Ничего не помню… Все в тумане…

Все закрыто красной пеленой…

Человеколюбцы-христиане,

Что ж вы, люди, сделали со мной?

Жизнь и радость так вам неугодны!

В проповедях ваших — смерть и ад…

Я — в цепях. А сами вы свободны?

Весь ваш мир — ужель не каземат?

Беспощадность ваших приговоров

Не в одних решениях судов

В тяжких сводах каменных соборов,

В душных стенах ваших городов…

На фронтонах скалятся химеры,

На картинах — муки, Страшный Суд…

Только вряд ли эти все примеры

Вас от страха вашего спасут.

Дух свободы в вашем мире лишний,

Вы повсюду сунете свой нос.

«Возлюбите ближнего» — и ближний

Настрочит немедленно донос.

Помню рвущий горло крик: «Не надо!»

А потом — паденье в темноту…

Разве можно ждать от вас пощады?

Даже бог у вас прибит к кресту!

Зачитали с важностью чиновной

Матерьялы дела и статью.

«Признаешь ли ты себя виновной?»

Признаю, убийцы, признаю!

Я виновна в том, что, скинув платье,

Упивалась танцем под луной,

Что угрозы ваши и проклятья

Не имели власти надо мной.

Что, терзаясь помыслом нечистым,

В красоте вы увидали срам

И за это отдали плечистым

Пыточных ремесел мастерам.

Что ж — добились вы, чего хотели!

Не смутят греховные мечты!

В этом изуродованном теле

Не осталось больше красоты.

А еще виновна, что имела

Знания о свойствах разных трав,

И лечить поэтому умела

Лучше, чем соседский костоправ.

Что ж — теперь он может все недуги

Вновь кровопусканием лечить,

Ведь тому, что знала я, в округе

Некому и некого учить.

Что, не все еще? Еще, как видно,

Мало доказательств для огня?

Признаю ли, что лишил бесстыдно

Сатана невинности меня?

Что ж — коль это будет вам полезным,

Признаю и этот грех сполна,

Ибо тот палач с прутом железным

В самом деле, чем не сатана?