Степной рыжехвостой лисицей огни замаячили в поле.

Орда отступала на полдень, кольцом замыкала тугим.

Сирко Никодим, закручинясь, почуял суровую долю, —

Грицка Сагайдака единый и верный навек побратим!

Ремнем сыромятным скрутили, в колодки забили — готово!

Рубаха линялая — в клочья, беда за плечами и смерть!..

Запел бы казак на прощанье — нашлось подходящее слово, —

Да трубы ревут за горою, литавров рассыпалась медь.

Родная его Украина за полем багровым лежала,

В низовье орлы откликались, в дыму исчезал окоем.

Так что ж, что приставили к горлу копья востроносое жало, —

Сирко, умирая, услышит, как черти завоют по нем!

Поминки богатые будут, сберутся товарищи в гости,

Закурят казацкие трубки — похода далекого знак,

И, может, в степи, при дороге, найдут Никодимовы кости

И горестно на пепелище заплачет седой Сагайдак!