Гарольд Уоринг впервые заметил их, когда они шли по тропинке от озера. Он сидел на террасе отеля. День был прекрасный, озеро — голубое, а солнце — сияющее. Гарольд курил трубку и чувствовал, что мир — очень хорошее место.
Его политическая карьера складывалась удачно. В тридцатилетнем возрасте должностью помощника министра можно по справедливости гордиться. Писали, будто премьер-министр сказал кому-то, что «молодой Уоринг далеко пойдет». Естественно, Гарольд пребывал в приподнятом настроении. Жизнь представлялась ему в розовом свете. Он был молод, достаточно хорош собой, отличался первоклассным здоровьем и не был обременен романтичными связями.
Уоринг решил провести отпуск в Герцословакии, чтобы сойти с проторенной дороги и по-настоящему отдохнуть от всех и всего. Отель на озере Стемпка, хоть и небольшой, оказался комфортабельным и не слишком переполненным. Его немногочисленными постояльцами были в основном иностранцы. Пока что единственными англичанами, кроме Уоринга, были пожилая миссис Райс и ее замужняя дочь, миссис Клейтон. Обе они понравились Гарольду. Элси Клейтон отличалась довольно старомодной красотой. Она очень мало красилась или обходилась совсем без макияжа, была мягкой и несколько застенчивой. Миссис Райс можно было назвать женщиной с характером. Высокая, с низким голосом и властными манерами, она обладала чувством юмора, и общаться с ней было приятно. Ее жизнь явно была тесно связана с жизнью дочери.
Гарольд провел несколько приятных часов в обществе матери и дочери, но они не пытались его монополизировать, и их отношения оставались дружескими и необременительными.
Другие постояльцы отеля не привлекли внимания Гарольда. Обычно это были пешие туристы или участники автобусных туров. Они останавливались на одну-две ночи, а затем ехали дальше. Он почти не замечал других гостей — до этого дня.
Они очень медленно шли от озера по дорожке, и случилось так, что в тот самый момент, когда Гарольд обратил на них внимание, солнце скрылось за облаком. Он слегка вздрогнул. Потом уставился на них. Несомненно, было нечто странное в этих двух женщинах. У них были длинные крючковатые носы, как у птиц, а их лица, странно одинаковые, выглядели застывшими. На плечах у них развевались свободные плащи, хлопающие на ветру, подобно крыльям двух больших птиц.
«Они действительно похожи на птиц, — сказал себе Гарольд и почти невольно прибавил: — Которые предвещают беду».
Женщины подошли к террасе и прошли совсем рядом с ним. Они были немолоды, возможно, ближе к пятидесяти годам, чем к сорока, и большое сходство между ними явно выдавало в них сестер. Выражение их лиц было замкнутым. Проходя мимо Гарольда, они обе на мгновение остановили на нем свой взгляд. Это был странный, оценивающий взгляд, — почти нечеловеческий.
Гарольда еще сильнее охватило ощущение чего-то зловещего. Он заметил руку одной из сестер, длинную, похожую на когтистую лапу… Хотя солнце снова вышло из-за тучи, он опять вздрогнул. И подумал: «Ужасные существа. Похожи на хищных птиц…»
От этой игры воображения его отвлекла миссис Райс, которая вышла из отеля. Уоринг вскочил и придвинул ей кресло. Не поблагодарив его, она села и, как обычно, начала энергично вязать.
— Вы видели тех двух женщин, которые только что вошли в отель? — спросил Гарольд.
— В плащах? Да, я прошла мимо них.
— Необычные создания, вам не кажется?
— Ну… да, возможно, они очень странные. Только вчера приехали, по-моему. Очень похожи; должно быть, близнецы.
— Может быть, у меня разыгралось воображение, — сказал Гарольд, — но я ясно почувствовал, что в них есть нечто зловещее.
— Как любопытно… Я должна присмотреться к ним повнимательнее; возможно, я с вами соглашусь. — И она прибавила: — Мы узнаем у консьержа, кто они такие. Думаю, не англичанки.
— О нет.
Миссис Райс взглянула на свои часики и сказала:
— Пора пить чай. Вы не могли бы пойти в отель и позвонить, мистер Уоринг?
— Конечно, миссис Райс.
Он так и сделал, а затем вернулся на свое место и спросил:
— Где сейчас ваша дочь?
— Элси? Мы вместе ходили на прогулку. Частично обогнули озеро, а потом вернулись назад через сосновый лес. Это было очень приятно.
Вышел официант и получил заказ на чай. Миссис Райс продолжала, энергично работая спицами:
— Элси получила письмо от мужа. Возможно, она не спустится к чаю.
— От мужа? — удивился Гарольд. — Знаете, я всегда считал ее вдовой.
Миссис Райс бросила на него острый взгляд и сухо ответила:
— О нет, Элси не вдова. — И прибавила с нажимом: — К сожалению.
Гарольд был поражен.
Миссис Райс, мрачно кивая, сказала:
— Пьянство — причина многих несчастий, мистер Уоринг.
