В витрине уже не было фотографий Арлетты. На их месте висели фотографии другой девушки, старающейся повторить тот же номер. Похоже, что на ней было то же платье, в котором выступала Арлетта. Бетти оказалась права, когда говорила, что это нелегкое занятие. Это была молоденькая и пухленькая девушка, наверняка, красивее в жизни, чем на фотографии, в застывшем движении обнажения, вульгарная и бесстыдная. Как на порнографических открытках или ремесленных наглых ню, которые обычно подмигивают со стенок ярмарочных балаганов.

Мегрэ толкнул уже открытую дверь. Одна лампа освещала бар, другая горела в глубине зала, а посередине был темный круг. Фред в белом гольфе с закрытым горлом, в очках в толстой оправе читал вечернюю газету.

Их квартирка была настолько тесной, что Альфонси с супругой использовали днем помещение кабаре как личную столовую и гостиную. Клиенты, в большинстве своем, близкие знакомые, приходили сюда специально, чтобы выпить рюмку у стойки бара.

Фред посмотрел на входящего комиссара из-под очков, не поднимаясь с места, подал ему широкую ладонь и жестом пригласил садиться.

— Я был уверен, что вы еще посетите нас, — сказал он.

Однако он не объяснил, почему он был так уверен в этом, а Мегрэ не проявил к данной детали повышенного интереса. Наконец Фред закончил читать статью о продолжающемся следствии по убийству Арлетты, снял очки и поинтересовался:

— Что вам подать? Коньяк?

Он неторопливо прошествовал к бару, наполнил две рюмки, после чего вновь уселся со вздохом удовлетворения, как человек, полностью довольный своей жизнью. Оба прекрасно слышали шаги, раздающиеся наверху.

— Это ваша жена?

— Да, обучает новенькую.

Мегрэ едва сдержал улыбку, представив себе толстую Розу, которая демонстрирует девушке, как нужно сексуально раздеваться.

— Вас она не интересует? — спросил Фред.

Комиссар пожал плечами.

— Хорошенькая малышка, грудь у нее лучше, чем у Арлетты, и совсем свеженькая. Однако не то…

— Зачем вы старались меня убедить, что половые сношения с Арлеттой вы имели только здесь, на кухне?

Однако собеседник Мегрэ отнюдь не смутился.

— Вы, небось, проверили у хозяина меблированных комнат? Если говорить откровенно — я сделал это из-за жены. Подобное знание не доставило бы ей удовольствия. Она очень боится, что однажды я ее брошу из-за молодой.

— Вы бы бросили ее из-за Арлетты?

Фред открыто смотрел на Мегрэ.

— Да, если бы Арлетта захотела.

— Вы потеряли от нее голову?

— Можно сказать, и так. У меня в жизни были сотни женщин, может даже и тысяча. Никогда не занимался подсчетами, однако подобных Арлетте встречать не доводилось.

— Вы обещали ей райскую совместную жизнь?

— Я дал ей понять, что ничего не имею против этого и что она ни о чем бы не пожалела.

— Однако Арлетта не захотела?

Фред глубоко вздохнул, посмотрев рюмку на свет, отпил небольшой глоток.

— Будь тогда по-моему, она бы еще жила. Ведь мы оба прекрасно знаем — у нее кто-то был. Однако я так и не смог узнать, каким образом он держал ее на крючке.

— А вы старались?

— Временами даже пытался следить за ней. '

— И безрезультатно?

— Она оказалась ловчее меня, — и Фред вдруг резко сменил тему разговора. — Комиссар, а что вы думаете об этой старой ведьме, графине?

— Вы знаете Филипа?

— Его конкретно — нет, но знаю типчиков такого сорта. Время от времени кто-то из них забредает в «Пикрат», но это клиентура того пошиба, с которой я предпочитаю не иметь дела. Думаю, вам это о чем-то говорит?

Теперь Мегрэ не задал вопроса, но Фред прекрасно его понял без слов. В чем-то они были почти коллеги. Оба работали в одном и том же районе, вращаясь в аналогичных сферах, хотя и по разным мотивам.

— Вы скрыли некоторые вещи, касающиеся Арлетты, — спокойно сказал комиссар.

Легкая улыбка пробежала по лицу Фреда.

