Эддерли продолжал собственную извращенную игру с противником до самого конца, а потому Джордж Уорлегган ничего не слышал о его ранении до среды. Зайдя к Эддерли утром в четверг, он обнаружил, что шторы уже опущены, а хозяйка занята своими делами в ожидании мальчишки, посланного за доктором Коркораном, чтобы тот засвидетельствовал смерть. Джорджу потребовалось время, чтобы выпытать все факты. Он пошел на дознание с определенными подозрениями насчет произошедшего, хоть и не был до конца в них уверен. Распространившиеся сплетни лишь подтвердили его подозрения, и Уорлегган разъярился при одной только мысли, что соперник Эддерли избежит наказания.
В понедельник он навестил мистера Генри Булла, королевского адвоката, в его конторе в Вестминстере. Девять лет назад мистер Булл в качестве обвинителя участвовал в деле, когда Росс предстал перед судом по обвинению в подстрекательстве к бунту, грабеже и нападении на таможенника. Тогда-то Джордж и познакомился с мистером Буллом и поддерживал с ним знакомство, наблюдая, как тот делает карьеру и становится все влиятельнее. Теперь он занимал высокую должность королевского адвоката, а значит представлял интересы Короны в адмиралтейских и церковных судах.
Он показался Джорджу наиболее подходящим человеком — наиболее подходящим из тех, кого он знал. А мистер Булл, достаточно осведомленный о растущей власти и влиянии мистера Уорлеггана, отнесся к гостю с должным вниманием и любезностью. С вниманием и любезностью он выслушал мистера Уорлеггана и его жалобу.
— Что ж, разумеется, — сказал он, — я хорошо помню Полдарка. Высокомерный тип. Свершись правосудие, его бы уже повесили, но эти ваши корнуольские присяжные слишком сентиментальны. Но что касается этого дела, сэр, даже если всё, о чем перешептываются люди, правда, где доказательства. А? А? На дознании вынесли вердикт «смерть по неосторожности». Чтобы подвергнуть его сомнению, нужны свежие доказательства, подтверждающие слухи.
— Полдарк получил ранение и теперь не покидает собственных покоев. Это всем известно.
— Да. Достаточно правдоподобно. Но наличие здесь связи — только предположение. Люди могли поторопиться с выводами.
— По крайней мере, его нужно допросить.
— Его могут допросить, но на каком основании, а? Никто на самом деле его ни в чем не обвиняет. Эддерли мертв. Никто не видел Полдарка в Гайд-парке тем утром. Или те, кто видел, лгут, чтобы спасти его шкуру. Как по мне, тут что-то вроде сговора. Все это, конечно, необычно, но, как вы знаете, Эддерли влипал в большее количество передряг, чем Полдарк, по крайней мере, касательно дуэлей. Могу предположить, что они решили стреляться без секундантов, а потому там не было никого, черт побери погибшего. Очень необычно, я бы сказал. Джентльмены не должны так себя вести. Но они оба военные, оба из пехоты, оба безрассудны, как Аякс. Чего же вы ожидали?
— Как по мне, — ответил Джордж, — безумие предполагать, что его друг Крэйвен просто «прогуливался рядом» во время выстрела. И что доктор Энис оказался в этом месте таким ранним утром. Никаких, практически никаких попыток не сделано для розыска носильщиков, доставивших Эддерли домой. Никаких попыток, чтобы найти других свидетелей. От этого попахивает сговором, сэр!
— Может быть. Может быть, — мистер Булл сжал губы и взглянул на лежащие перед ним бумаги. — Что же, мистер Уорлегган, как бы мне ни хотелось вам помочь — хотя это даже не моя юрисдикция — здесь можно предпринять мало официальных шагов. Если неофициальные расспросы дадут какие-нибудь многообещающие сведения, я буду рад услышать их и направить в нужные инстанции.
