Не тебя ль в твой славный день,

На запруженном вокзале,

Столько сел и деревень

С громкой музыкой встречали?..

Смотришь — все перед тобой,

Всем родна и всем знакома.

Смотришь — где ж он, старый твой, —

Знать, один остался дома?..

Век так жили. Бить — не бил.

Соблюдал в семье согласье,

Но за двадцать лет забыл,

Что зовут тебя Настасьей.

Жили, будто старики:

Не смеялись и не пели,

Приласкаться по-людски,

Слова молвить не умели…

Столько лиц и столько рук!

Одного его не видно.

И до боли стало вдруг

Горько, стыдно и обидно.

Ради радостного дня

Не пришел, не встретил даже.

Ты б уважил не меня,

Орден Ленинский уважил…

— Здравствуй! — все кричат вокруг

И совсем затормошили.

Чемодан берут из рук,

Под руки ведут к машине.

— Здравствуй… — Слышит — не поймет —

Голос жалостный и слабый:

— Да наступит ли черед

Поздороваться мне с бабой?..

Оглянулась — вот он сам.

Говорить ли ей иль слушать?

— Здравствуй… — Слезы по усам.

— Здравствуй, — говорит, — Настюша…

Плачет, — разве ж он не рад?

Оробев, подходит ближе.

Чем-то словно виноват,

Чем-то будто бы обижен.

Вот он рядом, старый твой,

Оглянулся, губы вытер…

— Ну, целуйся, муж, с женой!

Люди добрые, смотрите…