Всё это казалось очень странным, особенно для Джордж, которая была готова поклясться, что в окне был именно Блок и он разговаривал с известным контрабандистом! Другие по-прежнему сомневались, тем более что Джордж призналась, что лица дворецкого она всё-таки не видела.

– Погодите, а мой папа приехал? – спросила, вдруг вспомнив, что вечером должен был приехать её отец.

– Да, только что, – ответил Цыга. – Буквально за несколько минут до того, как ты подошла. Я едва успел отпрыгнуть, когда его машина подкатила к воротам.

– Это хорошо, что папа уже здесь, – сказала Джордж. – Ну, пусть он пока раздевается, умывается и обедает. Но нам-то что сейчас делать? Мне всё равно надо вызволить Тимоти из тоннеля, иначе он там с ума сойдёт. Я пойду, пожалуй, назад, в свою комнату. Пойду обратным путём, как пришла, а то Блок вернётся, чтобы меня проведать, а меня там нет. Короче, я возвращаюсь назад, ложусь в кровать и жду, когда смогу снова выбраться из дома. Цыга, прости, но тебе сегодня совсем не придётся спать. Ты должен будешь снова впустить меня в дом. Я сразу направлюсь в кабинет твоего отца и попробую открыть ту несчастную дверь. Главное сейчас спасти Тима, и всё будет хорошо.

– Я не вижу, честно говоря, что будет хорошо, – задумчиво проговорил Цыга. – Но другого плана у нас сейчас нет. Ладно, возвращайся назад и ложись. Ты сыта?

– Я возьму с собой пару булочек, – сказала Джордж, засовывая их в карман. – Цыга, постучи, пожалуйста, в мою дверь, когда все улягутся. Так мне будет спокойнее, и я буду точно знать, что нас никто не увидит.

Едва Джордж вернулась в свою комнату и забралась в кровать, как заскрипел ключ в замке, и вошёл Блок. Он принёс поздний тюремный ужин, достаточный, наверное, только для того, чтобы узнику было не слишком голодно спать. На подносе стоял стакан простой воды и лежал кусок простого серого хлеба.

– Вот, ешь, – сказал он.

Джордж посмотрела на его бесстрастное, каменное, словно неживое лицо, и ей вдруг страшно захотелось сделать так, чтобы этот человек понял, как ей сейчас плохо. Она схватила стакан и выплеснула всю воду прямо в лицо Блоку.

От неожиданности тот вскрикнул, отпрянув. Вода капала с его лица и волос, текла на грудь, на сюртук. Блок отступил на шаг назад и, сощурив глаза, с невыразимой злобой посмотрел на Джордж. Оказывается, он всё-таки умел испытывать эмоции! Однако сейчас он ничего не мог сделать. Потому что за дверью стояли Джулиан и Дик.

– Ты заплатишь за это! – прошипел Блок. – Ты дорого мне заплатишь. Запомни, ты больше никогда не увидишь своей собаки.

Он вышел из комнаты и снова закрыл дверь на ключ. Джулиан постучал, когда фигура дворецкого скрылась из вида.

– Что ты с ним сделала? – спросил Джулиан через дверь. – Он вышел весь мокрый и просто вне себя от ярости. Ты нажила себе худшего врага!

– Я знаю. Теперь я уже жалею. Но я просто не смогла сдержаться, – стала оправдываться Джордж, но долго оправдываться ей не пришлось.

Через несколько минут детей позвали в кабинет мистера Ленуара, и Джордж снова осталась одна, всеми покинутая, брошенная, несчастная. Ей захотелось плакать, но она быстро вытерла слёзы. Не такая уж она и несчастная! Она в любой момент может выбраться на волю, а там… Но сначала нужно дождаться ребят.

Ребята вскоре вернулись и рассказали, что только что виделись с отцом Джордж.

– Дядя Квентин очень сердит на тебя, – доложил Джулиан. – Он очень устал с дороги, и у него плохое настроение. Он требует, чтобы ты немедленно извинилась. За всё, что сделала. Он сказал, ты и завтра останешься под замком, если не извинишься.

Но Джордж не собиралась извиняться. Она уже терпеть не могла не только дворецкого, но и самого хозяина дома с его фальшивыми улыбочками и беспричинным смехом, который так быстро сменялся приступом гнева или вспышкой ярости. Она промолчала.

– Нам надо идти, – сказал Цыга. – Сейчас подадут запоздавший ужин. Но мы тебе что-нибудь оставим. Я постучу, когда все лягут. Пока.