— Надеюсь, вы уже поняли, в чем дело?

— Да

— Добавлю еще только по случаю, пока жена наверху. Моя малышка Арлетта мертва, но все равно не хочу говорить о ней при Розе. Между нами говоря, я никогда не брошу свою супругу. Мы необходимы друг другу. И даже если бы случилось так, что я уехал с Арлеттой, то все равно рано или поздно вернулся бы назад к Розе.

Зазвонил телефон. Специальной кабинки для него не было установлено, аппарат находился в умывальной комнате при туалете, и Мегрэ направился туда, на ходу поясняя Фреду:

— Это меня.

Он не ошибся. Сняв трубку, он услышал голос Лапуэнта.

— Вы оказались правы, патрон. Как только наш голубой «дружок» оказался на свободе, сразу же направился к доктору Блошу. Ехал на автобусе. Пробыл у него всего несколько минут и вышел от доктора еще более бледным. В настоящий момент направляется к площади Бланш.

— У вас все в порядке?

— Будьте спокойны, патрон.

Мегрэ возвратился на свое место.

— Мы говорили об Арлетте, — напомнил он Фреду.

— Я всегда был уверен, что это девушка из порядочной семьи, которая поссорилась с родителями и ушла от них. Кстати, Роза обратила мое внимание на ряд деталей — сам я их умудрился не заметить. Подозревал я также и то, что она моложе, чем говорит. Скорее всего, обменялась паспортами с товаркой, более старшей по возрасту, чем она.

Фред говорил медленно, как будто он пустился в путь по дороге приятных воспоминаний. Перед ним протянулся мрачный тоннель кабаре, наполненный мраком, только далеко у дверей поблескивал в свете лампы бар красного дерева.

— Трудно, видимо, понять то, что я хочу сказать. Есть девушки, обладающие врожденным инстинктом любви. Я знавал таких целочек, которые были испорчены похлеще, чем старые прожженные профессионалки. С Арлеттой же совсем другая история. Не знаю, кто у нее был первым, но низко ему кланяюсь. Как я уже отмечал, у меня по женской части имеется недурной опыт и, когда я говорю, что не встречал девицы, подобной Арлетте, можете мне поверить. Этот тип многому ее научил, она знала штучки, о которых я не имею абсолютно никакого понятия. И это в моем возрасте! И с моим опытом!

Даю голову на отсечение, что она занималась любовью для собственного удовольствия. В равной степени это касалось не только постели, но и ее номера, который вы, к сожалению, не видели. Мне доводилось встречать женщин в возрасте от тридцати пяти до сорока, по большей части немного чокнутых, они обожали поговорить о сексе, о том, как здорово умеют возбуждать мужчин. Знавал девушек, которые играли с огнем. Но никто из них и отдаленно не походил на нее, не обладал такой страстью, таким исступлением…

Знаю, что говорю нескладно, как бог на душу положит, но мне трудно более понятно объяснить, о чем думаю и что чувствую сейчас. Вы спрашивали меня о каком-то Оскаре. Не знаю, существует ли этот тип на самом деле. Не представляю, каков он. Но одно могу точно сказать: Арлетта находилась в чьих-то цепких руках, которые крепко держали ее. Вам кажется, что в конце концов ей все надоело и она проговорилась?

— В четыре утра, когда Арлетта отправилась в комиссариат на Ла Рошфуко, она знала, что готовится убийство и жертвой будет какая-то графиня.

— Но для чего в таком случае она говорила, что узнала об этом здесь, что подслушала разговор двух мужчин?

— Она была пьяна. Может потому и решилась на такой шаг…

— Либо выпила для храбрости.

— Я думаю, — задумчиво произнес Мегрэ, — что ее образ жизни, в глазах Альбера…

— Я знаю: он ваш инспектор.

— Дело даже не в этом. Думаю, парень ее по-настоящему любил.

— Да, похоже на то.

— Женщины вообще склонны к романтическим приключениям, — произнес Мегрэ, раскуривая трубку. — Он просил, чтобы Арлетта изменила свой стиль жизни. Она могла выйти за него замуж, если бы, конечно, захотела.

— Вы думаете, что тот, ее любовник, ей надоел?

