Что бы там ни твердили,

я себя твоим сыном считаю.

С этой гордою верой по белому свету шагаю.

С детства жил сиротой. Доброты мое детство искало.

Я к тебе потянулся — и ты моей матерью стала.

И тебе я поведал надежды свои и печали.

Ты одна не смеялась, одна не пожала плечами.

Так спасибо тебе, что не бросила, не позабыла:

В нас с тобою, наверное, поровну горечи было.

Так спасибо тебе, мне теперь не вернуться обратно.

Как измерить твою доброту? Ведь она необъятна.

Нет, неведома жалость тебе. Это боль и горенье.

Многим плакать пришлось, пред тобою упав на колени.

Выпадала у многих из рук твоя горькая чаша…

О владычица добрая,

грозная-грозная

наша!

Вот кружится твой свет над Чаргали,

над Темзой,

Невою,

Весь пронизанный мудростью,

свежестью и синевою.

Только горе поэту,

что оставлен любовью твоею.

Я любую измену снесу, но твою — не сумею.

Так гори мне, гори, чтоб с тобой до скончания века,

Чтобы правду я смог донести до души человека.