на которых легче держаться: у лошадей — шею, загривок и круп, у мулов — шею и загривок, у быка — лопатку и складки шеи. Раны эти не опасны; но так как иногда в одну и ту же ночь у одного животного сосут кровь несколько кровососов и это повторяется несколько ночей подряд, то животное ослабевает. Потеря крови получается значительная, тем более что из каждой ранки, после того как кровосос улетит, вытекает еще от 60 до 90 граммов крови.

Нередко в эти ранки мясные мухи откладывают свои яйца, отчего получаются гнойные опухоли».

«Кровососы, — добавляет наблюдатель Бурмейстер, — распространены в Бразилии почти повсеместно и ежедневно доказывают свое присутствие, кусая верховых и вьючных животных. Следы их укусов чаще всего бывают там, где волосы шерсти расходятся во все стороны и где кровосос легче может добраться до голой кожи. Больше всего укусов я находил на загривке, особенно у тех животных, у которых кожа была натерта хомутом или сбруей. Много укусов я видел на впадине бедра, около тазовых костей, где волосы расходятся, обнажая кожу. Следы укусов кровососов я находил и на ногах, реже всего — над шеей. Всякое животное, пока оно не спит, старается не допускать к себе летучей мыши, мечется, топает ногами, двигает и вздрагивает кожей, мотает головой. Кровосос может спокойно сосать только спящих животных. Нередко конюхи, осматривая ночью лошадей, хватают вампиров руками. Кровососы так жадно присасываются, что не замечают подошедшего человека».

Гензель, очень внимательный и осторожный наблюдатель, описывает укусы кровососов подробнее других. «Раны лошадей и мулов, укушенных кровососами, — говорит он, — представляют маленькую овальную поверхность, слегка углубленную. Такую рану можно получить, если щипчиками приподнять маленький участок кожи вверх и срезать ее под щипчиками бритвой. Подобный укус, срезывающий кожу, вызывает сильное и продолжительное кровотечение, потому что перерезывается много волосных сосудов. У лошадей, укушенных кровососами ночью или вечером, нередко и на следующее утро кровь еще стекает струйкой с шеи на землю или с плеча по передним ногам. Такие кровоточивые раны могут причинить только большие лопатообразные резцы. Такие резцы мы находим как раз у вампиров-кровососов».

О нападении кровососов на людей подробно и обстоятельно рассказывает наблюдатель Каплер, проживший сорок пять лет в Южной Америке.

«О кровососах, — говорит он, — много писали и спорили. Я могу сказать на основании достаточного опыта, что в некоторых местностях эти животные составляют истинное мучение, но не для людей, которые могут от них защититься, а для скота.

Три военных поста в Суринаме имели в этом отношении особенно дурную славу. Солдаты, чтобы избежать укусов кровососов, должны были спать с огнем всю ночь. Если почему-либо огонь тушили, то на следующий день под койками находили следы крови, которая стекала из маленьких, едва заметных ранок на пальцах ног. Однажды, проснувшись ночью, я почувствовал, что грудь и шея у меня мокрые. Я зажег свечу и увидел, что мои руки и гамак в крови. Я не чувствовал ни малейшей боли. Кровь обильно шла из кончика носа, на котором был срезан кусочек кожи. Ранка была около двух миллиметров длины и одного миллиметра ширины. За все время моего пребывания в Суринаме это был единственный раз, когда кровосос укусил человека в лицо. Меня, как и всех, кровососы много раз кусали в пальцы на ногах. Вообще они крайне редко кусают людей в какое-нибудь другое место. Впоследствии, если мне во время путешествия случалось спать на открытом воздухе, я всегда надевал чулки — и ни разу не был укушен.

В июне 1853 года я вместе со своими вюртембергскими земляками жил некоторое время в Альбине (Гвиана). Здесь раньше не было случаев, чтобы кровососы кусали людей.