— Во всяком случае она взбунтовалась и пошла в комиссариат по собственной инициативе. Конечно, многого она не сказала. Арлетта дала ему возможность уйти, назвав только имя и дав довольно приблизительное его описание.

— Но ведь это непорядочно, не так ли?

— Может, уже находясь в полиции, она его пожалела. Была подавлена и взволнована, когда ее не отпустили, а отвезли на набережную Орфевр. К тому же прошло довольно много времени, она протрезвела и стала менее разговорчивой. Еще немного — и она стала бы все отрицать.

— Так бывает с женщинами, — признал Фред. — Для них главное — предупредить. А он уже поджидал на Нотр-дам-де-Лоретт.

Мегрэ задумчиво вертел трубку.

— Бьюсь об заклад, — продолжил Фред, — что вы подумали: я знаю этого типа, только не хочу вам его выдавать.

— Возможно.

— Одно время вы даже подозревали, что это могу быть я.

Мегрэ улыбнулся.

— У меня даже возникла мысль, — добавил хозяин «Пикрата», — что Арлетта умышленно могла дать мой словесный портрет, хотя бы потому, что тот выглядит совершенно иначе.

— Нет, портрет совпадает.

— Вы его нашли?

— Его зовут Оскар Бонвуазен.

Фред остался совершенно безучастным. Фамилия ему, очевидно, ничего не говорила.

— Сволочь! — бросил он. — Все равно, кто он, может принять мои поздравления. До недавнего времени я считал, что знаю Монмартр наизусть. Разговаривал об этом с Кузнечиком, который все время шныряет по углам, подслушивает. Около двух лет Арлетта работала у меня, жила в нескольких метрах отсюда. Я ведь уже говорил, что временами следил за ней. Разве не удивительно, что никто ничего не знает об этом типе!

Он забарабанил пальцами по газете, валяющейся на столе.

— Ведь он появлялся и у этой старой мымры — графини. А такие, как она, сразу бросаются в глаза. Она — неотъемлемая часть нашей среды, где все практически знают друг друга. А между тем ваши люди оказались настолько же неосведомленными, как и я. Сюда недавно заглядывал Лоньон, хотел что-то из меня вытянуть…

Вновь зазвонил телефон.

— Это вы, патрон? Я нахожусь на бульваре Клиши. Филип вошел в пивную на углу улицы Лепик и ходил между столиками, будто искал кого-то. Но не нашел. Рядом находится другая пивная. В нее он заглянул через витрину, а затем направился прямиком в туалет, но заходить туда не стал. От уборщицы я узнал, что Филип спрашивал у нее, не передавал ли для него что-нибудь некий Бернар.

— Она объяснила, что за Бернар?

— Твердит, что не знает, о ком идет речь.

— Очевидно, торговец наркотиками.

— Сейчас Филип направляется в сторону площади Клиши.

Едва Мегрэ положил трубку, телефон зазвонил снова. На этот раз оказался Торранс.

— Патрон, когда я вернулся в каморку, чтобы ее проветрить, то вспомнил о чемодане Филипа. Никто и не подумал ему его отдать. Вы думаете, он вернется за ним?

— Сначала он найдет морфий.

Когда Мегрэ вернулся в зал, Роза и девушка, принятая на место Арлетты, стояли в центре. Фред пересел в одну из лож, изображая клиента. Он кивнул Мегрэ, чтобы тот сделал то же самое.

— Повторим еще разок! — скомандовал он, подмигнув комиссару.

Новенькая девушка оказалась молоденькой блондинкой с вьющимися волосами и розовой кожей младенца. Было в ней что-то от деревенской простушки: наивный взгляд и округлые формы.

— Можно начинать? — спросила она.

Музыка не звучала, прожектора не освещали площадку, Фред зажег только дополнительную лампу над сценой. Он начал напевать, выбивая рукой ритм мелодии, под которую обычно исполняла свой номер с раздеванием Арлетта.

Между тем Роза, мельком поздоровавшись с комиссаром, объясняла девушке движениями, что нужно делать. Та начала беспорядочно кружиться по сцене — это, видимо, называлось танцем — виляя бедрами. Затем медленно, как ее учили, начала растегивать длинное черное платье, уже подогнанное по ее фигуре.

