Не жизнь прожить, а поле перейти…

Но поле, поле, отчего ж так мало

Жизнь в годы бедствий сердце понимало?

И ты меня за все, за все прости,

Судьба моя, несладкая отрада,

Единственный тревожный мой покой.

Но никакой другой мне и не надо,

И нет другой на свете никакой.

С неведеньем большого ожиданья,

С не праздничностью позднего свиданья,

Прости, что не таким, как ожидала, —

Таким, как есть, меня ты увидала.

Что в горе ты не опустила руки

И голову в беде не уронила.

Что жили от разлуки до разлуки,

Что сына без меня ты хоронила.

И те, как кровь и как заря, цветы,

Что принесла на свежий холмик ты.

И все в глазенках черных наяву

Я утреннюю вижу синеву.

Прости — и сны мне новые навей.

Я теми — помнишь? — сколько лет живу,

Прости — что меньше знаю сыновей,

Что часто ревновал тебя, родную,

И что теперь — все реже я ревную,

Все чаще матерью тебя зову.

За скрытность скорби и невидность слез,

За то,

Что столько сил твоих унес,

Что надо было поле перейти,

Где столько павших,

Жизни не узнавших,

И что другого не было пути

У нас,

Так долго, трудно отступавших,

Но победивших все-таки…

Прости.