Джордж легла на свою кровать и стала думать. Проблем становилось всё больше и больше. И слишком много вопросов оставалось без ответа. Взять хотя бы того же Блока. Кто-то же той ночью сигналил с башни, а оказалось, это не Блок. Кто-то же сидел в окне в доме Барлинга, и снова оказалось, что это не Блок. Потому что всякий раз он был в своей постели. А тут вдруг внезапно встал только для того, чтобы принести ей ужин. Почему встал? Почему не спал дальше? Мысли Джордж постепенно становились всё более вялыми, неповоротливыми, и наконец она задремала.

После позднего ужина ребята тоже собрались спать. Энн ночевала в комнате Мэрибелл, Цыга лёг в комнате Джулиана и Дика, но лежал не смыкая глаз. Он боялся уснуть.

Ровно в полночь Джордж разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь. Она мгновенно вскочила.

– Ага, Цыга, я проснулась! – прошептала она возле двери, быстро оделась и взяла фонарик. Затем сноровисто выбралась в окно и ловко спустилась по верёвочной лестнице. На этот раз Джордж не уходила далеко по стене, а сразу спрыгнула во двор и направилась к боковому входу в дом. Цыга был уже там и открыл дверь. Джордж проскользнула внутрь.

– Все легли, – шёпотом сообщил Цыга. – Я еле дождался, когда твой отец наконец уйдёт от моего. Они проговорили целую вечность. Но теперь все спят. Пошли!

На цыпочках они направились к кабинету мистера Ленуара. Цыга повернул ручку и слегка надавил на дверь. Та не поддалась. Она была заперта.

– Гм, этого надо было ожидать, – растерянно проговорил Цыга. – И что будем делать?

– Не знаю.

– И я не знаю. Но у меня есть запасной вариант. Давай я сейчас прокрадусь в свою комнату, где спит твой отец, залезу там в шкаф и попробую пробраться в тоннель через него. Если я найду Тима, то выведу его назад тоже через шкаф. Не бойся, я осторожно. Твой отец даже не проснётся.

– Цыга! Ты в самом деле хочешь это сделать? Ты хочешь сделать это ради меня? Ты настоящий друг! Постой, а не лучше ли будет, если в комнату моего папы пойду всё же я?

– Нет. Я лучше знаю туда дорогу. И шкаф я знаю на ощупь. Пойду я.

Они поднялись на второй этаж, пересекли лестничную клетку и подошли к той высокой двери в коридор, где находилась комната Цыги.

– Стой! Звонок! – внезапно испугалась Джордж. – Сейчас мы откроем дверь, и твой отец услышит звонок!

– Не бойся, глупая, – улыбнулся Цыга. – Как ты думаешь, подумал я об этом или нет? Конечно, подумал. Звонок давно отключён.

Он толкнул дверь и первым вошёл в коридор. Затем на цыпочках прокрался к своей бывшей комнате. Прислушался. Джордж подошла и тоже прислушалась. Тихо. Нет, скрипнула кровать.

– Кажется, твой отец ещё ворочается. Придётся подождать. Но тебе не надо быть здесь, Джордж. Иди в комнату Мэрибелл и жди, когда я приведу туда Тима. Энн тоже ночует сегодня там.

Джордж кивнула и бесшумно направилась в соседнюю комнату, где Мэрибелл и Энн мирно спали. Дверь она оставила приоткрытой, чтобы Тимоти мог сразу её найти. Вот будет здорово снова увидеть и обнять своего пса! Как он, наверное, соскучился! Как он будет лизать лицо, представила она.

Подождав ещё несколько минут, Цыга осторожно прокрался в комнату, где спал дядя Квентин. Он двигался абсолютно бесшумно, поскольку знал в своей комнате каждую половицу и не ступал на те, которые скрипят. Так он дошёл до кресла и остановился. Дальше идти было рискованно, потому что лежащий человек опять заворочался. Он что-то пробормотал, несколько раз зевнул, потом перевернулся на другой бок и плотнее закутался в одеяло.

Присев за креслом, Цыга терпеливо ждал, когда отец Джордж снова уснёт. Или наконец уснёт! Прошло немало времени, прежде чем дыхание дяди Квентина стало ровным и глубоким. Цыга осторожно вышел из-за кресла и двинулся вперёд. Вдруг что-то его остановило.

Он сам не понял что. Какой-то звук. Какой-то очень необычный звук. Звук шёл от окна. Странно. Очень странно. Птица, что ли? Нет, не птица. Какой-то скрип. Как будто кто-то что-то открывает.