Фред выразительно посмотрел на комиссара. Оба изо всех сил старались сохранить серьезное выражение на лицах, ни тот, ни другой не позволили себе и намека на улыбку. Сначала обнажились плечи, затем одна грудь — в пустом зале, без музыки и освещения, все это выглядело довольно нелепо.

Роза подала знак, чтобы новенькая задержалась, и девушка уставилась на ее руку.

— Теперь вокруг площадки! — приказал Фред. — И не так быстро… тра-ля-ля… Хорошо!

Тем временем Роза показала жестом: «Теперь и другую грудь».

Соски у девушки были большие и розовые. Шелк медленно сползал на пол, показалось углубление пупка. Затем девушка неуклюже выбралась из платья и стала в центре зала абсолютно нагая, прикрывая ладонями лобок.

— На сегодня достаточно, — вздохнул Фред. — Иди, дитя мое, одевайся.

Девушка подняла платье и исчезла за кухонной дверью. Роза подсела к ним.

— Не знаю, понравится ли клиентам это, не знаю. В одном я уверена — ничего лучшего из нее не выйдет. Ведет себя так, словно пьет кофе. Очень приятно, что вы снова навестили нас, мсье комиссар.

Она казалась абсолютно искренней.

— Вы уже поймали убийцу?

— Господин Мегрэ надеется, что поймает убийцу сегодня ночью, — сообщил ей муж.

Она внимательно посмотрела на обоих мужчин и, видимо, почувствовав, что она здесь лишняя, вскоре откланялась и ушла на кухню.

— Сейчас приготовлю что-нибудь поесть, — сообщила она перед уходом. — Надеюсь, вы тоже не откажетесь, мсье комиссар.

Мегрэ не ответил. Он еще ни в чем не был уверен, не представлял, как будут разворачиваться события. Он выбрал «Пикрат», как наиболее удачный стратегический пункт, к тому же он чувствовал себя здесь довольно уютно… В самом деле, разве в иной атмосфере мог бы Лапуэнт влюбиться в Арлетту?

Фред погасил лампу над площадкой. Они хорошо различали шаги девушки, находящейся в это время наверху. Потом она спустилась к Розе на кухню.

— Так на чем мы остановились? — произнес Мегрэ.

— На Оскаре… Я говорил вам, что знаю Монмартр наизусть.

Мегрэ кивнул в знак согласия.

— И что мне никогда не доводилось бывать у Арлетты дома…

Они пришли к одному и тому же выводу — это было довольно просто: оба знали район и обычаи его жителей. Если Оскар и Арлетта что-то скрывали, они должны были где-то встречаться.

— Ей никто сюда не звонил? — спросил Мегрэ.

— Я не обращал внимания, но если бы это повторялось неоднократно, знал бы.

В квартире Арлетты телефона не было. Из показаний консьержки следовало, что она не принимала у себя мужчин. А консьержка относилась к категории людей, вызывающих доверие, чего нельзя было сказать о ее коллеге с улицы Виктор-Массе.

Лапуэнт проверил картотеки всех гостиниц. Жанвье прочесал все отели и меблированные комнаты, потому и напал на след неуловимого Оскара.

Прошло уже почти четыре часа с тех пор, как были опубликованы фотографии Арлетты, и до сих пор никто не сообщил, что регулярно видел ее где-нибудь.

— Все-таки этот тип большая свинья! — в который раз за этот вечер повторил Фред.

Мегрэ кивнул головой в доказательство того, что думает так же, как хозяин «Пикрата»: почерк Оскара, его таинственная личность выходила за рамки обычного уголовника. Все говорило о том, что он обитает где-то поблизости, рядом, но очень осторожен и держится в тени. Просчитать Оскара, включив тем самым его в какой-то определенный список, оказалось невозможным. Он оказался волком-одиночкой, что создавало дополнительные трудности при его поисках.

— Вы думаете, он попытается убить Филипа?

— Об этом узнаем ночью.

— Я недавно заглядывал в бар на де Дуэ, его держат мои друзья. Никто лучше них не знает Монмартра. И днем и ночью через бар проходит масса клиентов, но даже они ничего не могут сказать об этом Оскаре.

— Но должна же была Арлетта как-то с ним видеться.

