Джордж Кроссфилд замер в нерешительности, когда увидел, как женская спина исчезает в дверном проеме, а потом кивнул самому себе и бросился в погоню.

Дверной проем, о котором шла речь, вел в двухэтажный магазин — магазин, который давно закрылся. За окнами можно было увидеть полный упадок и запустение. Дверь оказалась закрытой, и Джордж постучал. Молодой очкарик с праздным выражением лица открыл ее и уставился на Кроссфилда.

— Простите, — сказал тот, — но мне кажется, что сюда только что вошла моя кузина.

Молодой человек сделал шаг в сторону, и Джордж вошел в помещение.

— Привет, Сьюзан, — произнес он.

Сьюзан Бэнкс, которая стояла на ящике и что-то измеряла с помощью рулетки, с удивлением повернула голову:

— Привет, Джордж. Откуда ты взялся?

— Увидел твою спину. Не мог перепутать ее ни с какой другой.

— Какой ты все-таки умный! Наверное, все спины имеют свое собственное «я».

— И его гораздо труднее спрятать, чем на лице. Прилепи бороду, или сделай накладки на щеки, или измени прическу — и вот тебя уже никто не узнает, если ты встретишься с человеком лицом к лицу; но бойся показывать ему свою спину.

— Я это запомню. А ты можешь запомнить цифру «семь футов пять дюймов», пока я ее не запишу?

— Ну конечно. А это что, длина книжных полок?

— Нет, речь идет об объеме — восемь футов пятнадцать дюймов на три семьдесят…

Молодой очкарик, который переминался рядом с ними с ноги на ногу, осторожно кашлянул:

— Прошу прощения, миссис Бэнкс. Но если вы хотите еще остаться здесь…

— Да, хочу, — ответила Сьюзан. — Если вы оставите мне ключи, я все здесь закрою и верну их в офис, когда буду проходить мимо. Так вас устроит?

— Конечно. Благодарю вас. Все дело в том, что у нас сегодня с утра не так уж много людей в офисе…

Молодая женщина с благосклонностью приняла извиняющийся тон наполовину законченной фразы очкарика, и тот растворился во внешнем мире.

— Рада, что мы от него избавились, — проворчала миссис Бэнкс. — Все эти агенты по продаже недвижимости — зануды. Говорят не переставая, и именно в тот момент, когда мне надо складывать цифры в уме.

— Да, — сказал ее кузен. — Убийство в пустом магазине. Представляешь, как будет интересно всем прохожим увидеть за витринным стеклом тело молодой и прекрасной женщины… Как они все будут на него таращиться, прямо как на золотую рыбку…

— Но ведь у тебя нет никаких причин меня убивать, Джордж.

— Я, например, мог бы получить твою часть дядюшкиного наследства. Если человек в достаточной мере любит деньги, то причины всегда найдутся.

Сьюзан прекратила свои измерения и повернулась лицом к Кроссфилду. Ее глаза слегка расширились.

— Ты выглядишь совсем другим человеком, Джордж. Просто потрясающе!

— Другим? Что ты имеешь в виду?

— Ну, как в рекламе: «Это тот же самый человек, что и на обложке, но после употребления целебных солей Аппингтона».

Женщина уселась на другой ящик и закурила сигарету.

— Судя по всему, тебе действительно очень нужны были деньги старины Ричарда, а, Джордж?

— Ни один человек, если он честен, не будет отрицать, что ему нужны деньги, — отозвался молодой человек беспечным тоном.

— Ты здорово влип, правда? — спросила миссис Бэнкс.

— Тебя это не должно касаться, Сьюзан.

— Просто интересно.

— Ты что, арендуешь этот магазин для дела?

— Я покупаю весь дом.

— В собственность?

— Да. На двух верхних этажах квартиры. Одна была пуста и продавалась вместе с магазином. Из второй я переселяю жильцов.

— Хорошо, когда есть деньги, правда, Сьюзан?

В голосе Джорджа прозвучала угроза, но его кузина не обратила на это никакого внимания. Она лишь глубоко вдохнула и ответила:

— Что касается меня, то это просто прекрасно. Ответ на мои молитвы.

— А молитвы могут убивать пожилых родственников?

