Свободен Пушкин — в небе свободно.

Свободен Шевченко — имеет право

Отныне ездить когда угодно

Хоть от Кавказа и до Варшавы.

В люди его предлагали вывести:

«Иди на задних лапках за нами».

Ему сулили царские милости

И соблазняли его чинами.

Ему похвалы выдавали законники —

Грехов отпущенье в письменном виде.

Его исключали из светской хроники:

Из этого, думали, что-то выйдет.

А после, глазки прищурив заячьи,

Храня в зрачках ледяной заслон,

К нему приглядывались, размышляючи,

Во сколько монет обойдется он.

Почем она, улыбка поэта?

За сколько и кто подхихикнуть может?

«Смейся!» — велят. Несмотря на это,

Губы поэта гримаса корежит.

Пытают, грозят — пошло, томительно, —

Слова словно погреб,

Слова как грязь…

Доволен царь, когда сочинители

Показывают зубы, только смеясь!

Одного — повесили, другой — веселится,

Один — во злате, другой — во зле.

А ты сквозь набрякшие подлостью лица

Плывешь, плывешь, как лодка во мгле.

На берег выйдешь — там тоже пусто,

Но — снова смейся! Не потому ли

Шевченко смеется, словно Пушкин,

Который только что встретил пулю.

Над мертвым Пушкиным царь колдует,

А ты свободный — над всем встаешь,

А судьи почтенные негодуют

И в пальцах унять пытаются дрожь.

Клеветники по следу пущены —

Наивернейшие слуги застенка…

Над непросохшею кровью Пушкина

Уже проступает кровь Шевченко.

На царских поминках — зловонный ладан.

Есть ярость, когда свободы нет.

Поэт умрет за народ, коль надо,

А это значит — вечен поэт!

Друг другу видны и слышны давно вы,

И вдоль дороги — то здесь, то там —

Яблони важно кивают вам,

А на ладони — цветок пунцовый,

Словно бы с кровью пополам.