Может, когда Руставели слагал свои песни,

эту картину задумывал мастер безвестный…

Мысли свои в это древнее-древнее следуют:

белые люди в белой беседке беседуют.

Слышно мне даже, о чем разговор их ведется:

вот человек — это тайна, но тайна и солнце.

Кто его в небе зажег дерзновенной рукою?

Век человеческий краток… С чего бы такое?

Есть ли на свете грядущее… кто его знает?

Разве не все осыпается и исчезает?

Разве не все преходяще и бренно на свете?

Есть ли бессмертье?… А может быть, нету бессмертья?

Им никуда не укрыться от этих вопросов.

Юноша грустен. Старец оперся на посох.

Белые руки третий воздел над собою:

может быть, небо ответит ему голубое?

Тянется эта беседа, течет — не кончается.

Белое дерево тихо над ними качается.

Белые листья к белым склоняются веткам.

Белые птицы белым овеяны ветром.

…Значит, тот мастер безвестный все-таки вечен,

хоть и лавровым венком никогда не увенчан.

Долго он бился, свое создавая творение,

вот и живет оно, будто бы стихотворение.

В белой беседке белые люди беседуют.

Просто беседуют белые люди. Не сетуют.