– Ты намерен опять пойти в кладовую, когда Стиксы улягутся? – спросил Дик Джулиана.

Снова наступал вечер, и вопрос ужина стоял остро. Но Джулиану не нравилась перспектива новой вылазки на территорию Стиксов. Он не то чтобы боялся, но всё-таки, как бы это сказать, не хотел повторяться. В конце концов, дети – не последние люди в доме. Они приехали в гости к двоюродной сестре, родителям которой принадлежал этот дом, а значит, и еда в этом доме тоже была отчасти их. Так почему они должны идти и воровать её или даже выпрашивать? Это просто смешно.

– Тимоти, ко мне! – крикнул Джулиан. – Рядом! К ноге! Сидеть! – Пёс обошёл Джулиана сзади и сел у его левой ноги. Затем задрал голову вверх, как бы спрашивая: «Ну вот, пришёл и сижу, а что дальше?»

– Сейчас мы пойдём с тобой на кухню, – сказал Джулиан, угадав собачьи мысли.

«Гав!» – с готовностью сказал Тимоти.

Ребята рассмеялись.

– Отличная идея! – усмехнулся Дик. – Делегация от возмущённых детей. А может, пойдём все вместе?

– Нет, только мы вдвоём, – ответил Джулиан. – И возьмем всё, что нам по праву принадлежит!

И Джулиан с Тимом двинулись по коридору вперёд. На кухне играло радио, и никто не услышал приближения делегации. Стиксы увидели Джулиана и Тима, когда те уже были в дверях. Эдгар испуганно смотрел то на одного, то на другого. То на гостя, то на его собаку. Собака гостя не выказывала никаких признаков дружелюбия. Либо скалилась, либо глухо рычала.

– Чего тебе? – занервничала миссис Стикс, выключив радио.

– Хотелось бы поужинать, – мягко ответил Джулиан. – Просто поужинать. А впрочем, нет, не просто. Было бы неплохо получить самый лучший ужин из продуктов, купленных на деньги моего дяди и приготовленных на газе, за который он платит. Так что, не пройти ли нам, миссис, в кладовую и не посмотреть, чем мы сегодня располагаем.

– Каков наглец! – искренне изумилась миссис Стикс.

– Кусок хлеба и немного сыра – большего вы не заслужили, и это моё последнее слово! – хрипло проговорил мистер Стикс.

– Ваше слово? – уточнил Джулиан. – Но это ваше слово, не моё. Тим, сидеть! Пожалуй, я всё-таки загляну в кладовую. Возможно, там что-то и найду. Тимоти, если хочешь порычать, рычи на здоровье. Только, пожалуйста, никого не кусай! Без моего предварительного разрешения.

Тим с удовольствием зарычал. И зарычал так грозно, что даже мистер Стикс шарахнулся в сторону, а потом отошёл ещё дальше. Что касается Пушинки, то её и след простыл. Она убежала в тот угол, где находилась мойка с грязной посудой, и спряталась там за помойным ведром. Оборону держала одна миссис Стикс.

– Ты слышал, что тебе сказали? Только хлеб и сыр! – процедила она сквозь зубы.

Насвистывая, чем очень раздражал миссис Стикс, Джулиан открыл дверь в кладовую.

– Боже, какие яства! Да вы просто волшебница, миссис Стикс! – через секунду донеслось из кладовки. – Ах, какая аппетитная жареная курочка! Как замечательно пахнет! Сдаётся мне, миссис Стикс, это одна из тех куриц, что сегодня днём ваш муж пытался поймать, а она, бедняжка, всё убегала и убегала. Кстати, она из курятника моего дяди. А какие тут помидоры! Отличные, я погляжу, помидоры. Наверное, самые дорогие из тех, какие только можно купить в деревне. Между прочим, за дядины деньги. А какой прекрасный пирог! Превосходнейший пирог с патокой. Миссис Стикс, я должен сделать вам комплимент – вы отлично умеете готовить.

Тут кухарка совсем не выдержала и завизжала тонким голосом:

– Не смей! Не трогай! Оставь! Это наша еда! Вон отсюда!

