Но где в это время были Цыга и дядя Квентин и что с ними случилось?

Дядя Квентин уже достаточно крепко спал, когда мистер Барлинг набросился на него и затолкал в рот кляп. Потом он сделал ему какой-то укол, а затем подтащил обмякшее тело к дивану, сунул ногами вперёд в дыру и начал спускать вниз. Однако Барлинг не смог удержать пленника, и дядя Квентин упал, сильно стукнувшись головой о землю. Удар был оглушающим.

Цыгу тоже оглоушили и затащили в дыру под сиденьем диванчика. Но мальчик весил меньше, и с ним легко справились.

Разумеется, мистер Барлинг проделал всё это не один. Внизу у него был помощник. Но это был не Блок, задача которого состояла только в том, чтобы выкрутить шурупы, а потом снова их вкрутить. Помощником был личный слуга мистера Барлинга, человек очень грубый, с лицом законченого уголовника.

– Пришлось захватить и этого мальчишку. Это сын Ленуара, – объяснил Барлинг своему помощнику. – Он почему-то оказался в комнате и мог нам всё испортить. Ну ничего, мы заберём и его. Будет о чём поторговаться с этим Ленуаром!

Барлинг и его помощник не торопились приводить пленников в полное сознание. Они полувели-полутащили их, не понимавших, что происходит, по лабиринту тёмных, мрачных тоннелей. Пленники то и дело падали, и тогда приходилось нести их на себе. Чтобы подстраховаться в пути, мистер Барлинг заранее приготовил катушку с толстой бечёвкой, которую он подал слуге.

– Вот держи. Привяжи конец за этот гвоздь, а дальше только раскручивай, когда мы будем продвигаться вперёд. Допустим, я-то не заблужусь, но Блок без этой бечёвки дорогу не найдёт. Ему ещё нужно будет туда часто наведываться, приносить им еду и воду. Другой конец бечёвки мы закрепим ещё до того места, где будем их держать. Так что сами они обратного пути не найдут, даже если им удастся сбежать.

Слуга в точности выполнил указания хозяина. Он привязал один конец бечёвки к толстому гвоздю, который был вбит в стену меж камней, а потом разматывал бечёвку всю дорогу, пока они шли. Весь путь занял минут восемь. Вскоре все четверо оказались в небольшой полукруглой пещере, к которой от главного тоннеля вёл узкий короткий лаз. В пещере не было ничего, кроме широкой доски-плахи, устроенной на камнях, которая служила скамьёй, и дощатого ящика, выполнявшего роль стола. На столе стоял глиняный кувшин для воды, на полу лежала циновка, и валялось какое-то тряпьё.

Цыга уже начал приходить в себя, но дядя Квентин по-прежнему лишь что-то мычал и не мог стоять на ногах. Его положили на скамью. Он тотчас уснул.

– Сейчас мы от него ничего не добьёмся. Ещё действует укол, – сказал мистер Барлинг. – Надо подождать до утра. Мы поговорим завтра, когда я приду сюда с Блоком.

Цыгу они оставили прямо на полу, на циновке, но мальчик вскоре проснулся. Он сел, положив руку за затылок, и в изумлении стал оглядываться. «Интересно, где это я?» – рассуждал он. Тут он увидел мистера Барлинга и сразу же всё вспомнил. Всё, кроме того, как оказался в этой пещере.

– Мистер Барлинг! – воскликнул он. – Что всё это значит? За что вы ударили меня? Зачем? И зачем вы притащили меня сюда?

– Хорошее наказание никогда не помешает такому сорванцу, как ты, – усмехнулся Барлинг. – Заодно составишь компанию вот этому господину. Он не проснётся до утра. А когда проснётся, ты расскажешь ему всё, что знаешь сам. И ещё скажи, что, когда я утром вернусь, мы с ним поговорим по душам. Что же касается тебя лично, Пьер, только не думай, что ты сможешь выбраться отсюда самостоятельно. Это место известно лишь мне, и путь сюда знаю только я. Если решишь убежать, считай, что ты уже труп. Но и труп твой, скорее всего, никто уже не найдёт. Постарайся это понять.

