А жизнь как будто вся сначала.

Следы и лодка на песке.

И мать в хатенке обветшалой,

в том голубином городке.

Верны родительским заветам,

мы не забыли час беды,

когда весною черным цветом

цвели над озером сады.

Свинец поротно и поштучно

нас принимался вновь считать,

но ты за ржавою колючкой

как солнце, возникала, мать.

Подземный ход, тайник за склепом,

и ты с холщовым рушником.

Во мраке руки пахли хлебом,

малинником и молоком.

Да, все мы помним ежечасно

колючий лагерный забор,

подземный ход и путь опасный

в тревожный партизанский бор.

Мне снится плес под тучей черной

и голос твой: «Ну, в добрый час!..»

О мать, не только нареченной,

родною стала ты для нас.

Былая боль как сон солдата.

Следы и лодка на песке.

И матери седая хата

в том голубином городке.