— Он пьет?
— Да. И делает еще многое другое. Он безумно ревнив и необычайно вспыльчив. — Она вздохнула: — Трудно жить в этом мире, мистер Уоринг. Я очень привязана к Элси, она мой единственный ребенок, и мне невыносимо видеть ее несчастной.
— Она такое доброе существо, — с большим чувством ответил Гарольд.
— Возможно, даже слишком доброе.
— Вы хотите сказать…
Миссис Райс медленно произнесла:
— Счастливый человек более самоуверен. Доброта Элси, по-моему, порождена ощущением провала. Жизнь для нее слишком сложна.
Слегка поколебавшись, Гарольд спросил:
— Как… она вышла за этого своего мужа?
— Филип Клейтон был очень привлекательным мужчиной. Он отличался — и сейчас отличается — большим обаянием и имел деньги, но некому было просветить нас насчет его настоящего характера. Я овдовела много лет назад. Две женщины, живущие вместе, не могут правильно судить о характере мужчины.
— Да, это правда, — задумчиво согласился Гарольд.
Он ощутил прилив негодования и жалости. Элси Клейтон не могло быть больше двадцати пяти лет. Уоринг вспомнил ясное дружелюбие ее голубых глаз, мягкую складку опущенных уголков губ — и внезапно осознал, что его интерес к ней несколько выходит за рамки чистой дружбы.
А она связана с этим жестоким человеком…
В тот вечер Гарольд присоединился к матери и дочери после обеда. Элси Клейтон была одета в мягкое неярко-розовое платье. Глаза у нее покраснели, как он заметил. Очевидно, она недавно плакала.
Миссис Райс быстро сказала:
— Я выяснила, кто эти ваши две гарпии, мистер Уоринг. Польские дамы — из очень хорошей семьи, как говорит консьерж.
Гарольд посмотрел в дальний конец комнаты, где сидели дамы из Польши.
— Вон те две женщины? — заинтересованно спросила Элси. — С выкрашенными хной волосами? Они почему-то внушают ужас, не знаю почему.
— Я тоже так подумал, — с торжеством произнес Гарольд.
Миссис Райс рассмеялась:
— Мне кажется, вы оба говорите чепуху. Нельзя определить, что это за люди, всего лишь глядя на них.
Элси тоже рассмеялась и сказала:
— Наверное, нельзя. И все равно я думаю, что они стервятники!
— Выклевывают глаза у трупов, — прибавил Гарольд.
— Ох, не надо! — воскликнула Элси.
— Простите, — быстро извинился Уоринг.
Миссис Райс с улыбкой заметила:
— Во всяком случае, нам они не перейдут дорогу.
— У нас нет никаких преступных тайн! — воскликнула Элси.
— Возможно, они есть у мистера Уоринга, — подмигнула миссис Райс.
Гарольд рассмеялся, запрокинув голову, и ответил:
— Ни одной тайны. Моя жизнь — это открытая книга.
И у него промелькнула мысль: «Как глупы люди, которые покидают прямую дорогу. Чистая совесть — больше ничего в жизни не нужно. С ней ты можешь смотреть в лицо миру и посылать всех, кто вмешивается в твои дела, к черту!»
Внезапно он почувствовал себя очень живым, очень сильным — полным хозяином своей судьбы!
Гарольд Уоринг, как и многие другие англичане, не был полиглотом. Он говорил по-французски запинаясь, с интонациями англичанина, немецкого и итальянского же не знал совсем.
До настоящего времени неспособность к языкам его не волновала. В большинстве отелей, которые он до сих пор находил на континенте, все говорили по-английски, так к чему беспокоиться?
Но в этом отдаленном месте, где местные жители говорили на словацком диалекте и даже консьерж говорил только по-немецки, Гарольд чувствовал себя униженным, когда одна из двух его приятельниц выступала в роли его переводчицы. Миссис Райс любила языки и даже умела немного говорить по-словацки.
Гарольд твердо вознамерился взяться за изучение немецкого языка. Он решил приобрести несколько учебников и каждое утро выделять пару часов на овладение языком.
Утро было погожим, и, написав несколько писем, Гарольд посмотрел на часы и увидел, что у него есть еще час на прогулку до ланча. Он спустился к озеру, потом свернул в сторону, к сосновому лесу. Пройдя по нему минут пять, Уоринг услышал звуки, которые невозможно было ни с чем спутать. Где-то неподалеку плакала навзрыд женщина.
Гарольд минутку постоял, затем пошел в направлении этих звуков. Женщиной оказалась Элси Клейтон; она сидела на упавшем дереве, закрыв лицо руками, и плечи ее сотрясались в горестных рыданиях.
Поколебавшись минуту, Гарольд подошел к ней и мягко окликнул:
— Миссис Клейтон, Элси!
Она сильно вздрогнула и подняла на него глаза. Уоринг сел рядом с ней и сказал с неподдельным сочувствием:
— Я могу для вас что-нибудь сделать? Хоть что-нибудь?