— Может быть, у него дома.

Мегрэ мог бы поклясться, что ни в коем случае не дома. Эта уверенность выглядела довольно забавной — ведь они так мало знали о нем. Постепенно Оскар в их глазах начал вырастать в огромную зловещую фигуру. Против воли они поддались той таинственности, окружающей этого человека и явно переоценивали его возможности, считая более умным, чем он есть на самом деле. Он стал тенью, которая всегда беспокоит больше реальной действительности, ведь ирреальность всегда воспринимаешь не такой, какова она на самом деле. Ведь только недавно Оскар превратился в реального человека из плоти и крови и оказался бывшим шофером и слугой, падким до женского пола.

Последний раз его видели в Ницце. Предположительно он мог являться отцом ребенка горничной, Антуанетты Межа. Спал также с Мари Пинако, ставшей впоследствии проституткой.

А через два года купил виллу неподалеку от города, где родился, и это был поступок, типичный для человека, вышедшего из низов и неожиданно разбогатевшего. Вернулся в родные края, чтобы похвастать своим богатством перед теми, кто знал, его более чем скромное происхождение.

— Патрон, это вы? — вновь зазвонил телефон. Вновь на связь вышел Лапуэнт, ставший в эту ночь связным Мегрэ.

— Говорю из бара на площади Константен-Пекер. Филип зашел в дом на улице Коленкур, поднялся на шестой этаж, где стучал в чью-то дверь, но ему не открыли.

— Что говорит консьержка?

— Там проживает художник, этакий типичный представитель богемы. Она не знает, колется ли он, но говорит, что часто выглядит довольно странно. Филип неоднократно бывал у него, иногда ночевал.

— Педераст?

— Вроде, да. Консьержка говорит, что эти вещи ее абсолютно не интересуют, что она никогда не видела этого жильца в обществе женщин.

— Что сейчас делает Филип?

— Повернул направо, в сторону Сакре-Кёр.

— Никто за ним не следит?

— Только мы. Все в порядке. Начал моросить дождь и ужасно холодно. Если бы знал, то надел бы свитер.

Пока Мегрэ беседовал по телефону, Роза накрыла стол скатертью в крупную красную клетку, поставив на нее горячее дымящееся блюдо. Положила четыре прибора. Девушка, совсем недавно пробовавшая свои силы в стриптизе, оказалась одетой в скромный синий костюм и походила на типичную служанку из респектабельного дома.

— Меня несколько удивляет, — сказал, усаживаясь за стол, Мегрэ, — что Оскар никогда сюда не приходил.

— Чтобы посмотреть ее номер?

— В некотором роде она — его ученица. Интересно, ревновал ли он ее?

На этот вопрос мог ответить только Фред, у него тоже были женщины, продававшиеся другим, более того, он принуждал их к этому и, конечно, прекрасно ориентировался в чувствах, которые они испытывали.

— Я уверен, что он не ревновал Арлетту к тем, с кем она встречалась здесь, — сказал Фред.

— Вы так думаете?

— По-моему, он был крепко уверен в себе. Цепко держал ее в своих руках и не допускал даже мысли, что она когда-нибудь освободится от него.

Неужели графиня сама столкнула старого мужа в пропасть с террасы «Оазы»? Возможно. Ведь если бы убийство совершил Оскар, он не имел бы над ней такой власти. Даже в том случае, если совершил это преступление в сговоре с нею.

Вся история заключала в себе некий иронический аспект. Бедный граф, на старости лет ошалевший от любви к жене, потакал всем ее капризам, униженно к покорно умолял, чтобы она подарила ему хоть немного внимания.

Если бы он любил графиню меньше, наверняка она лучше бы относилась к нему. Со своей же трогательной любовью и преданностью он попросту стал противен графине.

Неужели Оскар предвидел, как все произойдет? Не исключен и такой вариант, что он шантажировал ее.

Легко было представить следующую сцену. Супруги, вернувшись из казино, стояли на террасе. Графиня подводит ничего не подозревающего старика к краю скалы, чтобы столкнуть его вниз. Наверное, она очень удивилась, обнаружив, что свидетелем ее поступка стал шофер, который смотрит на нее внимательно и спокойно.

