Он в трещину глухой скалы гранитной

Воткнул березовый засохший прутик

И наказал до тех пор поливать,

Пока не вырвется росток зеленый

И не ухватится когтями почек

За утреннее солнце деревцо…

И, словно крошка соляного камня,

Вода блестела у подножья кручи;

Я посмотрел, и показалось мне:

Слизать ту воду сможет и косуля.

Да разве этот родничок способен

На голых скалах возродить леса?

Он угадал тотчас мои сомненья,

Спросил меня, что вижу я в кринице.

И я сказал, что вижу неба синь.

Он улыбнулся мне: «Какого неба?»

«Того, что здесь, над нами», — я ответил.

«Нет, — крикнул он, — мы видим здесь надир!

Не дар дождя — в гранитном блюдце влага,

Здесь — посмотри! — земля насквозь пробита,

Воды тут хватит целый мир залить!

Тот родничок — поэта вдохновенье.

За то, что ничего в нем не увидел,

Ты в жилы камня кровь свою вольешь,

И никогда об этом не узнают.

Ведь не расскажет дерево немое,

Чем век его питала глубь земли.

Вот так и стих. Никто тебя не спросит,

Из радужного света вдохновенья

Или из тьмы твоей он крови рос!»