– Мне кажется, вы ошибаетесь, миссис Стикс. Это наша еда. Наш законный ужин. И тем более законный, поскольку весь день мы почти ничего не ели. Вы нас морите голодом, миссис Стикс. А это нехорошо. Поэтому я забираю всю еду с собой и говорю вам «спасибо». Спасибо!

– Послушай, ты! А ну положи всё на место! Положи, я кому сказал! И смотри сюда, когда с тобой разговаривают! – раздался негодующий голос мистера Стикса, крайне раздосадованного тем, что его ужин уплывает.

– Я смотрю, – ответил Джулиан. – Но только не заставляйте меня смотреть на вас, мистер. Вот если бы вы помылись, побрились, переоделись, тогда да. Тогда бы, наверное, я и глянул на вас. И, может быть, даже оценил ваш внешний вид. А так нет. Увольте, сударь. Благодарю покорно.

Мистер Стикс опять не нашёлся что сказать. Этот парень был явно ему не по зубам. Он умел говорить так вежливо, что хуже всякой драки. Ведь нельзя же испугать человека грозным «смотри сюда», если тот смотрит на тебя как на пустое место.

– Поставь тарелки обратно! – продолжала кричать миссис Стикс. – Неужели ты думаешь, что я позволю тебе так просто уйти? Даже не надейся!

– Легко! – ответил Джулиан, направляясь к выходу. – Этот ужин я забираю с собой, а вам оставляю наш – хлеб и сыр. До свидания и приятного аппетита!

Миссис Стикс издала мучительный, сдавленный стон и двинулась на Джулиана с кулаками. Но она тут же отдёрнула руку, потому что в воздухе лязгнули зубы Тимоти.

– Ой-ой-ой! – запричитала кухарка. – Эта зверюга чуть не откусила мне руку! Нет, скотина какая! Ну, погодите, настанет день, и вы за всё заплатите!

– Этот день настанет очень скоро, может, даже сегодня, миссис Стикс, – спокойно проговорил Джулиан, удерживая тарелки в руках. – Вы имели в виду полицию, не так ли? А я как раз намеревался туда позвонить. Только завтра.

Слова о полиции снова магическим образом подействовали на кухарку. Та бросила на мужа быстрый взгляд, опустила руки и сделала шаг назад. «Интересно, – подумал Джулиан, – и чего они так боятся полиции? Неспроста это. Наверное, что-то замышляют. Или сами прячутся от неё. Мистер Стикс вообще не выходит из дома».

В столовую Джулиан возвращался с победой и… с обедом. Вернее, с ужином. Тимоти плёлся за ним слегка недовольный. Ему так и не удалось никого покусать, чего уж говорить о том, чтобы добраться до Пушинки.

Джулиан аккуратно поставил тарелки на стол и рассказал, как всё было.

– Ну вот, персональный ужин от Стиксов! Смотрите, что мы достали!

– Какой ты молодец! И как здорово умеешь говорить! – восхищалась братом Энн. – Представляю, какие у них были лица. Хорошо, что ты взял с собой Тима.

– Без собаки у меня вряд ли хватило бы смелости, – честно признался Джулиан.

Они отлично поужинали. Вилки и ножи нашлись в буфете, там же лежали и тарелки для десерта, которые отлично подошли для курицы и крупно нарезанных помидоров. Хлеб у них оставался ещё с полдника, так что это был во всех отношениях замечательный ужин. Никто не остался голодным.

– Жаль, мы не можем отдать тебе все куриные косточки, Тим, – сказала Джордж. – Трубчатые нельзя, они могут расколоться на острые щепочки и вонзиться тебе в горло. А вот эти и кожицу можно. Ешь. Ешь сам и ничего не оставляй этой противной Пушинке!

Тимоти, разумеется, ничего не оставил. Несколькими большими хапками он проглотил остатки курицы и, облизываясь, сел, словно говоря, что от кусочка пирога с патокой он тоже бы не отказался.

Хороший ужин резко поднял всем настроение, однако ночь неотвратимо надвигалась. Энн стала зевать, потом зевнула и Джордж.

