Агилар сидел в трюме корабля, глядя через деревянную решетку на кружившего в небе орла. И безумно завидовал ему.

Измученный, грязный, израненный и телом, и душой, он был в пути уже пять дней. Боролся с инфекцией, петлял по дорогам пешком и на ворованных лошадях, пытаясь сбить со следа тамплиеров. Но все-таки остался в живых – по крайней мере, пока. И добрался до цели.

Перед ним был накрыт стол, но к еде он не прикасался и даже не встал, когда вошел капитан корабля.

– Ассасины отдали свои жизни за это, – без всяких предисловий сказал Агилар. Капитан молча стоял у края стола, словно главным на корабле был Агилар, а не он. – Сохрани его, даже ценой своей жизни.

– Я друг Кредо, – заверил его бородатый, худощавый капитан.

София прищурилась. Еще в детстве она побывала в разных странах Европы, и все они отразились на ее произношении. Она свободно говорила на трех языках, могла на слух определить любой акцент и сразу поняла, что капитан не испанец.

Агилар медленно вытянул руку – на его ладони лежало Яблоко Эдема. Прежде чем капитан взял его, Агилар сказал:

– Унеси с собой в могилу.

Загорелое лицо капитана побледнело, но он твердо посмотрел в глаза ассасину.

– Клянусь, – сказал капитан и сжал Яблоко в руке. – Следуя за светом солнца, мы покидаем Старый Свет.

София застыла, когда Алекс перевел то, что сказал капитан. «Мы покидаем Старый Свет», – повторила она. Эта фраза подтверждала догадку, в которую София не отваживалась поверить.

– Это Христофор Колумб, – выдохнула София. И вдруг слова Агилара приобрели новый отчетливый смысл. – Где его могила?

Алекс сразу понял, насколько важен ее вопрос. Это был самый невозмутимый человек из всех, кого она знала. Казалось, он родился с истинно британской твердостью духа. Но сейчас она видела, как выступили капельки пота у него на лбу, пока он торопливо искал ответ в базе «Анимуса».

– Его останки были возвращены в Испанию, – сообщил Алекс. – И захоронены в Севильском кафедральном соборе.

София внимательно рассматривала изображение на экране.

– Мы нашли его.

Момент настал.

Мусса рассеянно стучал оранжевым мячом по полу и вдруг сделал резкий и точный бросок. Поймав мяч, он еще несколько раз ударил им об пол, а затем перевел с руки на руку за спиной, оценивая ситуацию.

Эмир в своем саду пересаживал розмарин, поглядывая через плечо в сторону Муссы. «Вот розмарин, это для воспоминания»[16]. То ли строчка из какой-то пьесы, то ли еще что-то давно позабытое. Мусса улыбнулся.

Несколько пациентов сидели за столами и спокойно ели. За спиной у Муссы Лин танцевала с лентами танец Шао Цзюнь. После покушения на Кэла охранников прибавилось. Танец завораживал красотой и притягивал к себе все внимание.

Двое охранников наблюдали за Лин, Мусса весело окликнул другую пару:

– Эй, команда звезд! Как насчет двое против одного?

До появления новичка охранники были более сговорчивыми. Обычно один-другой из них легко соглашался перекинуться мячом. Но сегодня Мусса носом чуял повисшее в воздухе напряжение. Оно пульсировало у него в крови. Происходило что-то серьезное, очень серьезное. Поэтому сегодня охранники едва взглянули в его сторону, а один даже подозрительно прищурился.

Мусса давным-давно освоил ловкие манипуляции руками. Или это досталось ему от Батиста? Он этого не помнил, да и не придавал значения. Особенно сейчас.

Мусса отбросил мяч и вытянул вперед руки, сжатые в кулаки, костяшками вверх.

– Угадай, в какой руке? – обратился к охранникам Мусса.

Они привыкли к его трюкам, но сегодня играть отказывались.

– Выбирай, – не унимался он.

Охранники не реагировали. Мусса пожал плечами, разжал кулаки, и две дымовые бомбы, которые он украл в кабинете Софии Риккин, упали на пол. Стекло, искусно отделанное филигранью, разбилось вдребезги, и клубы дыма заполнили комнату отдыха.

В это же мгновение Лин в грациозном прыжке исчезла в сером облаке дыма. Ее нога пришлась точно под дых охраннику, тот согнулся пополам, и его вырвало. Мусса выхватил из рук охранника дубинку и ударил ею его по голове. Охранник упал на пол. Молниеносно развернувшись, Мусса точно так же уложил и второго.

Пришла очередь Эмира. Он покинул свой драгоценный сад и занял позицию у главного входа.

Взревела сигнализация, резкие красные вспышки разрывали холодный голубой свет ламп и серовато-сизые клубы дыма.

