Издревле мудрецы твердили многократно, —

И под сомненье я их мудрость не беру! —

Что человек один — не воин в поле ратном,

Что трудно, удалясь от мира, жить в миру.

Пускай они правы! Но вот, когда селенья

Притихнут под луной, за дымкой голубой,

Я чувствую, что нужно мне уединенье,

Что время, взяв перо, побыть с самим собой.

Уединяюсь я… И оживает в думах

Все, что вокруг и там, за тридевять морей:

Слышнее мне дуда подпаска в Каракумах

И тихий, горький плач вьетнамских матерей.

Уединяюсь я… С товарищами в связке

Штурмую склоны гор над кромкой ледника.

Уединяюсь я… И трепетнее краски

Стихов Махтумкули, звучней его строка.

Уединяюсь я… И, сердце открывая,

Мне девушка — на суд — несет свою печаль,

Иль кровом служит мне хибарка полевая;

С геологами я завариваю чай…

Уединяюсь я… И зори над полями

Приветствуют меня. Шагаю налегке;

Могу поговорить в дороге с тополями,

С пичугами в лесу — на птичьем языке.

Побыть наедине люблю со всей планетой,

Побыть наедине с блокнотом — мой конек,

И лучшего, по мне, уединенья нету:

Уединяясь, я не так уж одинок.