Агилар тяжело и неуклюже приземлился, скрипнув зубами от боли и прижав руку к боку, затем выпрямился и побежал по тоннелю. Внезапно на его пути появились пятна света – это предупрежденные Торквемадой солдаты прыгали в тоннель позади и впереди Агилара, перекрывая ему проход.

Без страха, без какого-либо плана действий ассасин помчался прямо на удивленного солдата, поворотом запястий обнажил скрытые клинки и, не сбавляя скорости, привычным движением устранил его с пути.

Когда появился второй, Агилар продолжал бежать, но уже не на него, а к стене, затем, оттолкнувшись от нее, сделал сальто и приземлился, оставив за спиной солдата, чей занесенный для удара меч рубанул воздух.

Когда тамплиер развернулся, ассасин был уже недосягаем.

Секрет заключался в том, чтобы не останавливаться. И все. Главное – преодолеть собственную боль.

Впереди показались еще два тамплиера. Один держал в руках факел, освещая дорогу. Тамплиер махнул им перед лицом Агилара, намереваясь обжечь или ослепить. Ассасин пригнулся, проворно развернулся и ловко выхватил факел из рук противника.

Агилар тут же ткнул им в лицо второму тамплиеру, истошно закричавшему от боли, а того, у которого отобрал факел, полоснул клинком по горлу. Затем швырнул горящий факел назад, откуда приближался шум, и побежал дальше.

Впереди снова засиял свет – не одиночное пятно открытого люка, а целый поток света. Агилар понял, что близок к выходу на поверхность.

Над головой у него был подъемный мост. Пробегая мимо во́рота, Агилар клинком обрубил канаты. Мост начал опускаться. Агилар взбежал на деревянный настил, как по наклонному трапу, и спрыгнул на узкий каменный мост, который вел к горам и к свободе, перекатившись через плечо, чтобы смягчить удар о камни.

Вскочил на ноги и замер, заморгал, щурясь от яркого солнца.

Его ждали.

Он слышал, как позади замедлился топот преследователей, слышал их тяжелое дыхание. Перед ним стояло не менее двух десятков солдат, вооруженных пиками и щитами. На защитном валу заняли позицию арбалетчики.

Посередине моста стоял, самодовольно улыбаясь, Томас де Торквемада.

Кровавое пятно расплывалось на белом одеянии Великого инквизитора, но радость наконец-то одержанной победы приглушала его боль.

Агилар огляделся по сторонам, переводя дыхание, пытаясь сообразить, куда бежать. Все пути к спасению были отрезаны. Тамплиеры, готовые подчиниться приказу инквизитора, стояли повсюду – сзади, впереди, над головой. Далеко внизу – не меньше чем в трехстах футах – спокойно текла река Хениль, безразличная к перипетиям человеческих судеб. Агилар оказался в ловушке, и Торквемада понимал это.

– Все кончено, ассасин! – громко крикнул инквизитор.

Он вытянул руку, но не для того, чтобы Агилар просто отдал Яблоко – их разделяло слишком большое расстояние, – а приглашая ассасина приблизиться к нему. Как только тамплиеры получат Яблоко, все их грехи будут прощены. Агилар проведет остаток дней в тюрьме, но у него будет и пища, и вода, и вино, и прочие удовольствия.

Торквемада ободряюще улыбнулся, придав лицу кроткое выражение, как и подобает священнику.

Агилар усмехнулся в ответ.

И спрыгнул.

– Ассасин!

Неистовый, гневный вопль Торквемады последовал за ним, когда Агилар, сведя ноги вместе и раскинув руки, летел навстречу голубовато-зеленым водам реки. Арбалетные болты жужжали вокруг него, словно разъяренные осы.

Один из них попал в цель. Агилар вскрикнул и содрогнулся от боли. Вода быстро приближалась. Он выхватил кинжал, чтобы рассечь ее поверхность, но затем развернулся в воздухе, решив, что лучше войти в воду ногами, и…

…Кэл приземлился безупречно, как настоящий акробат.

Как ассасин.

