Талый лед засветился по-мартовски матово,

но еще я могу поскользнуться на льду…

Ты любишь меня. И в стихах, как Ахматова,

пишешь грустные письма себе на беду.

Глаза твои не тосковать не могут —

два блуждающих, два болотных огня…

Ты меня не люби —

только щеки намокнут,

будешь плакать из-за меня.

Когда-то под липами, на улице,

с проклятьем скрестился мой путь.

И осталось мне только сумрачно хмуриться.

И ты обо мне позабудь.

Ты меня не люби ни сегодня, ни завтра.

Не люби, не люби, затверди одно!

Хуже будет, когда потом внезапно

разочаруешься все равно…

Не хочу, чтобы жизнь моя послужила

ни женщине, ни просто жизни.

Только поэзия раскроет мои жилы

или кровь, которая клокочет в жилах.

Ты вернись в свой полдень с терпкостью сосен,

с крепким запахом табака и кофе.

А я уйду в свою осень,

к березе, что силы на весну копит…

Но, может, я все же поскользнусь на льду

и светлым из черных ночей приду…

«Я буду любить тебя, как Ахматова…»

«Не люби…»

«Поцелуешь?»

«Ах, ты!..»