Знала Екатерина II нравы русских чиновников. В одном из отдалённых уездов был недород. Погибли хлеба и травы. Голод грозил уезду. Зашевелились чиновники:

– В Петербург надо писать. Броситься в ножки матери государыне.

Составили они прошение на имя Екатерины II. Пишут, что недород по всему уезду. Хлеба посохли, пожухли травы. Голод грозит уезду, людям, скоту и домашней птице. «Помоги, матушка!» – просят чиновники.

Пообещала Екатерина II уезду помощь.

Довольны уездные начальники:

– Денежки пришлют! Денежки пришлют! Закупим зерна и сена.

Хотя деньги и для общих нужд, для уезда, однако как же тут устоять, как же себе не взять, как же себя забыть. Посовещались чиновники. Решили на уездной беде нажиться. Договорились так:

– Никифору Ильичу (это главный начальник в уезде) дадим три тысячи рублей.

Потом подумали: пожалуй, мало.

– Мало!

– Мало!

Решили выдать четыре тысячи.

– Митридату Евграфовичу (это второй по значению начальник в уезде) – две тысячи рублей.

Потом подумали: пожалуй, мало.

– Мало!

– Мало!

Добавили и этому тысячу рублей.

Затем решили, сколько дадут Луке Лукичу, сколько дадут Зиновию Купидоновичу, сколько Сысою Сысоевичу, сколько другим. Не забыли себя чиновники. Довольны.

Поделили чиновники богатства. Ждут денег.

И вот помощь прибыла. Проснулись как-то чиновники. Вышли на улицу. В уездный город вступает обоз. За телегой тянется телега.

Остановились телеги.

– От государыни! – прокричал обозный офицер.

Потирают от радости чиновники свои ладошки, смотрят на телеги.

– Эка сколько прислала царица-матушка денег!

Подошли к телегам. Присмотрелись. В телегах мешки с зерном, в телегах сено с овсом.

– А деньги?!

– Натурой велено, – доложил офицер.

Осунулись лица у уездных начальников. Э-эх, проехали мимо карманов деньги.

Знала Екатерина II повадки русских чиновников. Не раз говорила:

– Совесть у многих, считай, с изъяном. Вот где ищи недород.