Прожектор, холодный и резкий,

Как меч, извлеченный из тьмы,

Сверкнул над чертой перелеска,

Помедлил и пал на холмы.

И в свете его обнаженном,

В сиянии дымном, вдали,

Лежали молчащие склоны

По краю покатой земли.

Сверкая росой нестерпимо,

Белесая, будто мертва,

За еле струящимся дымом

Недвижно стояла трава.

Стоял перелесок за полем.

И четким и плоским он был,

Как будто из черного толя

Зубцы его кто-то скроил.

Вся ночь, притаившись, молчала.

Еще не настала пора.

И вдруг вдалеке зазвучало

Протяжно и тихо: «Ура-а-а!»

Как будто за сопкою дальней

Вдруг кто-то большой застонал,

И звук тот, глухой и печальный,

До слуха едва долетал.

Но ближе, все ближе по полю

Катился он. И, как игла,

Щемящая ниточка боли

Сквозь сердце внезапно прошла…

А рядом — с хрипеньем и хрустом —

Бежали, дыша горячо,

И сам я летел через бруствер,

Вперед выдвигая плечо.

Качалась земля под ногами.

Металась луна меж голов.

Да билось, пульсируя, пламя

На выходах черных стволов.