Другим стал мир, моя река,

А ты все та же, та же,

И не узнаешь кишлака,

А ты все та же, та же.

И дожил я до седины,

А ты все та же, та же,

И начал век облет Луны,

А ты все та же, та же.

Ладью ночей качать слегка ты не устала,

И снова в звездах ты, пока заря не встала.

И, облачаясь в облака, ты, как бывало,

В горах о скалы рвать бока не перестала.

Хмельной верблюдице под стать, свернешь куда-то,

Каскады брызг швырнув опять на камень ската.

Не привыкать тебе бывать в крови заката,

И ты готова саблей стать для азиата.

Как хорошо рассвет встречать с тобою рядом,

В объятьях женщину держать, лаская взглядом,

В траве с друзьями возлежать над водопадом

И все досады забывать, назло досадам.

Беря со снежной высоты свое начало,

Слезы младенца чище ты, острей кинжала.

И схожи с седлами мосты, чтоб ты являла

Тех кобылиц лихих черты, каких немало.

Не ты ли логову песка, волной играя,

Придать отважилась, река, обличье рая?

Моей строке судьба близка родного края,

Желаю, дочка ледника, тебе добра я.

Склонил колени пред тобой,

Все та же ты, все та же.

И схож прибой твой с ворожбой,

Все та же ты, все та же.

В поток твой сердце оброня,

Смотрю и вижу в свете дня:

Все та же ты, все та же.

Течешь, не слушая меня,

Все та же ты, все та же.