– Пора на боковую, – сказала она. – Давайте сегодня не будем играть в карты, а сразу разойдёмся по комнатам.

И они поднялись к себе. Тим, как обычно, лёг в ногах у Джордж. Он долго не мог заснуть, всё вздыхал и ворочался, мешая девочкам спать, поднимал то одно ухо, то другое, а иногда и голову, когда снизу из кухни доносился какой-то шум. Тим чётко слышал, когда Стиксы пошли спать. Слышал, как за ними хлопнула дверь. Слышал, как в одиночестве заскулила Пушинка. Потом настала тишина. Лишь после этого пёс уронил голову на лапы и тоже уснул. Но спал он тревожно, держа ухо начеку. Нельзя было допустить, чтобы злые Стиксы причинили детям вред.

Утром ребята встали рано. Джулиан проснулся первым. День был чудесный и по-домашнему уютный. Небо можно было сравнить с лёгким голубым покрывалом, а облака – с белыми подушками. Солнце грело, как электрическая лампочка, если ту поднести к щеке. Море нежно плескалось. Джулиан вспомнил слова Энн, сказанные как-то про одно утро, что оно пахнет свежестью, точно бельё, которое только что принесли из прачечной.

Друзья успели пораньше сплавать, и в полдевятого уже сидели в холле – в ожидании звонка от дяди Квентина. Они боялись, как бы миссис Стикс снова не опередила их. Правда, Джулиан сразу же поинтересовался у миссис Стикс, как только они вернулись с пляжа:

– Дядя не звонил?

– Нет, – сухо ответила кухарка. Она сама всё утро вертелась возле телефона, надеясь перехватить трубку первой, чтобы, как и в прошлый раз, обернуть ситуацию в свою пользу.

– Да, и вот ещё… насчёт завтрака, миссис Стикс, – сказал Джулиан. – Нам бы не хотелось, чтобы дядя Квентин, спросив, как мы питаемся, услышал в ответ, что нас тут морят голодом. Так что вы уж постарайтесь.

Миссис Стикс намёк истолковала правильно. Она поняла, что Джулиан всерьёз собирается пожаловаться дяде за вчерашнее, и решила еды сегодня не жалеть. Вскоре из кухни донёсся восхитительный запах жареного бекона, который миссис Стикс подала вместе с салатом из помидоров. А её сын Эдгар принёс на подносе чайник с чашками и блюдцами.

– О Эдгар, привет! Как дела? – весело поздоровался с ним Джулиан. – Как поживают твои прыщи?

– Да пошли вы! – огрызнулся Эдгар и грубо бросил поднос на стол.

Тимоти зарычал, и Эдгар поспешно удалился.

Джордж почти ничего не ела. У неё не было аппетита. Джулиан накрыл её порцию тарелкой, рассчитывая, что она съест свой завтрак позже. Девочка ждала новостей. Вот-вот должен был позвонить её отец, и тогда всё станет ясно, что с мамой и как она.

Телефон зазвонил, когда они уже пили чай. Джордж кинулась к аппарату.

– Алло, папа? Это я, Джордж. Как мама?

Последовала пауза. Джордж слушала, что говорит отец. Дети прекратили есть. Они сидели молча и ждали, когда Джордж закончит разговор. Все понимали, что сейчас многое должно решиться.

– Папочка, как я рада! – наконец воскликнула Джордж. – Значит, операция прошла успешно? А ты вчера мне даже ничего не сказал?! Нет, сейчас это уже всё равно. Бедная моя мамочка! Я так хочу к ней. Можно мне приехать? Нельзя? Ну па-а-апа…

Очевидно, что отец ей не разрешил, и Джордж, послушав ещё несколько минут, быстро проговорила: «До свидания, пап!» – и положила трубку.

Радостная, она вбежала в столовую.

– Вы слышали? Маме гораздо лучше, и она идёт на поправку. Ей сделали операцию, и сейчас плохое уже позади. Её выпишут дней через десять. А пока папа останется с ней в больнице, а потом привезет её домой. Господи, как я рада! Вот только… Мне кажется, что мы никогда не избавимся от этих Стиксов.