Мирикина

Мирикина — представительница американских широконосых обезьян. Как у всех широконосых, или плосконосых, обезьян, у нее широкая носовая перегородка, а зубов в каждой половине обеих челюстей на один — ложнокоренной — больше, чем у человека.

Тонкое тело мирикины достигает в длину 35 сантиметров, хвост — 50 сантиметров. Шерсть сверху серо-бурая с рыжеватым оттенком, кончик хвоста черный. Вдоль темени проходят три черные полосы. Мирикина водится в лесах восточной тропической части Южной Америки и все время проводит на деревьях. Ночью она отыскивает пищу, а утром возвращается в дупло, где спит целый день. Спутники натуралиста Ренгера, отправившись однажды за дровами, нашли двух таких обезьянок, спавших в дупле. Вспугнутые животные пытались убежать, но, ослепленные ярким дневным светом, не могли сделать ни верного прыжка, ни влезть на дерево, поэтому их легко поймали, хотя они и пытались защищаться зубами. Их логовище было выстлано древесным мхом и листьями. Из этого можно заключить, что мирикины имеют постоянное жилище для ночлега и возвращаются ежедневно в одно и то же место. Они спят днем, но пробуждаются при малейшем шуме. Люди, проходящие мимо дерева, на котором мирикины устроили ночлег, бывают иногда поражены внезапным появлением этих животных.

Мирикина.

Молодую мирикину легко приручить, старые же остаются всегда дикими и кусаются. При заботливом уходе мирикина легко переносит неволю. Обыкновенно ее держат в большой клетке, где она свободно бегает. В течение всего дня она спит в самом темном месте своего жилища. При этом она сидит скорчившись и прячет лицо между скрещенными руками. При дневном свете она плохо видит. Зрачки ее глаз едва заметны. С наступлением вечера мирикина просыпается; зрачки ее увеличиваются по мере того, как уменьшается дневной свет, и наконец становятся такими большими, что радужная оболочка почти исчезает. Ночью глаза мирикины блестят, как у кошки или совы. С наступлением сумерек мирикина начинает расхаживать по клетке, отыскивая себе пищу. Ее движения легки, хотя и не особенно грациозны. Лазает мирикина весьма искусно и ловко перепрыгивает с дерева на дерево. В звездные и лунные ночи Ренгер иногда позволял своей мирикине гулять по двору, обсаженному фруктовыми деревьями и обнесенному стеной. Там она весело прыгала с дерева на дерево, и тогда было невозможно поймать ее до наступления дня. Зато утром она, ослепленная яркими солнечными лучами, неподвижно сидела среди густых ветвей, и ее легко было схватить. Во время ночных путешествий обезьяне почти всегда удавалось ловить птичек, заснувших на ветках. Другие мирикины, за которыми наблюдал Ренгер, искусно охотились за насекомыми. Ночью эта обезьяна часто испускает сильный, глухой, несколько раз подряд повторяемый звук, который охотники сравнивают с отдаленным ревом ягуара. Гнев выражает она звуком «гр-гр». Из всех внешних чувств у нее особенно хорошо развит слух. Малейший шум возбуждает ее внимание. Понятливость ее очень ограничена.

В Европу привозят этих ночных обезьян редко и всегда в одиночку.

Ревун

У ревуна тело сжато с боков, голова высокая, с выступающей вперед мордой. Густые волосы покрывают его подбородок и щеки, образуя бороду.

У ревуна увеличен щитовидный хрящ и сильно вздута подъязычная кость; получается костяной барабан, который, как резонатор, усиливает рев этой обезьяны.

Тело ревуна вместе с хвостом достигает в длину 135 сантиметров, длина хвоста — 70 сантиметров.

Ревуны прекрасно лазают и очень ловки, но почти никогда не делают далеких и смелых прыжков, как другие обезьяны. Хвост у ревунов играет важную роль: какое бы положение ревун ни принял, он придерживается хвостом за ветку. Хвостом он хватает и притягивает к себе различные предметы. Хвост сильнее рук, мускулы на конце его очень сильно развиты, он постоянно свернут, как часовая пружина.

