Пришло время спускаться вниз. С края крыши Мария прыгнула на покатую каменную арку окна галереи, а оттуда забралась внутрь.

Агилар последовал за ней. С треском вломившись в обшитую деревом дверь, они оказались в небольшом вытянутом помещении. Прихожане с криками разбежались и попрятались кто куда. Ни на секунду не задерживаясь, Агилар и Мария выпрыгнули в другое окно и вцепились, как репейник, в выступ крыши шириной всего шесть дюймов. Увлекшийся погоней тамплиер опрометчиво попытался повторить их маневр, но не удержался и с отчаянным криком полетел вниз.

С узкого выступа одной стены здания – на расположенный выше, на расстоянии шести футов от них, выступ другого. Продолжая подниматься зигзагом, Агилар и Мария оказались над фасадом большого собора. Им открылся великолепный вид на город и другая, куда менее приятная картина – десятки тамплиеров, забравшихся на крыши соседних домов, а также спешивших по улице на помощь тем, кто шел по их следу.

Среди них Агилар увидел Охеду. Их глаза встретились, Черный Рыцарь что-то неразборчиво крикнул, хлестнул своего огромного коня и понесся к собору.

Агилар услышал за спиной шаги. Твердо встав на узкий выступ стены высоко над землей, он повернулся всем телом навстречу нападавшему тамплиеру, крепко схватил противника и, используя его же собственный напор, сбросил на каменную мостовую. Затем подтянул к себе Марию, они повернулись и побежали по плоскому открытому участку крыши собора.

Тамплиеры карабкались по стенам. Мария на бегу резко заехала носком сапога одному из преследователей в челюсть, отбросив его на скат крыши.

Любым способом им нужно было оторваться от погони. На мгновение остановившись, чтобы перевести дыхание, Агилар посмотрел вниз и увидел ряд веревок, протянутых к соседнему зданию. На них собирались развешивать разноцветные флажки, но натянули достаточно туго.

Это был единственный путь к спасению.

Агилар примерился и запрыгнул правой ногой на одну веревку, а левой на другую. Мария последовала за ним, они побежали по веревкам с легкостью акробатов, словно переходили вброд реку, перескакивая с одного камня на другой.

Со всех сторон им вослед полетели разъяренные вопли. Каким-то образом Охеда ухитрился заехать на плоскую крышу собора верхом.

В следующее мгновение нога Агилара попала в пустоту. Тамплиер обрубил веревку. Агилар успел ухватился за ее конец. Мария, падая, вцепилась в его ногу. Их ударило о закрытые ставни окна, разбившиеся вдребезги, и они влетели внутрь.

Вскочив на ноги, Агилар и Мария помчались по коридору. Им навстречу уже кто-то бежал. Они резко повернули и нырнули в коридор слева, оттуда в кладовую, где хранилось оружие. От двери в дальнем конце комнаты к ним бросились два стражника. Мария не раздумывая ударила первого кулаком в челюсть, тот отпрянул и затряс головой.

Таким же способом Агилар устранил с пути второго. Оба ассасина вооружились луками и стрелами. Прижавшись спиной к спине, как они уже делали сотни раз, Агилар и Мария выстрелили одновременно – и каждый пронзил своей стрелой грудь тамплиера. Мария рванулась к двери, лицом к которой стоял Агилар, а он успел обернуться и всадить стрелу в еще одного преследователя.

За дверью открывался выход на галерею, тянувшуюся вдоль стены здания. Воин в красном плаще замахнулся на Марию мечом, но она с привычной ловкостью пригнулась, перехватила его руку, прижала к перилам балюстрады и пригвоздила, безжалостно и надежно, к ним стрелой.

Выскочивший в галерею Агилар одним выстрелом уложил тамплиера, бросившегося на помощь товарищу. Но враги все прибывали и прибывали, словно вылезая из всех щелей.

Агилар едва успевал пускать стрелы, быстро поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, Мария убирала с дороги тех, кто оказывался слишком близко для выстрела.

На мгновение она обернулась, и глаза ее – красные от дыма и усталости – возбужденно сверкали, как бывало в каждом бою, когда они сражались бок о бок. Агилар знал, что и его глаза горят точно так же. Они обменялись взглядами, и уже в следующее мгновение он резко повернулся, локтем сбивая с ног врага в красном плаще и практически одновременно выпуская стрелу, попавшую точно в цель.

Они бежали по галерее, перепрыгивая через тела, юркнули в дверь справа. В этой комнате были люди, но, к счастью, не тамплиеры – какая-то знатная особа со своим семейством мирно обедали, когда их потревожил шум на галерее.

«Не позволяй клинку поразить невиновного» – так гласит первая заповедь Кредо.

Ни Агилар, ни Мария не хотели причинять этим людям вред. Бросив взгляд на испуганную мать, крепко прижимавшую к груди ребенка, Агилар мог только надеяться, что и тамплиеры тоже не тронут это семейство.

Они уже выбегали из комнаты, когда закрытые ставни с треском разлетелись и из дождя щепок в центре комнаты возникла мощная фигура – Охеда. Он бросился к Агилару и отшвырнул ассасина к столу.

Мария схватила со стола разделочный нож и метнула его в другого тамплиера, бросившегося с мечом на Агилара. Нож попал точно в горло. Охеда обернулся, но ее уже не было в комнате, и Агилар кинулся к двери вслед за ней.