И вдруг началось это мученье. Оно продолжалось около двух месяцев. Затем кровососы мало-помалу исчезли, но появились снова, когда я завел скот. Коров, лошадей, ослов и свиней они кусали преимущественно в уши и спину. Раны, наносимые скоту, были гораздо значительнее, чем у людей. Животные страдали не столько от потери крови, сколько оттого, что мухи откладывали в ранки яички. Это вызывало нарывы и вело к гибели животных.

Куры, которых кровососы кусали в гребень или в шею, худели и умирали. Но больше всего страдали у меня прирученные животные: тапиры, пекари, олени и обезьяны, которые вместе с лесными птицами гокко и агами жили на дворе».

Эти сведения о кровососах подтверждаются и новейшими исследованиями. Пищевод у этих летучих мышей настолько узкий, что никакая твердая пища не может пройти через него.

Устройство зубов тоже доказывает, что кровосос может питаться только жидкой пищей. Желудок похож на кишку. С левой стороны он вытянут в виде мешка.

Такое строение желудка некоторые ученые объясняют тем, что кровососы усваивают кровь непереваренной. Кровь, поступая в своеобразный желудок-кишку, непосредственно всасывается.

Эти летучие мыши, питающиеся только кровью животных, — исключение среди млекопитающих. Они сосут кровь, конечно, не только у людей и домашних животных, но и у других животных, населяющих леса Южной Америки.

Подковоносы

В Европе водятся летучие мыши с причудливыми кожными наростами на носу и около носа. Особенно бросается в глаза нарост, имеющий форму подковы, что и дало повод называть этих летучих мышей подковоносами. В пределах СССР встречаются два вида подковоносов: малый и большой. Друг от друга они отличаются только размерами и окраской. Установлено, что малый подковонос иногда сосет кровь мелких животных; относительно большого подковоноса таких наблюдений не было.

Малый подковонос встречается всюду от берегов Балтийского и Немецкого морей до Средиземного и от западных берегов Европы до Кавказа. Размеры его очень невелики: длина его тела вместе с хвостом не превышает 6 сантиметров, — он почти втрое меньше воробья. Шерсть у него беловато-серая, на спине она темнее, чем на груди и брюхе.

Эти подковоносы мало боятся перемен погоды, но в очень сырые холодные ночи летают только в случае крайней необходимости. Для дневного отдыха они выбирают очень защищенные места, забираясь в глубину рудников и естественных пещер.

Подковоносы подвержены довольно длительной зимней спячке: они раньше других летучих мышей засыпают и позже других вылетают из зимних убежищ.

«Летом, — говорит Брэм, — малый подковонос живет преимущественно в подземных пещерах, в старых и нежилых строениях и рудниках. И летом и зимой эти рукокрылые собираются стаями, но не скучиваются такими громадными массами, как другие летучие мыши, и на ночлегах висят на известном расстоянии друг от друга. Обычно они висят на задних ногах, слегка или наглухо завертываясь в летательную перепонку. Зимой они так плотно закутываются, что животное скорее можно принять за гриб или нарост, чем за летучую мышь. В летнее время, при обычном сне, подковонос просыпается очень легко. Даже в светлый, солнечный день его нельзя поймать без сетки, так как при приближении человека он тотчас просыпается и улетает. Когда он не спит, то поминутно вертит головой в разные стороны, обнюхивая воздух, иногда лижет себя, приглаживается и ловит в своей шерсти паразитов. Малый подковонос — самая живая, миловидная и занимательная из наших летучих мышей. Летает он довольно медленно, не особенно ловко и невысоко над землей. Неволи не переносит, очень раздражителен и приходит в возбуждение, если до него дотрагиваются. Иногда от сильного раздражения у него начинается кровотечение из носа, и это часто приводит его к смерти».

