Чтобы у нас с тобой

все было в жизни равно,

люби меня тоской,

люби самодержавно.

Чтоб не убыть опять

душою, —

все морока! —

люби меня прощать,

люби обидеть строго.

Не бойся, что вернусь

я к прежним подозреньям,

ведь боль моя и грусть

освещены прозреньем.

Люби, что я такой,

люби за невезучесть,

чтобы одной тобой

моя слагалась участь.

Люби, чтоб я плечом

прикрыл —

лишь бой наступит,

люби меня мечом,

ведь меч не только рубит.

Люби, чтоб лучшим был,

веди меня по краю,

как я тебя любил,

за что — и сам не знаю.

Люби меня легко,

отверженно и грустно,

и больше ничего

на свете мне не нужно.

В моих словах простых

я жил, как в глухомани.

И ты, хотя бы миг,

люби меня заране.

Попробуй доберись

в судьбе моей до сути —

как будто вниз

всю жизнь

лечу на парашюте,

и кажется: вот-вот

и приземлюсь я во поле,

и век,

как самолет,

летит со мною в штопоре.

Люби меня, скорбя,

люби до самовластья,

люби,

чтоб я себя

обрек навек

на счастье.