Я предчувствую:

во мне назревают стихи.

Я предчувствую это,

как час любви,

когда, еще не видны и тихи,

уже плывут

ее корабли.

Я предчувствую это,

как в голосе дрожь,

как запах цветка,

как крик коня,

как дверь, в которую не был вхож,

но уже распахнутую для меня.

Пересыхает моя гортань.

Я словно зверь в голубом лесу,

внезапно почуявший:

где-то лань

робкая,

рога на весу.

И я замираю.

И меня уже нет.

Я весь — ожидание, трепет, боль…

Где моей лани тревожный след?

Что меня ждет:

тишина или бой?

Я разобраться в этом стремлюсь:

все ближе оно,

вот оно — в груди,

оно захватило…

И я молюсь:

только не выдай, не подведи!

Чтоб в кажущейся тишине

не обратилась любовь в игру,

не показался бы ланью мне

суслик,

прячущийся в нору,

чтоб не пришлось мне, оторопев,

выдохнуть искаженным ртом

вместо песни —

скучный напев

и раскаиваться потом.