И опять Сьюзан не обратила на слова брата никакого внимания.

— Это место просто восхитительно, — сказала она. — Начать с того, что это хороший образчик архитектуры. Из квартир наверху можно сделать уникальное жилье. Потолки украшены очаровательной лепкой, а комнаты в прекрасном состоянии. Нижнюю же часть, которую уже пытались переделывать, я сделаю абсолютно современной.

— И что же это будет? Модное ателье?

— Нет. Салон красоты. Крема для лица. Растительные препараты.

— То есть по полной программе?

— Да, а почему нет? Все это окупится. Всегда окупалось. Просто нужно вложить немного души. Думаю, что мне это удастся.

Джордж с восхищением смотрел на свою кузину. Ему нравились черты ее лица, румяные щеки, полные губы. Довольно необычное, но запоминающееся лицо. Кроме того, в Сьюзан было то странное и трудно определимое качество, которое говорило о том, что она будет успешна.

— Да, — согласился Кроссфилд. — Думаю, что у тебя есть все необходимое, Сьюзан. Думаю, что ты отобьешь свои затраты и прилично на этом заработаешь.

— Расположение просто роскошное — совсем рядом с главной торговой улицей, и машину можно припарковать прямо перед дверью.

И опять Джордж кивнул в знак согласия.

— Да, Сьюзан, ты можешь быть уверена в успехе. И давно ты об этом думаешь?

— Больше года.

— А почему ты не рассказала об этом старине Ричарду? Он бы с удовольствием профинансировал тебя.

— А я ему рассказала.

— И он не увидел своей выгоды? Интересно, почему? Мне кажется, он должен был сразу почувствовать, что вы с ним сделаны из одного и того же теста.

Миссис Бэнкс ничего не ответила, а перед глазами Джорджа вдруг возникла другая фигура — худого, нервного молодого человека с подозрительным взглядом.

— А какова во всем этом роль — как его там зовут — Грега? — поинтересовался он. — Я так понимаю, что он больше не будет готовить пилюли и растирать порошки?

— Конечно. В задней части мы построим лабораторию. У нас будут собственные рецепты кремов и других косметических продуктов.

Кроссфилд спрятал улыбку. Ему очень хотелось сказать: «Теперь у деточки будет своя собственная игрушка», но он сдержался. Как двоюродный брат, Джордж любил иногда быть язвительным, но внутренний голос подсказывал ему, что над чувствами Сьюзан к ее мужу издеваться не стоит. Эта женщина обладала всеми качествами взрывчатки. Так же как и на похоронах, Джордж теперь все думал об этой непонятной рыбке по имени Грегори. Что-то в этом парне было странное. Такой серенький с виду, а с другой стороны — совсем не серенький…

Молодой человек еще раз посмотрел на кузину, такую спокойную и всю светящуюся изнутри.

— У тебя подход к делу как у настоящей Эбернети, — заметил он. — У единственной во всем семействе. Жаль, что Ричарда не устраивало, что ты женщина. Если б ты была мужчиной, готов поспорить, он бы оставил тебе все.

— Думаю, что ты прав, — медленно произнесла Сьюзан, а потом продолжила после короткой паузы: — Знаешь, ему не нравился Грег…

— Ах вот в чем дело! — Джордж поднял брови от удивления. — В этом была его ошибка.

— Вот именно.

— Ну и бог с ним. Сейчас все уже в порядке и развивается по плану.

Произнеся эти слова, он вдруг понял, что они особенно подходят к Сьюзан. И это заставило его испытать некоторый дискомфорт — Кроссфилд не любил таких хладнокровных деловых женщин.

— Кстати, ты получила письмо от Хелен? — спросил он, меняя тему разговора. — Насчет Эндерби-холла?

— Получила. Только сегодня утром. И ты тоже?

— Да. И что собираешься делать?

— Мы с Грегом планировали поехать туда через пару недель — если это устроит всех остальных. Кажется, Хелен хочет, чтобы мы собрались там все вместе.

— Чтобы никто не выбрал себе предмет мебели дороже, чем остальные? — проницательно заметил Джордж и рассмеялся — и Сьюзан присоединилась к его смеху.