Дверь распахнулась. Четверо охранников с дубинками наготове ворвались в комнату, чтобы помочь товарищам немедленно подавить очередной бунт. Эмир подождал, пока последний охранник не переступит порог, схватил его, как щенка, за шкирку и приложил лицом об стену. Охранник сполз на пол, оставив красный след на бетоне.

В клубах едкого дыма никто не заметил, как Эмир выскочил в коридор и бегом пустился к посту наблюдения.

В отличие от Муссы и Натана, Эмир мог гордиться своим предком, который никогда не предавал братства. Юсуф Тазим родился в 1467 году и был другом легендарного Эцио Аудиторе да Фиренце – величайшего ассасина всех времен. Юсуф даже подарил ему свое фирменное оружие – чрезвычайно полезное приспособление, получившее название «крюк-клинок».

Эмир рос сиротой. Из своего детства он помнил только жизнь в часто сменяющих детских домах, пока его не усыновили так называемые родители, которых интересовало только пособие, выплачиваемое на его содержание. Судьба Юсуфа была схожей: он рано лишился отца и у него, как у Эмира, было безрадостное детство. Семнадцатилетним юношей он привлек внимание визиря Исаака-паши, возглавлявшего братство ассасинов в Турции.

Братство сделалось его семьей. Юсуф со временем сам заменил отца юным ассасинам, которых он обучал. Он был добрым человеком, с прекрасным чувством юмора, и Эмир мечтал стать таким же, как он, и жить так же. Тамплиеры отправили Эмира в «Анимус», преследуя свои личные цели, и даже не подозревали, какой подарок ему преподнесли, – познакомили с его благородным предком. Юсуф умер в сорок пять лет так, как хотел бы умереть Эмир, – защищая невинных от ненавистных тамплиеров.

Эмиру не было еще и сорока, и он не знал, доживет ли он до ста лет или умрет в ближайшие несколько минут. Но он чувствовал: новичок – это тот, кого они так долго ждали, и если он умрет, защищая Линча, то будет считать свою смерть такой же достойной, как и смерть Юсуфа.

Как они и предполагали, Муссе и Лин удалось отвлечь внимание. Дверь поста наблюдения была не заперта, большая часть охранников рассредоточилась по всему зданию, здесь оставалось только трое. И Макгоуэна нигде не было видно – непредвиденный подарок судьбы, сильно упрощавший задачу.

«Болваны», – подумал Эмир.

Все свое внимание трое охранников сосредоточили на мониторах: они наблюдали за общей комнатой, за залом, где был установлен «Анимус», за коридорами, по которым бежали другие охранники. Они даже не заметили, как вошел Эмир.

Первой его увидела женщина и замахнулась дубинкой, но Эмир схватил ее за руку и резко вывернул. Послышался хруст. Охранница вскрикнула, ее лицо побелело, но второй рукой она едва не заехала в челюсть Эмиру. Однако он успел блокировать ее руку и кулаком свернуть ей нос набок. После второго удара ребром ладони по горлу она осела на пол.

На него ринулся второй охранник. Эмир отбросил его назад сильным толчком в грудь. Выхватил у него дубинку и разделался с ее бывшим владельцем, а заодно и перебил трахею третьему охраннику.

Эмиру потребовалось меньше тридцати секунд, чтобы обезвредить охранников и взять под контроль сердце всей системы охраны здания фонда «Абстерго».

Эмир сокрушенно покачал головой – те, что убили Юсуфа, по крайней мере, были мастерами своего дела. Теперь ему предстояло выполнить главную задачу.

Он склонился к экрану компьютера, пощелкал клавишами, разыскивая план здания. Он кликнул на общую комнату отдыха, затем начал открывать одну камеру за другой.

Начиная с камеры Натана.

Мусса и Лин держались, хотя их атаковала дюжина, а может быть, и две – в дыму Мусса сбился со счета – вооруженных охранников.

Лин дралась с тамплиерами, словно тигр, вырвавшийся из клетки. Она прыгала, вертелась юлой и наносила удары ногами, словно исполняла хореографический номер «Танец смерти». Могучие охранники недооценивали ее хрупкое телосложение, чем она успешно пользовалась.

Мусса тем временем собирал ненужное потерявшим сознание или мертвым охранникам оружие, складывая отдельно дубинки и арбалеты. Одним глазом он поглядывал на дверь и, как только она начала автоматически опускаться, сразу подал сигнал своим товарищам. Они тут же устремились к выходу.

Мусса ждал до последнего мгновения, чтобы как можно больше людей успело выбежать из комнаты, а затем нырнул в узкую щель, оставшуюся между железной дверью и полом.

Лин подала ему руку, помогая подняться. Они обменялись удовлетворенными взглядами, как только запертые охранники начали неистово барабанить в железную дверь.

– Похоже на побег из дурдома, – усмехнулся Мусса.