Что они тогда сказали друг другу? Заключили договор? Во всяком случае понятно — обобрали ее не альфонсы. Значительная часть наследства графини досталась Оскару.

Он всегда старался держаться поближе к ней. Вел себя сверхосторожно: переждал несколько лет, пока, наконец, не купил дом неподалеку от тех мест, где родился. Старался не привлекать к себе ничьего внимания, не сорил деньгами направо и налево.

Мегрэ вновь пришел к выводу: Оскар преступник-одиночка. Комиссар с давних пор относился с недоверием к одиноким людям.

Несомненно, Бонвуазен питал слабость к женщинам и признание старой кухарки многое объясняло. Пока Оскар не встретил Арлетту в Ла Бурбуль, он имел множество других представительниц прекрасного пола. Однако ни одна из них не задела по-настоящему его сердца.

Графиня опускалась все ниже и ниже, а о нем по-прежнему никто не знал. Она снабжала его деньгами. Конечно же, он жил неподалеку от нее, в том же самом районе, и, естественно, что человек типа Фреда, у которого Арлетта проработала два года, ничего не знал о его существовании. Чем же однако он так сумел привязать к себе Арлетту? С графиней все более-менее ясно, но девушка…

А может, Оскар вдруг потерял от Арлетты голову, как когда-то старый граф от молодой жены? Ведь нет никаких доказательств, что Арлетта не пробовала его бросить.

Во всяком случае, такой вывод напрашивался после страстного монолога Лапуэнта.

— Одного не могу понять, — заявил Фред, который не обратил никакого внимания на то, что Мегрэ, поедающий свой суп, был полностью погружен в размышления. — Зачем все-таки он убил сумасшедшую старуху? Пишут, что из-за драгоценностей, спрятанных в матраце. Вполне, конечно, возможно. Это похоже на такого фрукта. Но, с другой стороны, она находилась в его руках, и он мог обтяпать это дельце гораздо проще.

— Еще неизвестно, отдала бы она ему их, — вставила Роза. — Ведь это все, что оставалось у графини. А она хотела, чтобы ей хватило на всю жизнь. Не забывайте, что она кололась, а все эти людишки очень болтливы.

Для новоиспеченной преемницы Арлетты разговор за столом казался полной абракадаброй, тем не менее она следила за его ходом с неослабевающим интересом. Фред подобрал девушку в каком-то захудалом театрике, где она подвизалась в качестве статистки. Она была очень горда тем, что у нее будет свой номер, но одновременно и несколько страшновато — вдруг ее постигнет участь Арлетты.

— Вы останетесь на представление? — спросила Роза у Мегрэ.

— Сам еще не знаю.

— Комиссар может уйти и через две минуты, и ранним утром, — понимающе усмехнулся Фред.

— Мне кажется, — сказала Роза, — этот Оскар надоел Арлетте, и он понял что к чему. Мужчина может удержать такую женщину только на какое-то время. Особенно, если она молода и красива. А ведь ей встречались и другие… — она внимательно посмотрела на мужа. — Правда, Фред? Арлетта имела множество различных предложений. Мы, женщины, обладаем неплохой интуицией в делах подобного рода. Я бы не удивилась, если бы Оскар обобрал графиню, увез Арлетту далеко отсюда и жил с ней на эти деньги. Но он явно переоценил себя и допустил ошибку, сказав ей об этом. Вот что его погубило…

Все эти разговоры относились к чисто схоластической области предположений. Но постепенно стали прорисовываться кое-какие контуры, и, прежде всего, зловещий образ Оскара.

Мегрэ еще раз подошел к зазвеневшему телефону, но, как выяснилось, напрасно: звонили Фреду, который галантно прикрыл за собой дверь в умывальную комнату.

— Алло? Да… что?.. А что ты там делаешь? Да… Здесь… Не кричи, я не глухой. Хорошо… Да, знаю… Зачем… Это глупо, малыш… Лучше сам скажи. Да… не знаю, что делает. Жди там, может, он к тебе подойдет…

Фред вернулся к столу явно взволнованным.

— Это Кузнечик, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Он уселся за стол, но не сразу принялся за еду.

— Не понимаю, что это ему пришло в голову. Хотя он и работает у меня около пяти лет, я до сих пор ничего о нем не знаю. Он даже не сообщает, где живет. Я не удивлюсь, если окажется, что у него имеются жена и дети.