Главную пищу малого подковоноса составляют насекомые без жестких покровов: мелкие ночные бабочки, мухи и мотыльки. Кроме того, как это доказано наблюдениями, малые подковоносы сосут кровь. Известный исследователь Коленати установил, что подковоносы пили кровь других летучих мышей, помещенных вместе с ними в одной комнате. Спустя несколько дней этот натуралист, желая показать своих подковоносов приятелю, увидел следы кровавого побоища. Несколько подковоносов было убито и частью съедено, а у их победителей на летательных перепонках около тела Коленати нашел свежие ранки со вздутыми краями. Он установил, что эти ранки нанесли подковоносы, сосавшие кровь. Тот же наблюдатель сообщает, что ему приходилось видеть такие же маленькие ранки с вывороченными краями и на ручных голубях; это его вполне убедило в ночных нападениях подковоносов на голубей.

На людей и крупных млекопитающих эти маленькие европейские кровососы никогда не нападают.

Большой подковонос встречается чаще малого, но живет преимущественно на юге Европы, а у нас — в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии.

Большой подковонос.

Он значительно крупнее малого — длина его тела вместе с хвостом достигает 9 сантиметров. Все же название «большой» имеет относительное значение, так как и эта летучая мышь вдвое меньше воробья. Самцы большого подковоноса пепельно-серого цвета, самки — красновато-серые; спина у тех и других окрашена темнее, чем грудь и брюшко.

Живут большие подковоносы сообществами. Для зимней спячки и дневного сна они выбирают обычные для летучих мышей убежища. Широкие, но короткие крылья делают полет их довольно неуклюжим. Летом в горах большие подковоносы поднимаются до высоты в 2 километра.

Коленати, специально изучавший малых подковоносов, считает кровососом и большого. Он предполагает, что этот подковонос, летая по ночам над лесами и ущельями, отыскивает серн и косуль и высасывает у них кровь. Многие наблюдатели неоднократно видели, как большие подковоносы порхают вокруг гнезд белок. Это делает предположения Коленати вероятными, но прямых доказательств, что эта летучая мышь сосет кровь, все же нет.

Гладконосые летучие мыши

Обыкновенный кожан, или рыжая вечерница, — одна из самых крупных наших летучих мышей. Она встречается в Западной Европе повсюду, начиная от Англии и Германии и кончая побережьем Средиземного моря. У нас этот кожан водится в европейских областях Союза, включая Крым и Кавказ, в Западной Сибири и на Дальнем Востоке.

Длина этой летучей мыши около 11 сантиметров, при размахе крыльев в 37 сантиметров. Вечерница только на 5 сантиметров короче воробья. Мех ее на всем теле красновато-бурого цвета, уши и летательная перепонка темнобурые.

Вечерницы держатся преимущественно в старых обширных лесах, где охотятся за насекомыми. Вылетая иногда за несколько часов до заката, они носятся вокруг вершин высоких деревьев и так быстро и сильно взмахивают крыльями, что их мелькание едва заметно. Иногда, гоняясь за насекомыми они стрелой летят на неподвижно развернутых крыльях, словно катятся по воздуху иногда камнем падают вниз и тотчас же снова взлетают вверх.

Обыкновенный кожан.

В майские вечера, когда всюду появляются майские жуки, эти вечерницы с писком гоняются за ними и, делая быстрые зигзаги, падая вниз, словно кувыркаются в воздухе. Быстрота полета и молниеносность поворотов вечерницы таковы, что даже чеглок, ловящий ласточек, не может схватить ее.

Лесоводы очень ценят рыжих кожанов, как и других летучих мышей, за то, что они охраняют леса. Кожан очень прожорлив: он может съесть за ночь более тридцати майских жуков. Он истребляет также дубовых листоверток, шелкопрядов и других лесных вредителей, поедая их в огромном количестве.

«Для дневного отдыха, — говорит Брэм, — кожан чаще всего забирается в дупла деревьев, в гнезда, выдолбленные дятлами, в конюшни, в нежилые лесные домики. Местопребывание его легко заметить, рассматривая вход в дупло или трещину: край входа от частого лазания становится гладким и жирным, а само жилище издает неприятный запах. В Германии, по наблюдениям Коха, такие места кожан выбирает и для зимней спячки. Впрочем, для спячки он предпочитает все же здания: чердаки, башни церквей, руины замков. В таких местах кожаны собираются сотнями и привешиваются друг к другу наподобие пчелиного роя. Это бывает лишь в те годы, когда они не перекочевывают в более теплые местности. Коленати наблюдал на Дунае, как кожаны целыми тысячами перелетали на запад».