На этом Джорджу стоило бы остановиться, но во время своих визитов в «Уайтс», которые он исправно наносил три раза в неделю с момента своего избрания, он заметил, что сэр Джон Митфорд, главный прокурор, тоже состоит в клубе. Джордж знал Митфорда только в лицо, но уже познакомился с другим членом клуба, который знал всех и к тому же вечно нуждался в деньгах, а потому стремился завести дружбу с теми, у кого их много. Джордж провел вечер в ожидании, и, увидев, что сэр Джон спустился после ужина в курительную, позвал своего нового приятеля, чтобы тот его представил.
Митфорд был рад знакомству, и после нескольких минут светской болтовни третий собеседник удалился. Джордж осторожно повернул разговор в нужное русло, заметив, какой потерей для клуба стала смерть одного из самых популярных его членов.
— О ком вы? — спросил Митфорд. — Ах да. — Он нахмурил брови. — Ах да, молодой Эддерли, как жаль, хотя он никогда не играл в вист честно, вечно возмутительно мухлевал.
Джордж сказал, что очень сожалеет об этой потере, поскольку именно Монк Эддерли был его поручителем в клубе, а также старым и близким другом. После еще нескольких фраз прозвучало слово «убийство».
— Убийство? — переспросил сэр Джон. — Кто вам такое сказал? Это объявили смертью от несчастного случая.
Джордж улыбнулся.
— Да, сэр, только в это никто не верит.
— Ах вот как, — отозвался Митфорд. — Вы имеете в виду ту историю с дуэлью? Все об этом говорят, знаю. Как там имя человека, которого со всем этим связывают? Что-то на «Пол». Не припомню, чтобы я с ним встречался или слышал о нем.
Джордж кратко рассказал о жизненном пути Росса, добавив кое-что об обвинениях, выдвинутых против него в Бодмине, и о том, что все считали его виновным, но он был освобожден присяжными, настроенными в его пользу.
— Вот как, — отозвался Митфорд. — Видимо, тот еще тип. Впрочем, как и Эддерли. Один другого стоит, надо сказать. Жаль, что они друг друга не убили.
— Да, но один из них все еще жив, сэр Джон, — произнес Джордж. — Если позволите, дать Полдарку уйти от наказания будет огромной ошибкой.
Митфорд взглянул на собеседника исподлобья.
— Мой дорогой мистер Уорлессон, вопреки вашему мнению, я не слежу за всеми несчастьями в этом городе. Никто не следит. Как вы знаете, в городе не хватает полицейских. Например, в Кенсингтоне у нас всего три констебля и три участка, и это на территорию в пятнадцать квадратных миль. Чего тут можно ждать? — сэр Джон громко откашлялся. — Но, если взглянуть на все это с другой стороны, кто может поручиться, что Эддерли не лишил себя жизни намеренно? Мы знаем, что у него было туго с деньгами. Кое-кто в этом клубе никогда больше не увидит блеска собственного золота. Но даже если все так, как вы сказали...
— То что?
— Эддерли ведь не в спину застрелили, так? Никто же не утверждает, что этот человек, Пол-как-его-там, застрелил его не в честном поединке?
— Дуэль вне закона, сэр Джон. Все великие умы — Коук, Бэкон и другие — утверждали, что она ничем не отличается от обычного убийства. А эта еще хуже, поскольку ее устроили тайно.
Сэр Джон поднялся.
— У меня назначена деловая встреча, надеюсь, вы меня извините. Что до законов этой страны, я с ними знаком. Если человек погиб на дуэли, его противника следует обвинить в убийстве. Но напомню, по закону требуются доказательства. Нет свидетелей, которые могли бы подтвердить все эти сплетни и слухи в суде. Когда у вас будет нечто большее, чем сплетни из салонов, дайте мне знать.
По пути в комнату для карточных игр сэр Джон взглянул на список новых членов, вывешенный в холле, дабы убедиться, что этот мистер Уорлессон в нем есть.
Джордж нанял двух человек, чтобы продолжили расследование, Росс залечивал рану, а Демельза ждала.