Цыга побледнел. Уж он-то хорошо понимал, что значит потеряться в тоннелях. А про эту пещеру он вообще ничего не знал и, значит, не имел ни малейшего представления, где она находится. Цыга хотел задать ещё несколько вопросов, но Барлинг развернулся и ушёл, уводя за собой слугу. Фонарь они унесли, и в пещере стало абсолютно темно.

– Эй, вы! – крикнул Цыга вслед ушедшим. – Оставьте хоть фонарь!

Никто не ответил. Шаги удалялись. Цыга напрягал слух, чтобы понять, в какую сторону они повернули, но толком так ничего и не уловил. Когда всё стихло, вокруг воцарилась полная темнота и тишина. Слышалось только тяжёлое дыхание дяди Квентина.

Тут Цыга вспомнил о фонарике. Он полез в карман, но карман был пуст. Видимо, фонарик выпал ещё в комнате. На ощупь он добрался до скамьи, на которой лежал дядя Квентин, нащупал его руку, потряс за плечо. Дядя Квентин только хрипел и прерывисто дышал. Из-за этого стало как-то не по себе. Было жутко оставаться наедине с человеком, который, возможно, вот-вот умрёт.

Цыга стал замерзать. Он подобрал лежащие на полу тряпки и накинул их себе на плечи. Тряпки были влажные, и теплее от них не становилось.

В тишине раздавались звуки монотонно капающей воды: кап-кап-кап. Иногда этот звук ненадолго прерывался, очевидно, вода накапливалась в какой-то впадинке, потом снова: кап-кап. Слушать это было невыносимо. Вот так, наверное, люди сходят с ума.

– Я должен поговорить, – решил про себя Цыга. – Я должен растормошить отца Джордж!

Он пробрался к нему и стал трясти мужчину за плечо. Но тут оказалось, что Цыга не знал, как зовут отца Джордж, не знал его фамилии. Но потом вспомнил, что ребята называли его «дядя Квентин».

– Эй, дядя, дядя Квентин, проснитесь! Дядя Квентин, проснитесь! – говорил он сначала тихо и даже гладил дядю по голове. Тот не реагировал. Постепенно Цыга начинал говорить всё громче и громче, а рука его неожиданно нащупала большое жёсткое ухо. И он стал дёргать за это ухо, начиная уже кричать: – Дядя Квентин, очнитесь! Вставайте! Просыпайтесь! Ну! Я прошу вас, проснитесь!

Наконец человек пошевелился. Он открыл глаза, потом закрыл их, потом снова открыл. Хотя это было бесполезно. Что так, что эдак – перед глазами было одинаково темно. Затем он почувствовал, что кто-то сильно дёргает его за ухо. Ухо уже горело.

– Дядя Квентин, очнитесь! Вставайте! Проснитесь! Ну, пожалуйста! Мне страшно, я боюсь. Дядя Квентин!

Поскольку обращаться к нему так могли только Джулиан и Дик, он и решил, что рядом Джулиан или Дик. Он вытянул в темноту руку и нащупал детскую головку. Правда, у этой головки необычно жёсткие кудрявые волосы.

– Дик? – спросил дядя Квентин в полусне. – Или это ты, Джулиан? Что случилось? Почему ты не спишь? Давай спать. Надо спать. Давно ночь.

Он потеснился на доске и подтянул к себе Цыгу, согревая. Затем он снова уснул. Вскоре Цыга пригрелся и стал погружаться в дрёму. Но он ещё боялся уснуть, потому что вокруг была полная непроницаемая темнота. И полная неизвестность впереди. Спал он очень нервно и часто испуганно просыпался.

Дядя Квентин пробудился оттого, что под ним оказалась непривычно жёсткая постель. Это была какая-то доска, от лежания на которой ужасно болело всё тело. Как он оказался на этой доске, дядя Квентин не помнил. Ничего не помнил. Он вытянул руку, чтобы включить на тумбочке ночник, однако ни тумбочки, ни ночника не нашёл. Вместо этого рука наткнулась на чьё-то лицо. Было удивительно нащупать в темноте чьи-то губы, лоб, нос, подбородок и при этом сознавать, что ты уже не спишь, а значит, это не сон.

