В Прологе мы встречаем самое явное во всем Новом Завете выражение взглядов на Христа как на предвечное божественное существо – Слово – ставшее человеком. Как мы уже видели в главе 2, Слово Божье – или, по-гречески, Логос – иногда понимался как ипостась Бога, один из его аспектов, который, как считалось, вел независимое от Бога существование. Поскольку речь шла о Слове Божьем, оно могло представляться как отдельная от него сущность (подобно тому, как слова, которые я сейчас набираю на компьютере, исходят из моей головы, но затем начинают жить своей собственной жизнью). В то же время, поскольку это Слово было именно Словом «Божьим», оно представляло собой наиболее совершенное проявление божественной сущности Отца и потому по праву могло именоваться «Богом». Идею божественного Логоса можно встретить не только в еврейской литературе, но и в греческих философских кругах, связанных со стоицизмом и средним платонизмом. Все это могло оказать свое влияние на самое поэтическое и убедительное выражение Слова, дошедшее до нас из раннехристианской литературы – первые восемнадцать стихов Евангелия от Иоанна.