Она покачала головой:
— Нет-нет, вы очень добры. Но мне никто ничем не может помочь.
— Это связано… с вашим мужем? — очень почтительно спросил Гарольд.
Она кивнула. Потом вытерла глаза и достала пудреницу, стараясь справиться с собой, и ответила дрожащим голосом:
— Я не хотела волновать маму. Она так расстраивается, когда видит меня несчастной. Поэтому я пришла сюда, чтобы хорошенько выплакаться. Это глупо, я понимаю. Слезы не помогут. Но… иногда просто чувствуешь, что жизнь совершенно невыносима.
— Мне ужасно жаль, — сказал Гарольд.
Она с благодарностью взглянула на него. Потом поспешно сказала:
— Конечно, я сама виновата. Я вышла замуж за Филипа по собственной воле. И все сложилось плохо. Мне некого винить, кроме себя.
— С вашей стороны очень мужественно так говорить.
Элси покачала головой:
— Нет, у меня нет мужества. Я совсем не храбрая. Я ужасная трусиха. Вот в чем отчасти беда с Филипом. Я его ужасно боюсь, просто ужасно, когда он впадает в ярость.
— Вам следует уйти от него! — с чувством произнес Гарольд.
— Я не осмелюсь. Он… он мне не позволит.
— Чепуха! Как насчет развода?
Элси медленно покачала головой:
— У меня нет оснований. — Она расправила плечи. — Нет, я должна терпеть дальше. Я провожу много времени с мамой, знаете ли. Филип не возражает. Особенно когда мы уезжаем куда-нибудь в мало посещаемые места, вроде этого. — И Элси прибавила, заливаясь краской: — Понимаете, отчасти беда в том, что он безумно ревнив. Если я хотя бы заговорю с другим мужчиной, он устраивает ужасные сцены.
Негодование Гарольда росло. Он много раз слышал, как женщины жалуются на ревность мужей, и хотя проявлял сочувствие к первым, но втайне считал, что у вторых есть все основания на это. Однако Элси Клейтон не принадлежала к таким женщинам. Она никогда не бросила на него ни одного игривого взгляда.
Элси слегка задрожала и отодвинулась от него. Потом взглянула на небо.
— Солнце зашло за тучу. Довольно холодно. Лучше нам вернуться в отель. Наверное, уже время ланча.
Гарольд и Элси встали и повернули к отелю. Через минуту они догнали какую-то фигуру, шагающую в том же направлении, — и узнали ее по развевающемуся за спиной плащу. Это была одна из сестер-полячек.
Они прошли мимо нее. Гарольд слегка поклонился. Она не ответила, но ее глаза минуту рассматривали их обоих, и было в этом взгляде нечто оценивающее, отчего Уоринга вдруг бросило в жар. Он спросил себя, не видела ли эта женщина, как он сидел рядом с Элси на стволе дерева. Если видела, она, наверное, подумала… Ну, у нее был такой вид, будто она подумала… Волна негодования окатила его. Какие грязные мысли бывают у женщин!
Странно, что солнце скрылось и что они оба вздрогнули, вероятно, именно в тот момент, когда эта женщина смотрела на них.
Почему-то Гарольд почувствовал себя неловко.
В тот вечер Уоринг ушел в свой номер вскоре после десяти часов. Прибыла почта из Англии, и он получил много писем, некоторые из которых требовали немедленного ответа.
Гарольд переоделся в пижаму и халат и сел за письменный стол, чтобы заняться корреспонденцией. Он написал три письма и как раз приступил к четвертому, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату вошла, шатаясь, Элси Клейтон.
Уоринг испуганно вскочил. Элси захлопнула за собой дверь и теперь стояла, вцепившись в комод. Она хватала ртом воздух, ее лицо было белым как мел. Женщина выглядела смертельно напуганной.
Задыхаясь, она произнесла:
— Это мой муж! Он неожиданно приехал. Я… я думаю, он меня убьет. Он безумен, совершенно безумен. Я пришла к вам. Не позволяйте ему меня найти.
Она сделала пару шагов вперед, качаясь так, что чуть не упала. Гарольд протянул руку, чтобы поддержать ее.
В этот момент дверь резко распахнулась и в дверях появился мужчина. Он был среднего роста, с густыми бровями и прилизанными черными волосами; в руке его был тяжелый гаечный ключ. Мужчина заговорил громким, высоким голосом, трясясь от ярости; он почти кричал:
— Значит, та полячка была права! Ты путаешься с этим парнем!
— Нет-нет, Филип! — воскликнула Элси. — Это неправда… Ты ошибаешься.
Гарольд быстро заслонил собой женщину, а Филип надвигался на них обоих, крича:
— Ошибаюсь, вот как? Я нашел тебя здесь, у него в номере! Ты дьяволица, я убью тебя за это…
Быстрым движением он увернулся от вытянутой руки Гарольда. Элси с криком спряталась за Уоринга с другой стороны, а тот повернулся, чтобы отразить нападение.