Ночь была тёмной, но светлый квадрат окна оставался хорошо виден, поскольку занавески были раздёрнуты. Цыга вглядывался в этот квадрат и ничего не понимал. Окно находится на втором этаже. Так? Так. Кто-то пытается его открыть? Нет. Рама окна остаётся неподвижной, и за ней ни малейшей тени. Скрип идёт откуда-то снизу, от подоконника.

Под окном находился встроенный деревянный диванчик с внутренним ящиком. Правда, ящиком никогда не пользовались. Сиденье диванчика было намертво прикручено на шурупы. Эта была, в сущности, просто крышка, доска, широкая и удобная. Цыга сидел на ней миллион раз, когда смотрел в окно. И вот теперь с этой самой крышкой что-то явно происходит.

Было ощущение, что сиденье дивана медленно поднимается. Цыга вытянул шею. Что за ерунда? Такого не может быть! Тем не менее доска заметно приподнималась, и волосы на голове Цыги стали подниматься тоже. А в самой голове проносились лихорадочные мысли. Кто это делает? Неужели! Неужели кто-то заранее отвинтил шурупы, спрятался внутрь дивана, а теперь оттуда вылезает?! Цыга хотел закричать и не смог. Горло перехватило от страха. От всех страхов сразу, потому что он ещё боялся разбудить и отца Джордж.

Наконец сиденье полностью поднялось, и на светлом фоне окна медленно и бесшумно стала вырастать огромная чёрная человеческая фигура. Цыге она сразу показалась огромной, хотя, когда незнакомец сделал несколько шагов от окна, он уже не казался таким большим. И ещё этот человек был в плаще. Было слышно, как плащ шуршит.

Человек остановился возле кровати. Дальше всё происходило очень быстро. Послышался сдавленный вскрик, яростный шум борьбы, потом всё стихло.

Цыга перепугался насмерть. Из всего, что он мог понять, он понял лишь то, что кто-то напал на отца Джордж. Этот кто-то засунул ему в рот кляп, а потом как будто начал душить. Может, даже задушил насмерть! От этой мысли Цыга похолодел. Ноги его приросли к полу. Он не смог бы двинуться с места, даже если бы незнакомец сейчас ринулся на него.

Но незнакомец был занят другим. Он поднял безжизненное тело и взвалил его себе на плечо. Затем он пошёл с ним к окну и положил тело на пол возле дивана. Цыга услышал слабый стон. Значит, дядя Квентин ещё жив, а этот негодяй… Внезапно Цыга услышал чей-то тонкий, дрожащий, но смелый и воинственный голос. И он даже не сразу догадался, что это был его собственный голос, но задумываться над этим феноменом ему было некогда.

– Эй, ты! – звонко выкрикнул Цыгин голос. – Что ты тут делаешь? Чего тебе надо? А?

Одновременно Цыга вспомнил про фонарик. Он вытащил его из кармана, включил и направил луч света на незнакомца. И вскрикнул от изумления:

– Мистер Барлинг?

В тот же момент Цыга почувствовал сзади какое-то шевеление, но оглянуться уже не успел. На голову обрушился страшной силы удар, и Цыга потерял сознание. Он уже не чувствовал, как его тоже подняли и понесли. Как спускали вниз. Ничего не знал и не чувствовал.

В соседней комнате Джордж проснулась от выкрика: «Эй, ты!» Потом донеслись и другие слова: «Что ты тут делаешь?» и «Чего тебе надо?». И наконец последнее: «Мистер Барлинг?»

Джордж замерла. Что там происходит? Она встала и принялась искать фонарик. Энн и Мэрибелл по-прежнему крепко спали. Фонарик никак не находился. Джордж начала шарить руками в темноте, ударилась о стол, перелетела через стул и гулко стукнулась головой о пол. Девочки, к счастью, не проснулись.

Наконец фонарик нашёлся. На цыпочках Джордж пробралась к двери и осторожно выглянула в коридор. Никого, пусто. Она прошла к комнате, в которой в ту ночь спал её отец. Дверь туда была распахнута почти настежь. Джордж посветила. Комната была пуста. Кровать тоже. На кровати никого не было. Только смятые простыни, одеяло и… Нигде никого! Джордж снова посветила вокруг. Стены, шкаф, дверь и опять кровать. Нет, вроде всё на месте. Она опять посветила под кровать. Там было по-прежнему пусто. В задумчивости Джордж подошла к окну и села на деревянный диванчик под окном. Куда все делись? Где Цыга? Где её отец? Она же ясно слышала, как тут разговаривали. Так где же все?