Зато двупалая рука «Анимуса», похоже, не была готова к сложным кульбитам подопытного. Она повернулась с угрожающим скрипом, и что-то внутри ее резко щелкнуло. Пальцы разжались, отсоединяясь от пояса Кэла, рука несколько мгновений извивалась волной, затем безвольно повисла, как мертвая.

– Рука вышла из строя, – тревожно сообщил Алекс. – Оборвался привод!

Кэл застыл, похожий на каменную статую, упираясь в пол правым коленом и правой рукой, а левую подняв вверх.

София, казалось, не слышала неприятной новости о сломавшейся руке «Анимуса», в зачарованном восхищении она медленно двигалась к Кэлу.

– Прыжок веры, – прошептала она, глядя на застывшего Кэла.

Мусса сидел в своей комнате, ожидая, когда придет охранник и отведет его в общую комнату отдыха. Охранник опаздывал, из чего Мусса делал вывод, что нападение на Линча не увенчалось успехом. Когда за игрой в покер было принято решение, он все же предпочел остаться в стороне. Если в первой попытке примут участие все сразу, а она провалится, то шанс на вторую будет навсегда потерян.

Очевидно, он оказался прав. И сейчас, когда попытка закончилась неудачей, что-то – возможно, это был Батист – подсказывало ему, что решение устранить этого сильного и решительного светловолосого парня, предпочитающего курице стейк, может оказаться ошибкой. А Мусса привык доверять своему инстинкту. Скоро он увидится со своими товарищами, и они обсудят, кто что видел.

И все же, без всякой видимой причины, холодок пробежал у него по спине, и кожа покрылась мурашками. Батист внутри него приоткрыл один глаз. Когда Мусса был маленьким, его дед, глядя на внука черными серьезными глазами из складок морщин, говорил: «Когда у тебя по коже бегут мурашки, это значит, что кто-то должен умереть».

– Что-то меня дрожь пробирает, – встревоженно пробормотал Мусса.

Лин на время заперли в ее блоке за участие в покушении на Линча, но затем охранники сообщили, что ей разрешается под присмотром провести один час в общей комнате отдыха при условии, что она будет вести себя спокойно.

– А мои ленты… Можно мне танцевать с лентами? – с надеждой спросила Лин. Всем было известно, что в фонде «Абстерго» поощрялись «созидательная деятельность» и «художественное творчество». И когда Лин заинтересовалась танцем с лентами, ей позволили этим заниматься. А Эмиру, в свою очередь, разрешили разбить сад.

Получив положительный ответ, Лин одарила охранников глуповатой, довольной улыбкой.

В общей комнате отдыха она появилась первой, вскоре к ней присоединились Мусса и Эмир. Они ничего не спросили у нее о Натане – потомку Дункана Уолпола не хватило малого, чтобы убить Линча, поэтому он долго еще будет лишен комнаты отдыха.

Но у них был план на этот случай.

Шао Цзюнь присутствовала в голове Лин едва уловимым шепотом, но, как только Лин начинала танцевать с лентами, связь с ее предком усиливалась. Доктор София Риккин сказала, что Лин, к сожалению, пришлось ввести болезненную дозу эпидуральной анестезии, чтобы рука «Анимуса» могла обеспечить ей ту же скорость в танце, которой обладала ее предок.

«Это называется нейромышечной координацией, иными словами – мышечной памятью», – объяснила доктор Риккин. И Лин обнаружила, что это очень полезная вещь.

Шао Цзюнь родилась рабыней, ее готовили в наложницы императора Чжэндэ, и она стала его фавориткой еще в юном возрасте, но исключительно благодаря танцам, акробатическим представлениям и шпионским навыкам. После смерти императора Шао Цзюнь, умевшая выведывать тайны, узнала о существовании ассасинов… и о том, что истинная власть в Китае принадлежит тамплиерам – группе честолюбивых евнухов, называвших себя «Восемь тигров».

Лин сжала в руке плотные красные ленты, прикрепленные к картонным трубкам от бумажных полотенец, – только они здесь считались «безопасными». Это не имело значения. У нее не было цзяня[15] и не было возможности сделать уникальное оружие Шао Цзюнь – клинок, скрытый в ботинке. И разумеется, после покушения ей не разрешат взять в руки ничего, что можно было бы использовать как метательные иглы – еще одно оружие Шао Цзюнь.