– Вы проснулись? – услышал он детский голос. – Дядя Квентин, как хорошо, что вы проснулись! Простите, что я не знаю вашей фамилии и не могу называть вас «мистер», но я знаю, что вы папа Джордж и дядя Джулиана и Дика.

– Да, я… он. А кто ты? – удивился дядя Квентин.

– Сейчас. Сейчас я всё расскажу.

И Цыга начал рассказывать. Сначала дядя Квентин слушал в полнейшем изумлении, а потом уже начал сердиться:

– Нет, что за бред! Это полнейший и чудовищный бред! Меня похитили? Но зачем?

– Я не знаю, почему вас похитили, дядя Квентин, но меня похитили потому, что я видел, как похитили вас. И я знаю, кто это сделал. Мистер Барлинг вернётся утром, чтобы поговорить с вами по душам. Он так сказал. Боюсь, что нам остаётся только ждать. Сбежать мы отсюда не сможем. То есть сможем, но неизвестно, сумеем ли выйти на свет. Здесь, под землёй, можно легко заблудиться.

Поэтому им ничего не оставалось как ждать, и скоро мистер Барлинг явился. На этот раз его сопровождал Блок, который принёс немного воды и еды.

– Вы предатель, Блок! – крикнул Цыга, едва увидел дворецкого в свете фонаря. – Как вы только смели пойти на такой ужасный поступок? Вот погодите, мой отчим об этом узнает, тогда вы увидите, что с вами будет!

– Заткнись, щенок, – огрызнулся Блок.

Цыга уставился на Блока в изумлении:

– Так ты можешь слышать? Значит, всё это время ты только притворялся глухим? Какой же ты негодяй! Ты шпионил за нами, а поэтому притворялся глухим? Ты подлец, Блок, подлец! Тебе нет и не будет никакого прощения!

– Можешь выпороть его, Блок, если хочешь, – сказал мистер Барлинг, садясь на ящик напротив дяди Квентина. – Я пока занят.

– С удовольствием, – сказал Блок и стал разматывать верёвку, которую принёс с собой, обмотав вокруг пояса. – Я давно об этом мечтаю. Ну держись, гадёныш!

Но Цыга не собирался сдаваться без боя. Он вскочил и принял боевую стойку, выставив вперёд кулаки.

– Только подойди!

– Стой, погоди, Блок, – послышался голос Барлинга. – Сначала дай мне поговорить с этим господином, а потом можешь делать с Пьером что хочешь.

Дядя Квентин внимательно смотрел на всё происходящее. Потом он повернулся к мистеру Барлингу:

– Извольте, сударь, немедленно объясниться. Ваш поступок совершенно возмутителен. Я требую, чтобы меня и мальчика вернули туда, откуда нас взяли. Вам же советую поскорее явиться с повинной в полицию.

– Да полно, какая полиция? – с улыбкой произнёс мистер Барлинг. – У меня к вам коммерческое предложение. Оно вам понравится, уверяю вас. Я знаю, зачем вы сюда приехали. Знаю, чем вы занимаетесь. Тем же, чем и мистер Ленуар.

– Откуда вы знаете? – возмутился дядя Квентин. – Вы следили за мной, шпионили?

– Не я.

– Это вот он! Это Блок! Он следил, и шпионил, и читал ваши письма! – закричал Цыга.

Мистер Барлинг сделал вид, что он ничего не слышал.

– А теперь, сударь, – продолжал он, обращаясь к дяде Квентину, – позвольте вкратце изложить свою позицию в предстоящих между нами переговорах. Возможно, вы уже слышали, что я контрабандист. Да, контрабанда – мой бизнес. Этим я зарабатываю на жизнь. И, признаться, зарабатываю неплохо. Здесь мне нравится и работать и жить. Для доставки товара я использую тайные тропы, о которых знаю только я и ещё несколько моих доверенных людей. В подходящую ночь я подаю условный сигнал… вернее, сигнал подаёт Блок. Он делает это с башни Приюта контрабандистов.

– Так это всё же был Блок! – воскликнул Цыга.