Они приняли нескольких посетителей, тщательно придерживаясь версии о том, что Росс поранился, когда чистил оружие. Беседы велись о провале кампании в Голландии после всех больших ожиданий; о возникших в результате напряжении и подозрительности между русскими и англичанами; о том, что прибывшие в Ярмут русские пьют жир из уличных фонарей; о восторженном приеме генерала Бонапарта во Франции; о надеждах на мир и усталости от восьми лет войны. Или обсуждали последнюю пьесу, последний скандал или последние слухи о здоровье короля. Ничего личного.
И всё это время в голове Демельзы издевательски крутился прилипчивый мотивчик:
Милейший, обречен мой стан,
Вы гляньте, что за формы!
Пред вами форменный болван –
Продукт модной реформы.
Зашел и один неожиданный посетитель. Когда миссис Паркинс объявила его имя, Демельза подошла к двери, дабы убедиться, что не ослышалась. Это был Джеффри Чарльз Полдарк.
— Ну что же вы, тетушка Демельза, почему вы так всполошились? Я что, похож на привидение? Могу я навестить своего уважаемого дядюшку?
Джеффри вошел, бледный и худой. Росс сидел в кресле в утреннем халате, рука еще ныла, но он уже чувствовал себя лучше. Он улыбнулся молодому человеку и протянул ему левую руку, но Джеффри Чарльз наклонился и поцеловал его в щеку. Потом поцеловал Демельзу. Он был в шелковом сюртуке в сине-коричневую полоску и белом шелковом жилете.
— Лопни моя селезенка! — воскликнул он. — Дядя Росс, как я слышал, вы прострелили себе руку? В жизни бы не подумал, что вы можете быть таким неосторожным! И как она? Заживает, надеюсь? Почти как новенькая? Не советую вам стрелять в ногу, это гораздо больнее.
— Предупреждаю, — ответил Росс, — не шути с калекой, это опасно. Я легко выхожу из себя. Но что ты здесь делаешь? Прогуливаешь занятия и превратился в фата?
— Что я здесь делаю? И это ваша благодарность? Я пришел навестить больного родственника, вот что я делаю. Достаточный предлог, чтобы пропустить занятия, разве нет?
— На этот раз сгодится, — сказал Росс. — Демельза, не могла бы ты позвонить в колокольчик? Парень наверняка проголодался.
— Так забавно, — отозвался Джеффри Чарльз, — в моем-то возрасте, что все почему-то думают, будто я постоянно голоден.
— А это не так?
— Так.
Оба засмеялись.
— А если серьезно? — сказал Росс, когда велели принести чай и булочки с маслом.
— А если серьезно, мама и дядя Джордж живут на Кинг-стрит, это от меня в двух шагах, и я частенько провожу вечера с ними — по крайней мере, с мамой и Валентином, дядя Джордж нередко уезжает по делам. Вот я и подумал, узнав о вашей беде, что стоит зайти.
Они еще немного поболтали, и впервые после дуэли воцарилась легкомысленная атмосфера.
— Я хотел привести твою тетю, чтобы вы повидались, или пригласить тебя, но ты же знаешь, в каких я отношениях с твоим дядей Джорджем... В общем, я боялся что-либо предпринять, чтобы... не расстраивать твою матушку.
— Ну всё, — сказал Джеффри Чарльз. — Dicenda tacenda locutus [16]. Знаете, тетушка Демельза, сколько часов приходится учить дурацкие языки, только чтобы показать свое превосходство тем, у кого просто нет на это времени? Я бы предпочел научиться у Дрейка делать колесо.
Демельза одарила его одной из своих ослепительных улыбок.
— Так родители не знают, что ты здесь? — спросил Росс.
— Нет. И не узнают. Хотя очень скоро я перестану быть непослушным ребенком, которым меня считает дядя Джордж. Меньше чем через два года я поступлю в Оксфорд и тогда стану сам себе хозяином.
Росс поменял положение руки, чтобы уменьшить боль.