Кроме обыкновенного кожана, у нас живет еще северный кожан. Длина его, считая с хвостом, около 10 сантиметров. Он встречается в лесной полосе Европейской части РСФСР, в Западной и Восточной Сибири. Мех северного кожана темнобурый. Вылетает он на охоту после захода солнца, держится обыкновенно у лесных опушек и в редком лесу, но часто залетает в сады и на улицы сел и городов, порхая около строений. Охоту за насекомыми он прекращает только на рассвете. В ловкости полета на уступает обыкновенному кожану. Впадая в зимнюю спячку, он не привешивается, как прочие летучие мыши, а залезает в трещины и небольшие дупла и выставляет оттуда кончик морды. Весной в первые теплые дни кожан просыпается от зимней спячки и вылетает из своего убежища.

Водяная, или короткоухая, летучая мышь, водяная ночница, или ночница Добантона, водится у нас в лесной полосе центральных европейских областей РСФСР, в черноземных областях и степной полосе, также в Западной и Восточной Сибири. В Западной Европе водяная ночница встречается всюду — от Скандинавии до Средиземного моря с его островами и от границ СССР до берегов Атлантического океана. Длина этой летучей мыши — 8½ сантиметров; размах крыльев — 24 сантиметра. Шерсть на спине красно-бурого цвета, на груди и на брюхе — грязновато-белая.

Водяная летучая мышь.

В местностях, богатых водой, эта летучая мышь встречается часто, иногда в огромном количестве. Весной она появляется рано, нередко уже в марте, а в зимнюю спячку впадает в конце октября. Для зимнего сна она выбирает дуплистые деревья, своды разных построек, ямы, трещины в скалах, разрушенные здания. Часто устраивается на зиму и в известковых пещерах или в старых штольнях рудников. Спит она прицепившись задними ногами, как спят почти все летучие мыши, или, подобно кожанам, забирается в щели и дупла.

Повсюду, где водяные ночницы встречаются часто, они живут обществами и только в безводных гористых местностях, где их мало, живут поодиночке. Как только начнет смеркаться, водяные ночницы вылетают на охоту за насекомыми; они направляются к воде и там быстро мелькают над ее поверхностью. Полет их очень ловок; гоняясь за насекомыми, они мчатся над рекой или озером так низко, что чуть не соприкасаются со своим отражением в воде.

Широко распространен у нас также и обыкновенный ушан, или просто ушан. Эта летучая мышь достигает в длину почти 8½ сантиметров, из которых половина приходится на хвост. Размах крыльев у нее 24 сантиметра. Большие ушные раковины почти такой же длины, как туловище (8½ сантиметров). Мех ушана длинный; окраска изменчива, но чаще встречаются экземпляры серобурого цвета с более светлой грудью и брюшком.

Обыкновенный ушан.

Ушан ведет ночной образ жизни и редко появляется даже в сумерки. Летом его чаще всего можно видеть в редком лесу, на лесных дорогах, в садах и парках. Обыкновенно летает он низко, редко поднимается выше 15 метров.

Полет его порхающий и не особенно быстрый. Часто ушан порхает вокруг плодовых деревьев, как бабочки-бражники вокруг цветов. Время от времени он на мгновение останавливается, чтобы схватить паука или маленького мотылька. Иногда, «трясясь» на месте, то есть трепеща крыльями и стоя в воздухе на одном месте, ушан подбирает сидящих на ветках насекомых и гусениц. В дуплах, где спят ушаны, неоднократно среди остатков их пищи находили части майских жуков и головы гусениц.

Эти летучие мыши не особенно боятся холода. В спячку ушаны впадают довольно рано, большей частью в октябре, и спят до марта. В конце июня или в начале июля они рождают детенышей.

Неволю ушаны переносят лучше других своих сородичей, выживают иногда целое лето и делаются до известной степени ручными.