Бьет колокол, сзывая мир и клир

Восславить Бога.

Достигнет ли их голос сквозь эфир

Его чертога?

Услышит ли Он этих, что во мгле,

В грязи и прахе

Ему мольбы возносят на земле

В смятенном страхе

Чтоб после, кинув в кружку четвертак,

Как знак издевки,

Пойти из храма прямиком в кабак,

К гулящей девке?

Что их слова? Лишь вызубренный стих,

Твердимый снова,

Когда так мало действует на них

Святое Слово!

Ты, Господи, пошел за них на крест

Они и рады,

Не помня, что еще довольно мест

В геенне ада.

Нет дела им до ангельской трубы

И горней славы,

Слабы Твои неверные рабы,

Слабы, лукавы.

Пастух ушел к небесному Отцу

Что будет с паствой?

И волк уже нацелил на овцу

Оскал клыкастый,

Крадется тихо, и огни зрачков

Еще неярки…

Чтоб уберечь овечек от волков,

Нужны овчарки.

Мы — псы Твои, и страшен наш укус

Волкам порока.

Ты заповедал нам любовь, Исус.

Любовь жестока.

Овца бежит, не видя волчьих глаз

Угроз весомых,

И псам кусать приходится подчас

Своих пасомых.

Спасая погрязающих во зле,

Должны мы грозно

Напоминать об аде на земле,

Т а м — будет поздно.

Мы — псы Твои. Да будет на века

Святая воля.

Но, Господи, Ты знаешь, как тяжка

Такая доля!

Пусть даже я узрю Небесный Град

За смертным часом

Мне не забыть, как пахнет каземат

Горелым мясом,

Как, раскаленные до красноты,

Рвут кожу клещи,

Как поминутно щелкают кнуты

Все хлеще, хлеще…

Как кость хрустит, как кровь течет в пазах,

Стекая с пики…

И ненависть, и ненависть в глазах…

И эти крики…

И хочется нарушить палачам

Их счет ударов,

И я не сплю часами по ночам,

Боясь кошмаров.

Но я и впредь снесу все то, что снес

Во имя долга.

В конце концов, не понапрасну пес

Похож на волка.