Но у нее оставалось ее тело. И этого достаточно.

Лин вышла в центр общей комнаты и начала танцевать. Сильная и гибкая от рождения, она быстро освоила танец с лентами, появившийся в Китае во времена династии Тан. Ее учителем была Шао Цзюнь, настоящий мастер.

Лин принимала грациозные позы, кружилась вихрем, изгибалась, выбрасывала в прыжке ноги, и красные ленты живыми потоками крови текли за ней, восхитительными узорами обвивались вокруг ее тела. Своим танцем она достигала двух целей: устанавливала связь со своим предком и… отвлекала внимание.

В отличие от Батиста и Уолпола, Шао Цзюнь ничем не запятнала своего честного имени. Она прожила долгую жизнь и стала Наставником ассасинов. Она никогда не переходила на сторону тамплиеров – ни ради денег, ни из страха.

Цзюнь – как и Лин – ненавидела тамплиеров. Так что все в порядке. Скоро начнется охота на тигра.

– Что происходит? – властно спросила София. Она не могла оторвать взгляда от Кэла. Множество сценариев, один ужаснее другого, прокручивалось в ее голове, но она гнала их прочь. Страх – плохой помощник. Нужны только факты.

– У него помутнение сознания, – сообщила Самиа непривычно пронзительным голосом, выдававшим страх.

– Почему мы его потеряли? – София сделала паузу. – Агилар погиб?

«Анимус» и раньше показывал ей знаменитый «прыжок веры». У ассасинов была незаурядная генетика, София знала это. Но мост, с которого совершил прыжок Агилар, был на пятьдесят футов выше моста Золотые Ворота в Сан-Франциско. И нужно учесть, что Агилар был так тяжело ранен, что…

Что из потока памяти Агилара в момент его смерти перешло в мозг Кэла? Неужели весь путь, который они прошли, никуда не привел? Неужели Агилар в конечном итоге проиграл?

Неужели и София, и орден тамплиеров, и Каллум Линч – все проиграли?

Она не знала, какой итог хуже.

– Нет, – подал голос Алекс, проверив показатели электроэнцефалограммы. – Он жив. Синхронизация возобновляется.

София не сводила глаз с застывшего Кэла. Сообщение Алекса принесло ей облегчение и вместе с тем привело в замешательство. Такого не может быть.

Из кабинета донесся голос отца, он произнес нечто невероятное, но это невероятное было правдой:

– Он контролирует ситуацию.

Глаза Софии округлились. Это невозможно. Еще никому и никогда не удавалось перехватить у нее контроль над имитационным моделированием. Наконец Кэл медленно поднял голову и посмотрел прямо перед собой.

И София поняла, что отец прав.

– Состояние? – спокойно и твердо спросила София.

– Восстанавливается, – радостно сообщил Алекс.

Кэл выпрямился, расслабленный, но не вялый, готовый к работе. Имитационное моделирование началось – вокруг него стали вырисовываться очертания кораблей и парусов.

– Где мы?

– Похоже на военный порт, – ответил Алекс. Неестественно застывшее тело Кэла окружали прозрачные и почти бесцветные силуэты кораблей. – Судя по архитектуре, это Андалусия.

София начала понимать: «Анимус» воссоздавал картину городского порта. Она была ученым и ждала конкретных фактов. Но догадка уже вертелась в голове, мучительная… и прекрасная.

– Высота? – спросила София, переведя взгляд с силуэта корабля на Кэла.

– Одиннадцать метров, – ответил Алекс. – Кадисский залив. Палос-де-ла-Фронтера.

Догадка Софии обретала конкретность.

– Корабли?

– На военные не похожи, – задумчиво произнес Алекс, внимательно рассматривая голограммы. – Семьдесят футов на двадцать. Косые паруса латинского типа… о, это каравеллы. Использовались для дальних плаваний.

Кэл снова исчез. Он уже смотрел глазами Агилара, и София заметила призрачный силуэт птицы, парившей над его головой.