Через мгновение они встретились и побежали что было мочи по длинной галерее, ныряя под веревки с бельем и сушившимися травами и прочими мелочами, что составляли повседневную жизнь человека на земле.

Ассасины понимали, что могут только спасаться бегством от Охеды. Слишком много сил потрачено сначала на неудавшуюся попытку спасти принца Ахмеда, затем на то, чтобы уцелеть в подземелье без пищи и воды, и, наконец, на отчаянный рывок к свободе. Все это время Охеда вдосталь ел и пил. Он был огромный, но на удивление быстрый и ловкий. Он может просто загонять их до полусмерти. Подумав об этом, Агилар рискнул оглянуться – Охеду от Марии отделяло всего несколько шагов.

Они приближались к башне, которая, по всей видимости, была частью кафедрального собора Севильи. Ее окружали леса, и оба ассасина понимали, что это их единственный шанс. Не сбавляя скорости, они прыгнули и приземлились на небольшой настил из сырых неструганых досок. Охеда устремился за ними, но доски не выдержали его тяжести, и он провалился на настил уровнем ниже.

Мария мельком глянула на провалившегося рыцаря и поспешила за Агиларом, взбиравшимся по лесам. Иного пути к спасению у них не было – только наверх. Охеда быстро вскочил на ноги и продолжил погоню. Ассасины карабкались вверх, вытягивая шеи, чтобы разглядеть, за что ухватиться и куда поставить ногу.

Сердце Агилара бешено колотилось, мышцы горели от напряжения, но он и думать не хотел, что их может свести судорогой. Он родился в семье ассасинов, он кровью и личным выбором навечно связан с братством. Его тело – крепкое и тренированное, приученное подчиняться его воле – не подведет.

Тамплиеры их заметили и устремились к башне, кто-то уже карабкался вверх по лесам. Постороннему наблюдателю могло бы показаться, что тамплиеры на охоте загоняют зверя.

Раскинувшийся внизу город походил на груду детских игрушек. Но даже когда они достигли вершины башни, арбалетный болт пропел всего в двух дюймах от лица Агилара.

Мария, не медля ни секунды, встала у края помоста и бросилась навстречу ветру, широко раскинув руки. Агилар бросил взгляд через плечо на Охеду.

Кэл нахмурился, напряженные мускулы едва заметно ослабли. София затаила дыхание, заметив, что его глаза приняли осмысленное выражение. На смену Агилару снова появлялся Каллум Линч.

«Нет… пожалуйста, не сейчас, Кэл…»

– Прыгай! – крикнула София. – Прыгай!

Агилар проделывал такое много раз. Это было основой всех тренировок. Он уверенно разбежался, насколько позволял настил, словно в танце, грациозно раскинул руки и растворился в свободном падении – в ощущении абсолютного покоя. Внизу был рынок. Как всегда, он приземлится невредимым. Белые квадраты навесов торговцев быстро приближались, когда…

Кэл размахивал руками, тело его дергалось в попытках избежать столкновения с быстро приближавшимся каменным полом – с неизбежной смертью. Рука «Анимуса» остановилась, и Кэл безвольно повис в воздухе.

– Полная рассинхронизация! – рявкнул один из ассистентов.

И сердце Софии сковал ужас.

– Опускайте его! – воскликнула София и побежала к Кэлу, умоляя все силы небесные…

«Нет, нет, этого не должно случиться…»

Бесчувственное тело вдруг резко дернулось, и начались настоящие конвульсии; Кэл неистово бился об пол, на который опустила его рука. София упала рядом на колени, пытаясь своими слабыми руками остановить агонию.

– Врача! Быстрее! Помогите! – кричала она.

Подбежали трое медиков. Двое навалились на ноги Кэла, третий пытался удержать голову. Тело Кэла сопротивлялось отчаянно – извивалось и дергалось. Глаза закатились, так что были видны только белки.

Обычно София, как ученый и руководитель проекта, в таких случаях отходила в сторону и не мешала медикам заниматься пациентом. Но сейчас она сидела рядом с ним на коленях, одной рукой сжимала руку Кэла, второй гладила его по голове и плечу.

Простой человеческий контакт. Чудодейственный. Живительный.

– Все будет хорошо, – шептала София, смаргивая так неожиданно навернувшиеся на глазах слезы. Лицо Кэла угрожающе побагровело, изо рта поползла пена. – Все будет хорошо, Кэл, только не уходи…

Она – София Риккин, хладнокровная и безупречно сдержанная, – подняла голову и закричала четвертому бегущему к ним медику:

– Быстрее!

Она не могла потерять Кэла. Не могла. Она прижимала его голову к своей груди, пока подоспевший медик подносил ко рту и носу дыхательную маску. Кэл открыл глаза – дикие от ужаса, зубы под маской оскалились в рычании.

София сжала его руку, стараясь внушить покой, который сама растеряла.

– Посмотри на меня, – просила она, и дико вращающиеся голубые глаза замерли на ее лице. На его белой рубашке образовалось маленькое влажное пятнышко. Она даже не заметила, что плачет.

– Все будет хорошо, – шептала София. И когда его конвульсии стали затихать, она улыбнулась, дрожа от пережитого напряжения.