— Где он сейчас? — спросил Мегрэ.

— Почти на самой вершине Монмартра, в угловом бистро «У Франсуа», где всегда сидит такой бородач, предсказатель. Улавливаете, о чем идет речь?

Фред усиленно размышлял, словно хотел прийти к какому-то определенному выводу.

— При этом инспектор Лоньон крутится на противоположной стороне улицы.

— Как Кузнечик там оказался?

— Не сказал. Хотя понятно, что это так или иначе связано с Филипом, ведь Кузнечик знает всех голубых в округе. Когда-то я думал, что он тоже из этих. При всем этом он неплохо разбирается в наркотиках, но это сугубо между нами. Знаю, что вы никогда не воспользуетесь этой информацией, и клянусь, что в моем заведении никогда…

— Филип часто бывает в бистро «У Франсуа»?

— Похоже. Кузнечик знает об этом побольше моего.

— Однако, это еще ничего не говорит о том, что делает он там в настоящий момент.

— Ладно, объясню, чтобы вы поняли. Очевидно, он думает, что когда я сообщу вам эту информацию, вы снимете с него подозрение. В нашем деле важно иметь с полицией добрые отношения. Хотя не он один нашел что-то в этом баре, если Лоньон там вертится.

Мегрэ спокойно продолжал сидеть на своем месте. Поначалу Фред удивился.

— Вы не пойдете туда?

Но через минуту добавил:

— Понял. Ваши люди звонят сюда, в кабаре, и вы должны быть на месте.

Вскоре Мегрэ направился к телефону.

— Торранс? Сколько у тебя людей? Трое? Хорошо. Пошли их на площадь дю Терт. Пусть возьмут под наблюдение бар «У Франсуа», что на углу. Предупреди восемнадцатый округ, чтобы отправили вам на помощь своих ребят. Ничего не знаю точно. Я буду здесь.

Теперь он жалел, что центром операции выбрал «Пикрат», и не был уверен, что ему будет суждено оставаться здесь, а не идти на самый верх Монмартра.

Опять зазвонил телефон. На этот раз — Лапуэнт.

— Патрон, я не понимаю, что он замышляет. Вот уже полчаса бродит по улицам. Может, почувствовал слежку и хочет нас запутать? Зашел в кафе на улице Лепик, потом спустился на площадь Бланш и зашел по очереди в две пивные. Потом поднялся в гору, опять наверх, на Лепик. Затем на улице Тулузы исчез в доме, где в глубине двора находится ателье. Там живет старуха, бывшая ресторанная певичка.

— Наркоманка?

— Да. Когда Филип ушел, Жюсьом имел с ней беседу. Типа графини, только еще более гадкая. На все вопросы только ухмылялась: «Я не могла дать ему, чего он хочет, у самой нет».

— Где Филип сейчас?

— Ест яйца вкрутую в баре на улице Тулузы. Льет, как из ведра. А в остальном — порядок.

— Скорее всего, сейчас он пойдет на площадь дю Терт.

— Недавно мы уже двинули было туда, но внезапно он изменил маршрут. Должен же этот мерзавец на что-то решиться! Я уже не чувствую ног от холода.

Роза и новенькая убирали со стола. Фред принес бутылку коньяка и, когда подали кофе, наполнил две рюмки.

— Я скоро отправлюсь переодеваться, — сообщил он. — Располагайтесь поудобнее. Считайте, что вы здесь у себя. Ваше здоровье!

— Вы не допускаете, что Кузнечик знает Оскара?

— Я как раз думал об этом.

— Ведь он почти каждый день после полудня отправляется на скачки.

— И вполне возможно, что человек, которому нечем заняться, именно там проводит время. Вы это хотели сказать?

Фред опрокинул рюмку, промокнул губы салфеткой, посмотрел на девушку, которая не знала, куда деваться, и подмигнул Мегрэ.

— Иди, переодевайся, — сказал Фред ей. — Поднимись, малышка, на минутку наверх, поговорим о твоем выступлении.

И снова, подмигивая, добавил вполголоса:

— Нужно брать от жизни все, не так ли?

Мегрэ остался один.