– А когда товар прибывает, – продолжал Барлинг, – я выжидаю благоприятный момент и с большой выгодой избавляюсь от него. Я работаю очень аккуратно и никогда не совершаю ошибок. Никто пока не смог обвинить меня ни в чём противозаконном. Власти не могут мне даже что-либо предъявить.

– Зачем вы это мне говорите? – возмутился дядя Квентин. – Я не знаю и ничего не хочу знать о ваших махинациях! Я работаю над проектом осушения этих болот, а не собираюсь переправлять через них контрабандный товар!

– Вот именно, мой дорогой друг, – с улыбкой произнёс мистер Барлинг. – Вот именно. О том и речь. Я знаю о ваших планах. Я читал о вашем проекте, который вы собираетесь осуществить вместе с мистером Ленуаром. Только этот ваш план осушения болот идёт вразрез с моими собственными планами. Когда болота будут осушены и вместо них появятся поля, туманов уже не будет, и моему бизнесу наступит конец. Возможно, рядом соорудят гавань, морское дно углубят, сюда будут заходить большие корабли, и мои шхуны уже не смогут подплывать сюда незаметно. Я останусь не только без денег, но и без своего любимого дела, которое обеспечивает меня материально и, признаться, доставляет мне глубокое эмоциональное удовлетворение.

– Да вы сумасшедший! – воскликнул дядя Квентин.

Мистер Барлинг и был в некотором роде сумасшедшим. Ему нравилось представлять себя самым ловким, удачливым или чуть ли не самым великим контрабандистом всех времён и народов. И это даже несмотря на то, что слово «контрабанда» в сознании большинства современных людей давно уже осталось в прошлом. Однако мистеру Барлингу очень нравился риск, ощущение опасности и азарт игры, в которую он играл с властями. Ему нравилось сознавать себя таким умным, что никто не может с ним ничего поделать. Когда его люди двигались ночью по тайным тропам через болото, неся на спине запрещённый товар, он чувствовал себя чуть ли не героем ещё ненаписанных книг.

– Вы как будто явились из прошлого века, – проговорил Цыга, тоже чувствуя, что мистер Барлинг живёт в своём воображаемом мире, мало связанном с реальностью.

Барлинг обернулся на мальчика, глаза его зло сверкнули:

– Ещё слово, щенок, и я прикажу утопить тебя в болоте!

Цыга ощутил пробежавшую по спине дрожь. Внезапно он понял, что мистер Барлинг и вправду пойдёт на то, о чём говорит. Этот человек реально может убить. Дядя Квентин тоже это почувствовал и постарался переключить его внимание на себя.

– Только при чём здесь я? Зачем вы похитили меня?

– Я узнал, что мистер Ленуар собирается приобрести ваш проект. Я узнал, что он действительно собрался осушить все эти болота, применив для этого ваши идеи. Как видите, я знаю всё. Мне также известно, что мистер Ленуар намерен неплохо заработать на продаже участков осушенной земли. Таким образом, всё это ничейное до сих пор пространство фактически перейдёт в его собственность. Я не могу этого допустить. И я не допущу, чтобы оно было осушено. Я покупаю ваш проект, мистер Ленуар. Я покупаю его!

– Не понял. Вы сами собираетесь осушить болото?

Мистер Барлинг фыркнул:

– Нет! Ваш проект будет уничтожен. Я сожгу его в печке. Когда он станет моим, я смогу сделать с ним всё, что захочу. А я захочу сжечь его, чтобы оставить болото таким, какое оно есть, – пугающим, страшным, топким, покрытым туманом, предательски опасным для всех, кроме меня и моих людей. Так что, дорогой друг, сейчас мы совершим сделку. Вы поставите подпись вот под этим документом, по которому все права на проект переходят ко мне. Не волнуйтесь, договор составлен юридически безупречно, и вы получите всё, что вам причитается.

С этими словами мистер Барлинг достал откуда-то лист бумаги и передал его дяде Квентину. Дядя Квентин повертел листок в руках, как будто не понимая, что на нём написано, а затем быстро разорвал на кусочки и бросил их в лицо Барлингу со словами:

– Я не веду дел с бандитами и сумасшедшими вроде вас!