Растаял год бесследной тенью,

незрим не только для меня —

для всех…

Быть впору сожаленью,

но ожиданьем полон я.

Я рад, что сгинул он, как сплетня,

и закатился, как звезда

к исходу светлой ночи летней,

ушел, как юность, навсегда.

В снегах и вихрях город глохнет,

когда метелица, клубясь,

влетит в подъезд и дверью грохнет,

и сохнет на ступеньках грязь.

А год, как промельк заоконный,

как тень, влетел в тенистый лес,

как чудотворная икона

из храма спящего, исчез.

Кафе вечернее закрыто,

уже закончено кино,

и возвращенье к будням быта

в который раз предрешено.

Неистовствуют снег и ветер,

от лживых клятв и слез устав,

бездомней всех на белом свете

луна предместий и застав.

Уйдя от прошлогодних тягот,

мерцают свечи в городьбе

 густых ветвей еловых…

На год

вновь приближаюсь я к тебе.