— Думаю, что они уже оценили все вещи, хотя цена наследуемого всегда ниже, чем его стоимость на свободном рынке. Я бы, например, хотела получить пару вещей, которые напоминали бы мне об основателе семейного благосостояния. Мне кажется, что один или два предмета Викторианской эпохи, очаровательные и совершенно бесполезные, очень хорошо смотрелись бы здесь. Их можно будет очень неплохо преподнести! Этот период сейчас входит в моду. Помню, в гостиной был зеленый малахитовый столик. Вокруг него можно построить интересный цветовой ансамбль. Дополнить его, например, витриной с чучелами певчих птичек или этими коронами, сделанными из восковых цветов… Что-то в этом роде в качестве лейтмотива было бы очень недурно.

— Верю тебе на слово.

— Полагаю, ты там будешь?

— Конечно. Хотя бы для того, чтобы понаблюдать, как будут проходить эти честные выборы.

Миссис Бэнкс рассмеялась.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что нас ждет крупный семейный скандал? — спросила она.

— Вполне возможно, что этот твой малахитовый столик понадобится Розамунде для сценической декорации.

Сьюзан прекратила смех.

— А ты давно видел Розамунду? — спросила она, нахмурившись.

— Я не видел прекрасную кузину Розамунду с тех пор, как мы вместе возвращались с похорон в Лондон в вагоне третьего класса.

— А я видела ее пару раз. Она очень… странно выглядит…

— А что с ней такое? Неужели учится думать?

— Да нет. Но она выглядит очень… расстроенной.

— Расстроенной, потому что получила большие деньги и теперь может поставить абсолютно ужасную пьесу, в которой Майкл будет выглядеть полной задницей?

— Нет. Постановка идет своим чередом, и выглядит все это действительно ужасно, однако не исключено, что ее ждет успех. Ты же знаешь, что Майкл — хороший актер. Он вполне может прыгнуть выше головы, или как там еще говорят… Он совсем не Розамунда — та, конечно, красавица, но никудышная актриса.

— Бедная никудышная красавица Розамунда!

— Я думаю, что она не такая уж дура, как все о ней думают. Иногда упоминает очень умные вещи — вещи, на которые она, по идее, не должна даже обращать внимание. Меня, например, это иногда сильно смущает.

— Совсем как наша тетушка Кора…

— Вот именно.

Оба почувствовали неловкость, вызванную, скорее всего, упоминанием имени Коры Ланскене.

— Кстати, о Коре. А что случилось с ее компаньонкой? — спросил вдруг Джордж с озабоченным видом. — Мне кажется, мы должны что-то для нее сделать.

— Сделать? А что ты имеешь в виду?

— Ну, мне кажется, это уже семье надо решать. Кора ведь была нашей теткой — вот мне и пришло в голову, что той бедной женщине не так легко будет найти новую работу.

— И это пришло тебе в голову?

— Ну да. Люди ведь так о себе беспокоятся! Я не говорю, что они будут думать, что эта Гилкрист бросится на них с топором, — но в глубине души многие будут этого опасаться. Народ сейчас очень мнителен.

— Странно, что тебе в голову пришли такие мысли, Джордж. Как ты вообще мог над этим задуматься?

— Ты забываешь, что я юрист, — сухо заметил молодой человек. — А это значит, что я хорошо знаком с людскими заморочками. Я просто хочу сказать, что мы должны что-то сделать для этой женщины, дать ей какие-то деньги, или как-то поддержать, или найти работу в офисе, если она способна что-то делать… У меня такое чувство, что мы не должны бросать ее.

— Можешь не беспокоиться, — произнесла миссис Бэнкс с иронией. — Я уже обо всем позаботилась. Она теперь работает у Тимоти и Мод.

Было видно, что Джордж удивлен.

— А ты уверена, что это правильно, Сьюзан?

— В тот момент ничего лучшего мне в голову не пришло.

Кроссфилд с любопытством взглянул на свою кузину:

— А ты самоуверенная девушка, Сьюзан, а? Ты знаешь, что делаешь, и ни о чем никогда не жалеешь.

— Жалеть — это значит даром тратить время, — заметила молодая женщина беззаботным тоном.