Ревун может повиснуть на конце хвоста, обернув им сучок. В таком положении он способен продержаться очень долго; если его застрелить, он и мертвый продолжает висеть — хвост не скоро распрямляется.

Живут ревуны в тропических лесах Южной Америки. Здесь они охотнее всего забираются в густую листву деревьев, обвитых вьющимися растениями, и подолгу сидят без движения.

Ревун.

«Когда летом, — говорит Брэм, — утренние лучи солнца разгонят туман, лежавший в долинах и по откосам гор, маленькая стая ревунов, которая провела ночь, сгрудившись в густых ветвях дерева, расходится в разные стороны. Прежде всего они принимаются за поиски пищи. Когда голод утолен, до наступления душного, жаркого дня еще остается достаточно времени, и они сообща предаются своему любимому развлечению. Но ревун — серьезный зверь, и даже забава у него лишена шаловливости. Вот стая избрала себе исполинское дерево; густая листва его защищает животных от солнечных лучей, а мощные ветви очень удобны для прогулок. Вожак выбирает себе одну из ветвей, остальные рассаживаются поблизости. Подняв хвост, вожак начинает с серьезной важностью прогуливаться по ветви. Потом он начинает реветь. Вначале он издает тихие отрывистые звуки, как бы желая испытать силу своих легких. Постепенно звуки делаются все сильнее и все чаще следуют друг за другом. Волнение певца усиливается. Наконец оно достигает высшего предела: промежутки между отдельными звуками становятся все меньше, потом исчезают, и звуки сливаются в непрерывный рев. В это мгновение остальных, до сих пор молчавших, членов семейства тоже охватывает одушевление: все они присоединяют свои голоса к голосу запевалы, и ужасный хор около десяти секунд потрясает тихий лес. Рев кончается такими же отрывистыми звуками, какими был начат, но они не так продолжительны».

Благодаря разнообразию и обилию тропических плодов ревуны никогда не терпят нужды в пище. Кроме плодов, они едят семена, почки, листья, насекомых, молодых птенцов и яйца птиц.

Ревуны никогда не вредят плантациям, даже в тех случаях, когда проводят целые дни в их окрестностях: они древесные листья предпочитают маису и дыням.

Гензель рассказывает, что можно иногда видеть, как ревун, зацепившись концом хвоста за сучок, срывает листья с ветки, расположенной ниже, тут же запихивает их в рот и съедает, не меняя положения.

В июне или июле самка родит одного, редко двух детенышей. Впрочем, Гензель уверяет, что размножение ревунов не совпадает с каким-нибудь определенным временем года: новорожденных детенышей можно видеть в продолжение всего года. В первую неделю после рождения детеныш висит на брюхе матери, ухватившись за нее руками и ногами; потом она носит его на спине. В Бразилии и Парагвае за ревунами усердно охотятся. Их мех идет на выделку, а мясо индейцы употребляют в пищу.

Коайта, или черная паукообразная обезьяна

Длина тела коайты достигает 135 сантиметров, из них больше половины приходится на хвост. Мех у нее грубый и совершенно черного цвета. Водится коайта в тропической части Южной Америки, главным образом в бассейне реки Амазонки. Коайту совершенно правильно назвали паукообразной обезьяной: когда она висит на ветке, то напоминает громадного паука.

В состоянии покоя эти цепкохвостые обезьяны сидят, приподняв колени, опираясь на них грудью. Хвост они обвивают вокруг ног, локтями почти касаются земли, а руки скрещивают перед ногами или на них. Часто при этом низко свешивают голову, наклоняя лицо к земле.

На ровном месте коайта редко ходит спокойно и только на короткие расстояния. Обычно она передвигается на четвереньках и только иногда, в особенно бодром настроении, может подниматься и некоторое время довольно ловко итти, держась вертикально, на задних конечностях.