— Джеффри, еще года три ты не сможешь получить Тренвит. Тебе принадлежит лишь поместье, но денег у тебя нет. Без дяди Джорджа, оплачивающего счета, оно придет в запустение — именно в таком состоянии оно и находилось перед тем, как твоя мать вышла замуж. Так что в любом случае советую вести себя осмотрительно — не только ради твоей матушки, но и ради себя. Если, когда ты станешь старше, скажем, через четыре-пять лет, ты захочешь по доброй воле порвать с мистером Уорлегганом и потребовать свое наследство, то к тому времени, надеюсь, у меня будет достаточно денег от шахты и из других источников, чтобы ты не остался совсем без гроша. Но всё это в будущем. А сейчас...
Джеффри Чарльз откинулся на спинку кресла и нахмурился.
— Благодарю, дядя. Прекрасно сказано. Надеюсь, ваша помощь мне не понадобится. Хотя кто знает, мои вкусы уже выходят за рамки имеющегося содержания. До чего же мерзкая штука — деньги! И как же неприятно, что у моего отчима их так много! Почему бы не сменить тему на более интересную? Может, расскажете, если это не тайна, как вы прострелили руку?
— Нет, — отрезал Росс.
— Ясно. Значит, это не более интересная тема... Тетушка, вы выглядите изумительно, прямо пальчики оближешь. Лондонские девушки в целом привлекательнее корнуольских. Но иногда и в нашем графстве встречаются аппетитные.
— Кстати, об аппетите, — снова улыбнулась Демельза. — Кажется, как раз несут чай.
Джеффри Чарльз ушел около семи, посмеявшись над опасениями Демельзы о том, безопасно ли идти по лондонским улицам. Ему разрешили провести ночь в Гросвенор-гейт, так что спешить было некуда. Джеффри Чарльз прошел пешком до Стрэнда, протиснувшись через группу проституток, хватающих его за одежду, и там взял портшез.
Дома он застал милую семейную сценку. Джордж сидел перед ярким огнем в камине и перелистывал книгу — похоже, бухгалтерскую. Элизабет рядом с ним выглядела как всегда прекрасной, хотя Джеффри Чарльз отметил, что она прибавила в весе. Ему еще не сказали. В уголке играл с лошадкой Валентин Уорлегган — темноволосый, с желтоватой кожей и худой, но по-своему привлекательный мальчуган шести лет. Элизабет спросила Джеффри Чарльза, понравилось ли ему в зоопарке и нужно ли было так задерживаться. Тот ответил, что рептилии пробуждаются только в темноте, и последний час он провел в домике змей. После поступления в Харроу ложь давалась ему легко.
Джордж добродушно его поприветствовал. Надо отдать Джорджу должное — он всегда пытался найти взаимопонимание с пасынком. Это пасынок отказывался смягчаться. Это пасынок отказывался оставить прошлое в прошлом. Сейчас их отношения стали хорошими, как никогда: они вежливо друг друга терпели, и это было пределом мечтаний Элизабет.
Несмотря на частично злорадное, частично умышленное пари с Монком Эддерли, которое так плохо закончилось, Джордж пребывал в отличном настроении. Хотя человек, нанятый вести расследование, вчера появился с двумя носильщиками, заявившими, что именно они отнесли раненого Эддерли домой, пристрастный допрос показал, что они лгут и лишь хотят получить обещанную награду. Любой адвокат в суде разделался бы с ними за пять минут. И потому их отправили восвояси, как и людей Джорджа, с указаниями тщательнее относиться к качеству выловленной рыбешки.
Джордж был настроен философски. Со смертью Монка он потерял свой самый ценный актив в обществе, но Монк и обходился недешево. Он совершенно не считал деньги и, сблизившись с Джорджем, смотрел на него, как на неистощимый источник средств. Один заём следовал за другим. Иногда он кое-что возвращал, а затем занимал вновь. Итак, пусть Джордж его потерял, но невелика потеря. Джордж решил, что теперь может справиться и сам. Даже если Росса Полдарка и не обвинят в убийстве, результат был вполне справедлив.
