А думал я,

Что как увижу мать —

Так упаду к ногам ее.

Но вот,

Где жгла роса,

В ботве стою опять.

Вязанку хвороста межой она несет.

Такая старая, невзрачная на вид,

Меня еще не замечая, вслух,

Сама с собой о чем-то говорит.

Окликнуть?

Нет, так испугаю вдруг.

…Но вот… сама заметила…

Уже,

Забыв и ношу бросить на меже,

Не видя ничего перед собой,

Летит ко мне:

— Ах, боже, гость какой!

А я,

Как сердце чуяло,

В лесу

Еще с утра спешила все домой…

— Давай, мамуся, хворост понесу. —

И мать заплакала, шепча:

— Сыночек мой! —

С охапкой невесомою в руках,

Близ почерневших пятнами бобов,

Расспрашиваю я о пустяках:

— Есть ли орехи?

Много ли грибов? —

А думал

Там,

В пристреленных снегах,

Что, если жив останусь и приду, —

Слез не стыдясь,

При людях,

На виду,

На улице пред нею упаду.