Черная паукообразная обезьяна.

Капуцин

Капуцин иначе называется кайи, что на языке индейцев значит «обитатель лесов». Тело его достигает в длину 80 сантиметров, из них 35 сантиметров приходится на хвост. У этой обезьяны морщинистый, покрытый складками лоб розового цвета. Основная окраска шерсти — темнобурая; виски, покрытые редкими волосами, бакенбарды, горло, грудь и плечи светлобурые.

Область распространения капуцина — тропическая часть Бразилии. Капуцин любит такие леса, где нет низких зарослей. Бóльшую часть своей жизни он проводит на деревьях и оставляет их только для того, чтобы напиться или посетить маисовое поле. У капуцинов нет постоянных логовищ: днем они переходят с дерева на дерево, отыскивая пищу, ночью отдыхают в густых ветвях. Обыкновенно они встречаются небольшими стаями, в пять-десять штук. Ренгер рассказывает, что однажды его внимание привлекли приятные звуки, похожие на звуки флейты. Посмотрев вверх, он увидел капуцина, который, опасливо озираясь, перебирался по верхушкам ближних деревьев. За ним следовало двенадцать или тринадцать других обезьян. Три самки несли на спине детенышей. Вдруг одна из обезьян заметила близко стоящее дерево со зрелыми плодами. Она крикнула и перепрыгнула на него. Через несколько мгновений туда перебралось все общество. Обезьяны стали срывать и есть сладкие плоды. Они садились на ветки, обвивая их хвостом, клали плоды между ногами и старались пальцами отделить кожицу, начиная от того места, где прикреплен стебелек. Если это им сразу не удавалось, они с недовольным видом, ворча, колотили плоды о дерево, пока кожица не лопалась. Ни одна из обезьян не пробовала отделить кожицу зубами, вероятно потому, что знала ее горький вкус. Но, как только на кожице образовывалось маленькое отверстие, капуцин сдирал ее по частям, жадно подлизывал стекающий сок не только на плоде, но и на руках, и съедал мякоть. Скоро дерево было очищено. Теперь более сильные обезьяны стали отнимать плоды у более слабых. Они строили при этом самые странные гримасы, щелкали зубами, вцеплялись друг другу в волосы и порядочно трепали друг друга. Некоторые обезьяны исследовали высохшие ветки дерева, осторожно поднимая засохшую кору, и ели находившихся под ней личинок насекомых. Насытившись, обезьяны легли отдыхать на больших ветвях. Более молодые стали играть и обнаружили при этом большое проворство.

Капуцин.

Матерям приходилось много возиться с детенышами. Малышам очень хотелось сладких плодов. Сначала матери тихонько отодвигали рукой своих питомцев, затем начинали выражать нетерпение ворчанием, наконец схватывали непослушного детеныша за голову и сильно толкали его в спину. Но по мере того как самки насыщались, они снова привлекали детенышей к себе. Их материнская любовь проявлялась в большой заботливости. Они прикладывали детенышей к груди, постоянно наблюдали за ними, отыскивали в их шерсти паразитов и угрожали остальным обезьянам, которые к ним приближались. Насосавшись, детеныши возвратились на свое прежнее место: двое старших взобрались на спины своих матерей, а самый маленький и слабый остался висеть на груди у матери. Движения детенышей были неуклюжи и беспомощны. Эти маленькие животные казались очень сонливыми.

В Европу капуцинов привозят часто. В общей обезьяньей клетке капуцин обычно занимает особое положение. При этом ясно можно видеть, что они менее проворны и задорны, чем мартышки. Резвость и веселость капуцина совершенно другого рода, чем у шаловливых мартышек. Капуцин робок, а его постоянные жалобные крики только усиливают это впечатление. Насколько он самовластно обращается с более слабыми широконосыми обезьянами, настолько же бывает смирен и покорен в обществе обезьян Старого Света. В обществе мартышек капуцин всегда бывает жертвой, над которой они потешаются, сколько им угодно.