Росс слег с ранением, которое, как говорили, скорее всего приведет к потере руки, да и в любом случае, дуэль плохо скажется на его карьере. Боскауэны, если Джордж верно о них судит, выше всего ценят законопослушность и уж точно не захотят, чтобы в парламенте их представлял забияка, тайно убивший другого члена парламента на дуэли, даже без необходимых формальностей. Что до недавно созданного банка, то новости о поединке быстро доберутся до Корнуолла, а банкиры четко придерживаются закона, и ему это тоже повредит.
Собственные дела Джорджа процветали. Мистер Танкард, его личный поверенный и управляющий, вчера прибыл в Лондон с многочисленными документами и сведениями. Теперь, когда Джордж фактически владел округом Сент-Майкл, он стремился, чтобы это обходилось ему подешевле.
В местечке проживало около сорока квартиросъемщиков, и платили за аренду они по низкой ставке. Тот факт, что некоторые дома находились в плохом состоянии, практически рухнули на головы жильцов, не мешал съемщикам голосовать на выборах и требовать за это плату. Подобные люди проголосуют за того, кого им велят, если получат достаточно подачек от домовладельца. Теперь домовладельцем стал Джордж. И он обнаружил, что выборщики, пусть и раболепны, но при этом достаточно ненасытны. Выборы, разумеется, процедура затратная, но жильцы-то желали получать свое не только во время выборов.
Джордж решил просто снести самые старые и развалившиеся дома. На это потребуется время и определенная твердость, но это можно устроить. К примеру, потеря десяти домов снизит будущие затраты на четверть. Конечно, жильцы будут яростно сопротивляться, но он уже купил несколько заброшенных коттеджей неподалеку от закрывшейся шахты, примерно в двух милях, и велел их отремонтировать. Никто не обвинит его в негуманности. Люди, которых он туда переселит, настолько нищие, а дома в таком плохом состоянии, что он может даже заявить, что улучшает условия их жизни. Единственная разница будет в том, что они перестанут быть выборщиками округа Сент-Майкл и тем самым потеряют основной источник существования. Наверное, им даже придется найти работу, подумал Джордж.
Сейчас он изучал книгу, которую принес Танкард, с подробностями прав собственности на подлежащие сносу дома и списками их обитателей — возраст и даты, когда каждого вместе с домочадцами можно выселить.
— Валентин, — сказала Элизабет, — тебе пора ужинать. Кажется, миссис Вантедж о тебе забыла.
— Да, мама. Через минутку, мама.
Валентин скакал на лошадке-качалке с хлыстом в руке, темные пряди волос упали на лицо. Он явно участвовал в опасной миссии, которую нельзя прерывать.
Джеффри Чарльз умилился, глядя на него.
— Ну и ну, похоже, Валентин собирается драться на дуэли.
— Томас Треветан, сапожник, — читал себе под нос Джордж. — Пятьдесят семь лет, живет с овдовевшей сестрой, Сьюзан Хикс пятидесяти девяти лет.
Треветан уже послал Джорджу письмо с просьбой о помощи с ботинками и сапогами. От него стоит избавиться.
— Том Оливер, молочник, сорок лет, жена и четверо детей. Чей молочник? Без сомнения, у него одна чахлая коровенка. Артур Пирсон, солодовник. Какие только профессии не выдумывают эти паразиты!
Джеффри Чарльз громко засмеялся высоким, ломающимся голосом, и Элизабет с улыбкой опустила иглу, а Джордж оторвался от книги. Даже Валентин отвлекся от лошадки и стал раскачиваться не так неистово.
— Что такое? — спросила Элизабет. — Что случилось, Джеффри Чарльз? Что тебя так развеселило?
— Это... это Валентин! — Джеффри Чарльз задохнулся от смеха. — Только взгляни на него! Ну и ну! Он же вылитый дядя Росс!